Игры сердца (ЛП)
Ей, к счастью, было наплевать на то, что ели Майк и дети, хотя она часто жаловалась на запахи еды в доме, главным образом потому, что они вводили ее в искушение. Но она очень бережно относилась к каждому кусочку, который клала в рот. Также три раза в неделю она занималась быстрой ходьбой и дважды ходила в спортзал плавать. Этим она была одержима, как и покупками. Так что выпечка на столе от «Мими» была абсурдной.
По-видимому, она купила кофе для него, но это тоже не помогло. Она никогда не была особенно заботливой и вежливой, но после того, как он попросил развода, крохотные остатки вежливости испарились окончательно. Каждый раз, когда она разговаривала с ним по телефону или видела его лично, изливала на него кислоту.
Ему не понравилась кружка с кофе, стоявшая на столе. Нисколько.
Когда он подошел к Одри, его взгляд метнулся к стойке, глянуть там ли Мими. Ее там не было, одинокая девушка за стойкой занималась с клиентом, поэтому она не взглянула на него.
Он ожидал краткого «Ты опоздал», когда подошел, но Одри просто улыбнулась ему.
Затем сказала:
— Я принесла тебе латте. Карамельный?
Он уставился на нее, потрясенный до чертиков. Карамельный латте — вот что заказала бы ему Риси, если бы он привел ее сюда или обоих своих детей. Он понятия не имел, что Одри знала и даже помнила, что он предпочитает.
— Да, — буркнул он, садясь, затем выдавил из себя. — Спасибо.
Она тут же протянула руку к пакету и подтолкнула его в сторону Майка.
— Брауни и печенье. Для тебя, Ноу и Рис.
Он продолжал пристально смотреть на нее.
Она только что сказала «Ноу».
Бл*дь.
Брауни и печенье?!
Мать твою.
За исключением дней рождения и Рождества, на которые она с ликованием тратила целое состояние, не имевшим ничего общего с торжествами и праздниками, он не мог вспомнить, чтобы она когда-нибудь покупала сладости ему или детям. Когда у них появились дети, ее шопинг, естественно, расширился до заполнения детских шкафов, комодов и комнат ненужным им барахлом, но это не было добротой или великодушием с ее стороны. Это была ее зависимость.
— Спасибо, — снова пробормотал он, отметив в уме, что она купила сладости для него, Ноу и Рис, но не Дасти. Понятно, но это говорит о том, что она не двигается дальше, как он, и она об этом уже знала.
Он сделал глоток из кружки и поставил ее на стол.
— Ты хотела поговорить? — начал он. — Ноу поручил мне забрать пиццу через пятнадцать минут, я должен заскочить и забрать ее по дороге домой. Мне жаль, что опоздал, но у нас остается еще меньше времени. Мы должны все успеть.
Она кивнула, затем непринужденно поделилась:
— На работе дела идут хорошо.
Господи. Какого хрена? Она решила просто поболтать?
У него не было времени на «просто поболтать» с ней.
— Хорошо. Рад за тебя, Одри. Итак, нам есть что обсудить?
Она выпятила губы и схватила свою кружку, чтобы сделать глоток.
Тянет время. Играет в свою игру в очередной раз.
— Одри… — предупредил он, и ее глаза метнулись к нему.
— Мне не нравится, что ты с другой женщиной.
Майк вздохнул и откинулся на спинку стула.
Затем, тихо, терпеливо объяснил:
— Мы разведены. Уже какое-то время. И останемся в этом статусе. Я понимаю, что ты еще не свыклась с этим по какой-то причине, но все обстоит именно так. Тебе нужно привыкнуть к этой ситуации. Я тут ни при чем. К тебе не имеет никакого отношения, мои отношения с Дасти. Если мы встречаемся, то говорим только о наших детях. Вот. Все остальное тебе запрещено.
— Неправда, — возразила она тихо. — Она находится у тебя дома. Наши дети живут у тебя дома…
Майк тут же подался вперед, встретившись с ней глазами, он прорычал:
— Только не начинай, мать твою.
— Я должна же знать, кто еще присутствует в жизни моих детей, Майк, — заявила она, он изучал ее пару минут, с усилием подавляя разрастающийся гнев.
Она не злилась. Не ехидничала. Но не уловила нюансов. Она выглядела спокойной и рассудительной.
