Подкидыш для хулигана (СИ)

Позже были еще букеты, которые он отбирал. Портил гербарии, исписывал парты гадкими словечками, ломал мои поделки. И каждый день отбирал банты для причесок. А когда подросла, отбирал уже заколки. И косметику. И не желал оставлять меня в покое.
Мучения мои продолжались до шестнадцати лет, когда это несчастье, наконец, окончило одиннадцатый класс, и зачем-то пошло в армию. На четыре года я выдохнула, научилась ходить по коридорам школы, а затем и университета, не вжимая голову в плечи, но в начале этого учебного года меня ждал сюрприз.
Алексей Горин теперь мой однокурсник.
Болтался где-то целый год после армии, отучился два года в МГИМО, и, разумеется, его выперли. Ну еще бы, там балбесов не держат. Удивительно, что два года терпели. Но лучше бы, терпели и дальше, лишь бы мне не вспоминать «чудесные школьные годы», которые я мечтала придушить этого поганца.
— Тань, – Ануш задела меня локтем, — ты-то сама чего такая замученная? Снова отец?
Я кивнула, и подруга вхдохнула.
— Помощь нужна?
— Справлюсь, – отмахнулась я, понимая, что нет, не справлюсь.
Папу я обожаю. Правда. Он у меня классный, не бросил, когда мама устала от семейной жизни, поняв, что годы уходят. Развелась с отцом, вышла за другого, потом еще раз, и еще. Не знаю точно, сколько у мамы всего было мужей. Может, и она сама не в курсе. Папе я благодарна – с мамой не оставил, сам воспитывал. Вот только есть у папы один недостаток – азартность, из-за которой мы вечно в долгах, как в шелках.
— Я же вижу, что что-то не так. Много задолжал?
— Много, Ануш. В этот раз очень много, - призналась я. — Только никому не говори, ладно?
— Естественно. Тань, у меня десятка есть, я на духи копила. Но зачем мне еще одни духи, - тихо рассмеялась подруга. — Я могу десятку тебе отдать. Как-нибудь вернешь. Потом, мне не к спеху.
— Спасибо, - накрыла ладонь Ануш своей, сжала, и заставила себя улыбнуться.
Десять тысяч меня не спасут. Айфон далеко не последней модели, и планшет я уже продала, выручив тридцать тысяч. Ноутбук мне нужен для работы, да и кто купит железяку семилетней давности? Разве что на запчасти. Холодильник, плита, и стиралка нам с папой самим нужны, да и если их продадим – это капля в море. Проценты капают, а времени у нас до первого декабря. Иначе прощай, квартира!
Два миллиона рублей! Вот где нам с папой их взять?! Я бы у мамы попросила, но она с очередным новым мужем укатила в путешествие, забыв поделиться со мной телефоном. А за мои переводы много не платят, к сожалению.
«Ничего. