Подкидыш для хулигана (СИ)

  
Юлия Гауф
 
Подкидыш для хулигана
 
   
ГЛАВА 1
 
— Это уже слишком, сын. За гранью. Ты кого в дом приволок?
Отец орет, лицо краснеет с каждым словом все сильнее, и сильнее. Давненько я не видел его в такой ярости.
— Это ребенок, пап, маленькая девочка. Ее зовут Марьяна. И не ори так, ты ее пугаешь.
— Вот именно. Это ребенок. РЕБЕНОК, Леша, а не игрушка. Ты зачем ее сюда притащил? – рычит отец, сжимая кулаки. – Откуда она вообще взялась?
— Это дочь Стаса, — ответил, и обернулся на сидящую на диване Марьяну.
Мелкая совсем, сидит, гостиную разглядывает. Плазму, картины, шторы. Все ей интересно, пусть и вздрагивает от воплей моего нервного папаши. И как сообщить пятилетней девочке, что папа ее умер?!
Стас набрал меня сегодня утром, я как раз в универ собирался. Впервые за неделю решил не прогуливать, но не судьба – Стас редко о чем-то просил меня. Заклял приехать в больницу.
И я приехал. Как выяснилось для того, чтобы попрощаться с ним. И пообещать вырастить его оставшуюся дома дочь. Хорошо, что Стас Марьяну с собой не взял, не стал будить и сажать в машину, иначе бы оба разбились.
— А-а-а, дружок твой ненормальный. Что, наигрался в папашу, и решил чужим людям своего ребенка скинуть?
— Умер он, не ори, — тихо ответил, чтобы Марьяна не услышала. – И да, попросил, чтобы я взял девочку себе. Крестный, все же.
— Взял себе, — пробурчал отец, протирая лицо ладонями. – Мать ее где? И вообще, как опека отдала ребенка такому балбесу, как ты? Алексей, — жестко произносит папа, — мне приблудыш не нужен. Да и тебе тоже. Что за блажь, я не понимаю? Вечеринки, гонки, все эти твои бесконечные бабы. Теперь еще ребенка приволок нам с матерью, будто мы с тобой не намучились? Отвези ее в приют.
— Дядя Леша, а когда мы домой поедем? – подала голос Марьяна.
Бедная малышка. Ну вот как ей рассказать—то?!
— Скоро поедем. Порисуй пока, — я достал из рюкзака гуашь, кисти и альбом, и положил перед девочкой. А сам кивнул отцу: — Выйдем?
Он развернулся, и мы вышли из гостиной.
— Пап, я ее в детдом не сдам, — сказал жестко, едва мы закрыли дверь в гостиную. – Я Стасу поклялся позаботиться о его дочери, и я позабочусь.
— Сдашь как миленький. Ей там лучше будет, какой из тебя родитель? – презрительно фыркнул отец. – Наиграешься, и ребенок тебе надоест. Лучше пусть привыкает к детскому дому. Может, ее возьмет какая-нибудь нормальная семья. У тебя учеба, Леша, какой к черту ребенок? О себе подумай.
— Я о себе всю жизнь думал.
Я ведь правда обещал заботиться о Марьяне. В первый раз, когда она родилась, и ее мать свинтила из роддома, написав отказ от ребенка. Стас тогда вытряс из меня клятву, что случись с ним что – девчонку я не брошу.
Второй раз я дал обещание, когда Марьяну крестили. В Бога не верю, но и ему, и Стасу поклялся.
Третье обещание я дал сегодня утром.
Ехал из больницы в квартиру, которую снимал Стас, и не верил, что друга больше нет. Что мне нужно войти, разбудить его маленькую дочь, опередив служащих опеки, сказать ей, что она – сирота, и забрать себе.
Я выполнил все, кроме одного пункта. Не смог про Стаса рассказать.
— Сын, — папа положил ладони на мои плечи, — увози девчонку. Хочешь, я позвоню, и ее заберут? А ты давай, в университет езжай, или еще куда. Нам с матерью подкидыш не нужен, тебя хватило, во, — он приложил к шее ладонь ребром, показывая, как сильно я его достал.
— Не звони никуда, — зло бросил я. – Зря я пришел. Сам воспитаю.
— Ага, так вот почему ты к нам девчонку притащил, — снова заорал папа. – Сам планировал как обычно гулять, развлекаться, а мы с Леной чтобы чужим ребенком занимались? Не выйдет!
Вот черт!
Ну да, я вообще не в курсе, как с детьми обращаться. Вот и привел Марьяну к своим родителям – прислуги-то много, меня няньки растили. Отец любит приврать, будто они с мамой в меня всю душу вложили, но чушь это. Папа работал, мама по курортам и заграницам ездила, и видел я их изредка.
 
Ничего ведь не стоит оформить опеку, нанять няню, и вырастить Марьяну. Но отец уперся рогом, непонятно с чего.
— Говорю же, сам воспитаю! Все, спасибо за помощь, а мы пойдем, — выплюнул, и вернулся в гостиную.
— Воспитатель нашелся! – злится за моей спиной папа. – Хоть знаешь, как с ребенком обращаться? Учти, когда надоест - к нам с матерью не приводи. И раз уж хочешь сам воспитывать чужого ребенка, делай это на свои деньги. Оставишь ее себе - карты я заблокирую!
— Да подавись! Сам заработаю! – рявкнул, потеряв терпение, и оглядел Марьяну, увлеченно рисующую домик на лужайке. И, почему-то, фиолетовое солнце.
Белое платье, ладони, и даже волосы измазаны в гуаши. Как и белая обивка дивана.
— Валим, мелкая, — подхватил Марьяну на руки, и пока отец не разорался еще и из-за разведенной вокруг грязи, пошел к выходу.
— Краски забыла, — запищала малышка. – Дядь Леша, ну краски же. И рисунок.
— Купим краски, — пообещал. – Купим. А сейчас домой, мелкая.
На съемную квартиру к Стасу я не поехал, хотя вещи малышки нужно бы собрать. Догадался лишь документы ее захватить, и то лишь потому, что Стас напомнил. Трижды повторил, что папка со свидетельством о рождении, и прочими бумагами, лежит в прикроватной тумбочке.
— А мы где? – защебетала Марьяна, когда я открыл дверь в свою квартиру. – Дядь Леш, когда папа придет?
— Папа… иди-ка сюда, мелкая, — подозвал к себе подпрыгивающую девочку.
Марьяна подошла. Ну до чего же маленькая! Ростом мне до карманов джинсов не достает. Присел на корточки, чтобы быть вровень с девочкой – смешная такая, в краске вымазана. Надо сказать, что Стаса больше нет. Она ведь его дочь, имеет право знать, да и Стас говорил, что с дочкой как со взрослой предпочитает разговаривать.
Не врал ей. Про гадину-мать рассказал, которая предпочла скинуть ребенка на Стаса, и ни разу не поинтересовалась ею. Значит, и я не должен врать.
— Марьяна, твой папа… он…
Смотрю в голубые глаза ребенка, и… не могу. Ну не могу я сказать, что Стас поехал в магазин за молоком для каши на завтрак, и разбился. Чудом меня дождался, успел сказать важное, взять обещание, и умер. Может, завтра сказать?
Точно, подожду до завтра.
— Что папа?
— Уехал. Пока со мной поживешь, — взъерошил светлые кудри девочки, и поднялся. – Сейчас найдем, во что тебе переодеться.
— А краски? – строго напомнила Марьяна, и я вздохнул.
— И пойдем за красками. Я же обещал.
ТАНЯ
— Горин, неужели вы почтили нас своим присутствием?! – Анна Павловна окинула взглядом двухметрового балбеса, вошедшего в аудиторию. — Надо же! Хоть под конец занятия удостоили нас счастьем вас лицезреть!
— Здрасьте, – кивнул мажор, неспешно идя по проходу к своей любимой задней парте.
А я привычно закатила глаза, встретившись с Лешей взглядом.
— Скучала, пчелка? – прошептал он, проходя мимо меня, на что я показала ему язык. — Вижу, что скучала.
Надо было не язык ему показать, а средний палец. Скучала… да век бы его не видела!
— Леха так выглядит, – вздохнула жалостливая Ануш – моя лучшая подруга. — Устал, будто. Круги под глазами.
— Угу, устал. По тусовкам таскаться – дело тяжелое. Это не грузчиком работать, потяжелее будет, – парировала я, и уткнулась в тетрадь, не желая обсуждать нашу мажористую звезду.
— И что вы так не любите друг друга? – удивилась подруга, но я предпочла ей не отвечать.
Если бы я захотела рассказать Ануш о тринадцати причинах моей ненависти, то стоило бы начать с первого класса, когда маленькая и растерявшаяся Таня Пчелкина отбилась от группы своих будущих одноклассников, и нечаянно зашла в кабинет третьеклассников. Там я впервые встретилась с Лешей Гориным, отобравшим букет цветов, который я должна была подарить своей учительнице, и поднявший меня на смех, когда я расплакалась.