Он не понимал.
— Ты встретила ее на вечеринке у Рис, — напомнил он ей.
— Да, мы говорили около секунды. Но откуда она взялась? Что она делает? Что…
Он прервал ее.
— Это не твое дело.
— Не согласна, Рис находится во впечатлительном возрасте, так что я не согласен, что это не мое дело.
— Ты издеваешься надо мной? — тихо спросил Майк, усилия контролировать свой гнев быстро угасали.
— Ну… нет, — ответила она.
— У Рис месячные, — объявил Майк, и Одри моргнула.
— Что?! — спросила она.
— У Рис начались месячные, — повторил Майк. — Она пользуется тампонами. Тебе это известно?
Майк наблюдал, как ее голова дернулась назад, затем она пробормотала:
— Я… э-э…
Майк перебил ее заикания.
— Я ни хрена об этом не знаю. Это нормально пятнадцатилетней девочки пользоваться тампонами?
Брови Одри сошлись вместе.
— Почему мы говорим об этом?
Почему они говорят об этом?
Господи.
— Потому что наша дочь стала женщиной, — объяснил Майк. — Я ей не покупаю это дерьмо, но они у нее есть. Я ничего в этом не понимаю, и она ни за что, бл*дь, не будет со мной разговаривать на эту тему. Ноу нашел это ее дерьмо в ванной комнате, пока искал что-то, Бог знает что. Тампоны были спрятаны за кучей другого барахла. Я не особо задумывался об этом, пока Дасти не заговорила со мной на эту тему. С тех пор как Дасти поговорила со мной, думаю, что сейчас у каждой девушки бывают месячные, и каждая женщина живет с этим до тех пор, пока они не закончатся по естественным причинам. И нет абсолютно никаких причин, по которым она должна прятать тампоны. Ее брат — подросток, и он может подшучивать над ней, потому что он подросток. Но однажды он станет мужчиной и встретит женщину, которой придется иметь дело с этим дерьмом, так что ему также придется научиться держать рот на замке и плыть по течению. Я научу его этому. Но кто позаботится о нашей дочери?
Ее лицо стало бледным, когда Майк закончил говорить, и он понимал, кто бы это ни был, это была не та Одри, которую он раньше знал.
— Не ты, — прошептал он. — Сейчас многое происходит с ее телом, и теперь у нее появился парень, а она, мать твою, совсем ничего не знает про отношения, и ей не к кому обратиться, кроме своих подружек, которые тоже, бл*дь, ничего не знают.
— Я поговорю с ней, — тут же произнесла Одри.
— Не хочу казаться придурком, но не уверен, что она готова по этим вопросам к разговору с тобой. Ты все время была раздраженной, озлобленной на многое, поглощена собой долгое время, Одри, так что. Наши дети проводят время с тобой. Они живут со мной, но проводят время с тобой. Мой совет, перестань беспокоиться о том, кто у меня может быть в постели, может это, наконец, заставит тебя осознать тот факт, что между нами все бесповоротно кончено, и начни беспокоиться о детях. Ноу скоро поступит в колледж, Рис будет следующая. Если ты будешь продолжать и дальше отгораживаться от них, не проявляя внимания, позже ты поймешь, что прорваться к ним будет все труднее. И обнаружишь, что упустила что-то ценное, чего вернуть уже будет нельзя.
— С тех пор как я встретила Дасти, я уже поняла это, Майк, — прошептала она, не сводя с него грустных глаз.
Черт, черт, черт.
— Это не моя проблема.
На это она объявила:
— Я все еще люблю тебя.
Черт, черт, черт.
— Опять, — прорычал он, — меня это не касается.
— Майк… — начала она, и он еще ближе наклонился к ней.
— Честное слово? Честное, мать твою, слово? — он выдавил из себя: — Я только что сообщил тебе, что у нашей дочери месячные, она понятия не имеет, как с этим управляться, у нее новый парень, а ты даже не спрашиваешь, с кем она встречается? Опять хочешь поговорить о себе? — Он откинулся на спинку стула. — Ничего не изменилось. Ничего. Ты что-то узнаешь о себе? Чушь. Если б узнавала, то поняла бы, что у тебя серьезные проблемы, ты дерьмовая мать, и тебе нужно ускориться, пока лучшее, что у тебя осталось в жизни — наши дети не распрощались с тобой.