Князь Гиперборейский (СИ)
Кивнув Яне, неотрывно глядящего на него, Никита мысленно вызвал Дуарха и показал ему, где нужно провести зачистку. Такой же приказ пошел к Ульмаху. Оба демона, чтобы не мешать друг другу, выскочили из Инферно с разных сторон, и раскручивая маховик жутких воронок — огненной и ледяной — стали сближаться.
****
Именно это буйство Стихий и заметил Великий князь Константин, стоя на балконе особняка Городецких. Патриарх рода князь Леонид Сергеевич, еще хранивший стать, молча наблюдал за происходящим, опираясь на лакированные перила узловатыми руками.
— Не пора ли, Константин Михайлович? — кивнул он на жуткое сочетание ало-багряного и фиолетово-синего цветов, вспыхнувших в разных местах и медленно двинувшихся навстречу друг другу. — Меня даже здесь корежит от магии.
— Да, чувствуется, серьезные силы вступили в бой, — странно усмехнулся Меньшиков. — Значит, не врали чертовы Иерархи, когда шептали императору насчет второй статуэтки. Не врали.
— О чем речь, Ваше Высочество? Если, конечно, дозволено узнать.
— Да мой зятюшка эксперименты разные проводил со Стихиями, старинные артефакты исследовал, и что-то там интересное обнаружил.
Помолчав, он добавил:
— А я думал, не хватит ему смелости использовать…
Городецкий понял, что ему намекнули не совать нос куда не следует. Пространное объяснение подошло бы волхву-первогодку, а такого матерого зверя не провести. Пытливый и аналитический ум старика сразу выстроил нужную картину после этих слов. У Назарова в руках появилось какое-то оружие разрушительной силы. Именно его действие сейчас наблюдалось в небе над родовым поместьем молодого соседа.
До них донеслись отголоски магических излучений. В лицо толкнуло спрессованным теплым воздухом с примесью гари и острой морозной свежести.
— Полковник Раевский! — не поворачивая головы, произнес Константин Михайлович.
— Слушаю, Ваше Высочество! — откуда-то сбоку из зыбкой предрассветной тьмы вынырнула кряжистая фигура в меховой камуфляжной куртке.
— Дайте приказ выдвигаться к трассе и усилить блокпосты. Любая машина, идущая со стороны «Гнезда» или в ее сторону, должна быть остановлена, все находящиеся в ней — подвергнуться проверке. Никого не отпускать до особого распоряжения. Женщины, старики, дети — без исключения. Особое внимание людям, плохо разговаривающим на русском, с акцентом, иностранцы, и вообще все подозрительные, с оружием. При оказании сопротивления — уничтожать. Вам ясно?
— Так точно, Ваше Высочество! Разрешите идти? — вытянулся Раевский, а глаза его оживленно забегали. Наконец-то кончилось безделье, когда где-то рядом происходят нешуточные события. Есть шанс отличиться и рвануть вверх по служебной лестнице, возможно, и в дворцовую гвардию!
— Работайте, полковник, — кивнул Меньшиков и проводил взглядом офицера, к которому присоединился какой-то молодой капитан: заместитель или адъютант.
— А как вообще вышло, что в русской глубинке безнаказанно гуляют подданные чужих стран, да еще с оружием? — прервал недолгое молчание Городецкий, угрюмо уткнувшись носом в теплый воротник шубы. — И связано ли это с делом Бельских?
— У Бельских иная вина, — проворчал Константин Михайлович, — сам же знаешь, Леонид Сергеевич, что казнокрадством занимались, особенно младший.
— То мне неведомо, конечно, — не стал спорить Патриарх, с прищуром глядя на далекие вспышки в виде ветвистых «молний». — Только что-то много событий в последнее время, связанных с Назаровыми. Думаешь, княже, я окончательно в нору уполз и ничего не вижу? Возня какая-то идет нездоровая с моим соседом. А мне не безразлично. Мы же не только конкуренты, но в большей мере — компаньоны. Вдруг завтра за мной придут?
— Скажу кое-что, Леонид Сергеевич, — Великий князь щелкнул пальцем, и раскрывшийся «купол тишины» на мгновение сдавил барабанные перепонки. — Решено на высшем уровне менять подход к некоторым внешнеполитическим доктринам. Некоторые организации с вековыми традициями стоят на нашем пути и очень серьезно мешают амбициозным планам. И мы тут вспомнили, что в России есть люди, готовые закопать эти организации глубоко под землю.
