Игры сердца (ЛП)
Ее лицо выглядело так, будто он ударил ее, но ему было наплевать.
Вместо этого резко произнес:
— Мы закончили.
— Я не… Я не хочу, чтобы Дасти разговаривала с Рис о… — начала она.
— Поздно, — оборвал ее Майк. — Риси доверяет Дасти, и я тоже. Это уже происходит.
Одри расправила плечи.
— Я не знаю эту женщину. Мне не нравится, что она направляет мою дочь в важные моменты ее жизни.
— Вот тебе подсказка, Одри, если бы ты была настоящей матерью, твоей дочери вообще не пришлось бы обращаться к моей женщине.
И снова она выглядела сраженной, но Майк даже не обратил на это внимания. Она поняла, что он перестал реагировать на ее быстро меняющееся настроение, теперь это была не его гребаная проблема.
— Мы закончили, — повторил он.
Терпения осталось слишком мало, поэтому он с трудом наблюдал, как она берет себя в руки.
Затем она тихо сказала:
— Мне жаль. Честно говоря, Майк, я не так планировала провести этот разговор.
— Ну, получилось так. Итак, на этом все?
Она выдержала его взгляд.
Затем кивнула.
Он встал, оставив только что выпитый латте.
— Не забудь сладости, — быстро напомнила она, хватая пакет и протягивая ему.
Он секунду смотрел на пакет, жалея, что не относится к типу мужчин, которые могут молча уйти. Он был не таким человеком. Его детям нравилось всякая ерунда от «Мими», и их мать купила ее для них. Поэтому он потянул пакет к себе, но Одри не выпускала его из рук.
Бл*дь.
Его глаза обратились к ней.
— Правда, мне жаль, — прошептала она. — Честно говоря, все пошло не так, как я хотела.
— У тебя есть шанс, — сказал он ей, — ты можешь объяснить, чего ты хотела от этой встречи.
— Нам нужно быть… ближе… или что-то в этом роде. Ради детей. Нам нужно улучшить наши отношения. Я сразу сбилась с пути. И… я… ну, правда, Майк, мне жаль.
Она отпустила пакет.
Майк не спускал с нее глаз.
— Если ты этого хочешь, сначала докажи мне, что тебе не наплевать на наших детей. И советую тебе забыть о Дасти, я имею в виду не только себя. Если я услышу, что ты несешь чушь по поводу нее нашим детям или другим, черт побери, у нас возникнут проблемы. Если тебе удастся все это преодолеть, тогда мы поговорим об улучшении наших отношений. А пока, Одри, все останется так, как есть.
Она выдержала его взгляд и кивнула.
Майк закончил словами:
— Учительница английского языка говорила со мной о Рис. Она сказала, что у Рис исключительный талант, дар. Учительницу зовут Ракель Лейн. Возможно, ты захочешь связаться с ней и поговорить. Я встречусь вместе с Рис и Рокки, чтобы обсудить перспективы развития ее таланта. Если ты хочешь принять в этом участие, как ее мать, пожалуйста. Но это, скорее всего, повлечет за собой, что Рис отправится либо в частную школу для одаренных детей, либо в лагеря, и то и другое обойдется недешево. Если ты хочешь поучаствовать в этом, пожалуйста, но это означает, что ты останешься без очередных туфель. Учитывая работы Рис, которые я прочитал, если ты хочешь проявить свое внимание к будущему нашей дочери, которое она заслуживает, я бы посоветовал тебе прямо сейчас перестать тратиться на обувь.
Ее губы приоткрылись от удивления, но Майку было наплевать. С ней было покончено.
И он сообщил об этом, пробормотав:
— Поезжай осторожно, — а затем, не мешкая, ушел.
* * *
Взбешенный Майк схватил свою куртку, накинул ее на плечи и пошел по коридору.
Ноу, Рис и Фин развалились на секционном диване и смотрели телевизор. Он поел пиццу с детьми, а потом после полученной смс-ки от Фина, Рис спросила, может ли он прийти. Майк сказал «да». Пришел Фин, Майк, как обычно, предупредил его взглядом, затем поднялся в свой кабинет, прочитать завещание Дэррина Холлидея.
Теперь ему нужно было добраться до фермы, поговорить с Дасти и Дином, узнать номер домашнего телефона Дебби и надрать ей гребаную задницу.
Поскольку он собирался отправиться на ферму, то стоял перед выбором — либо отправить Фина домой, либо оставить свою дочь с ее бойфрендом и с почти семнадцатилетним братом в качестве компаньонки.
Он хотел вышвырнуть Фина с этого дивана. Это был инстинкт отца, и тут он ничего не мог поделать.
Но, направляясь в гостиную, он понимал, что не сделает этого. И не собирался он этого делать, потому что любил свою дочь, было всего восемь вечера, ей хотелось побыть со своим парнем. А еще Майк не собирался этого делать, потому что ее парень недавно потерял отца, и Майк заметил, что Фин от общения с его дочерью получал нечто хорошее, может боль не настолько становилась острой, он не мог точно сказать, как именно Рис влияла на Фина. Альтернативный вариант для Фина был бы сидеть у себя дома, затуманенным горем, с мамой, которая отгородилась ото всех.
Черт побери.
— Я иду на ферму, — объявил он, все трое с дивана посмотрели на него с удивлением, но Майк смотрел только на Ноу. — Все, включая тебя, остаются в этой комнате или на кухне. Я ясно выразился?
Выражение лица Ноу превратилось в понимающее, в его глазах вспыхнул веселый огонек. Майк ясно выразился. И, скорее всего, Рис и/или Фин услышат пару дерьмовых колкостей от Ноу.
Это было неплохо. Пусть они лучше выслушают парочку дерьмовых колкостей от Ноу, чтобы у этих двоих не было времени найти способы попасть в то, что Майк счел бы неприятностями, и ему пришлось бы потом разбираться с этими неприятностями, а он не хотел с ними разбираться.
— Да, пап, — пробормотал Ноу.
Майк пронзил взглядом Фина и Рис, сидевших близко друг к другу на диване, но не обнимаясь.
Он понятия не имел, начнутся ли объятия, как только он выйдет за дверь, учитывая, что в доме взрослых не осталось. Майк сомневался, что могут начаться объятия, учитывая, что Ноу сидел рядом и теперь следил за этой парочкой. Но Майк поймал себя на мысли, что он скорее всего, никогда не узнает — обнимается ли его дочь с парнем на диване у него в гостиной. Что было хорошо.
Не говоря больше ни слова, он направился к черному входу, но остановился, услышав окрик Фина:
— Мистер Хейнс?
Он оглянулся и посмотрел на Фина. Лицо Фина было непроницаемым, но его глаза смотрели напряженно.
— На ферме все в порядке? — спросил Фин, и Майк выдержал его взгляд.
Парень беспокоился, хорошо скрывая свое беспокойство, но все равно беспокоился.
Господи, если бы Майк не знал, то подумал бы, что этому парню тридцать пять, а не семнадцать.
— Да, Фин. Все хорошо. Расскажу, когда вернусь, — ответил Майк.
Фин кивнул подбородком.
Тридцать пять. Господи.
Майк не знал, что с этим делать.
Он вышел за дверь, спустился по веранде, прошел через двор и вышел через заднюю калитку. Во время короткой прогулки по холодному воздуху попытался взять себя в руки.
Дебби была не просто сукой, а сукой в квадрате, если не в кубе.
Майк оказался прав. Дэррин был далеко не дурак, его сестра не смогла его обмануть. К завещанию прилагалось длинное, подробное дополнение, в котором говорилось, что земля не только не может быть разделена, но и продана, а также не может меняться площадь земли, пока Финли Деклан Холлидей не достигнет совершеннолетия и не сможет самостоятельно принять решения. Кроме того, в наследстве, которое Дебора и Дасти Холлидей получили после смерти брата, не было равного распределения земли и имущества. Даже чертовски близко не было равным. Было достаточно, чтобы они помогали Фину, еще молодому человеку, в принятии решений, чтобы они тем самым приложили руку к семейному бизнесу. И далее говорилось, что Фин имел право на возможность выкупить их доли в любое время, но Фин или Кирби были единственными лицами, имеющими это право. Ферма должна оставаться в руках семьи, если Фин или Кирби не владели бы всей землей напрямую, но выкупили бы участки своих тетушек или друг у друга, приняли это бы решение когда-нибудь в зрелом возрасте.
По какой-то причине Дэррин оставил большую часть земли Финли. Наследство Кирби по своему весу было не таким, как активы, унаследованные Финли, включая основную часть имущества, дом, хозяйственные постройки и оборудование. Вероятно, в попытке смягчить как бы удар, Дэррин оставил своему младшему сыну значительную сумму денег, которую он каким-то образом накопил. Если бы Дэррин прожил те годы, которые ему полагались, эта сумма была бы очень и очень значительной. Даже в том виде сейчас, сумма была далеко не маленькой. Это хитрая уловка предоставляла Кирби возможность приобрести свое наследство и работать над ним вместе с братом или инвестировать в свое собственное будущее, в то время как его брату, по большей части, было предоставлено его.