— Не о гипербореях ли речь идет? — понятливо хмыкнул Городецкий. — А где они — там и Святая Инквизиция. Теперь понятно, кто там зубы ломает о «Гнездо». Рискованно, Константин Михайлович, очень рискованно. За дочь не страшно?
— У меня все внутри заледенело от страха, — признался Меньшиков. — Но иначе нельзя. Если сегодня не вцепимся в загривок этим ублюдкам — уползут в свое подземелье, залижут раны, а через десять лет мы снова будем в кровь хлестаться с ними. Плохая перспектива.
— Опасное дело вы затеяли, — покачал головой Патриарх. — Верхушка Инквизиции — очень мстительные и своенравные люди. Они даже Папу за причинное место держат, нисколько не стесняясь показывать свое могущество.
— В любом случае проблему надо решать, — медленно проговорил Великий князь и щелкнул пальцем снова, снимая «купол».
— А почему ты, княже, решил со мной пооткровенничать? Я-то в ваших делах человек посторонний. Доживаю свое спокойно, никого не трогаю, столичная круговерть меня совсем не трогает…
— Чтобы не возникло чувства злорадства, — честно признался Меньшиков. — Дескать, соседа лупят — а я потом подберу, что вывалилось из чужих карманов.
— Мне чужого не надо, — ответил Городецкий так, словно оскорбился.
— И это правильно, Леонид Сергеевич. Вам же делить нечего в этом уютном городишке. Каждый имеет свою нишу, никто никому не мешает. А вот был бы у вас военный союз, такого бы сейчас не наблюдали, — последовал кивок в сторону поместья Назаровых. — Какова численность боевого крыла Городецких? Двести с хвостиком человек? Да у Никиты — около того, а то и больше. Представляешь, княже, какая сила? Эта Инквизиция летала бы с визгом по окрестностям.
— Никита Анатольевич ко мне с таким предложением не приходил, — усмехнулся Патриарх. — Значит, не столь ему необходимы союзники из числа соседей.
— Ну, барон скромен по молодости, еще много выгод не различает перед носом, — Меньшиков поежился. — Глядишь, после этих событий что-то и сдвинется с места. Так что не вставай в позу, Леонид Сергеевич, когда последует подобное предложение. И государь спать спокойнее будет.
— Учту, Ваше Высочество, — изобразил легкий поклон Городецкий. — Пойдем, княже, я тебя кофейком угощу. Дела можно и в тепле обсудить.
****
Своеобразная тактика Дуарха не сводилась к мгновенному уничтожению противника — у него были свои мысли насчет десятков людей, пришедших убивать Хозяина и его семью. Зыбкая многометровая тень, почти невидимая на фоне леса, внезапно навалилась на фланг растерявшихся боевиков. Трудно сохранять спокойствие, когда монотонно гудящая воронка грязно-серого цвета начинает обволакивать тебя, постепенно погружая в странное состояние, в котором нельзя двинуть ни рукой, ни ногой. Крики ужаса осознавших свое положение бойцов Инквизиции, замерзали на стынущих губах. Кровь перестала двигаться по венам, превращаясь в ледяную кашицу. А потом вспыхнул огонь. Сквозь стенки гигантской воронки обороняющиеся видели отблески буро-желтого инфернального пламени.
Проще говоря, любой демон, независимо от своей «спецификации», мог работать с Огнем и Водой, а также с различными их атрибутами. Это восточные джинны строго классифицировались и не могли перейти в иную категорию. Ифриты, мариды, гули и силаты были хороши каждый в своей Стихии, а Дуарх и Ульмах принадлежали к касте Высших, что позволяло им с пренебрежением смотреть даже на самых свирепых джиннов. Чтобы сбить с демонов спесь, Никита иногда напоминал им о конфузе на Гиссарском плато, где их долго возил «мордой по столу» всего лишь один ифрит.
Ходившие среди бойцов назаровского клана разговоры о подчиненных Хозяину тварях считались некой байкой, призванной вселить в души людей уверенность в абсолютной силе барона. Никто ведь не видел, кроме Слона, Лязгуна, Москита и еще нескольких приближенных Никите Анатольевичу людей, что демоны и в самом деле существуют, а парни сразу замолкали, если кто-то проявлял любопытство насчет демонов.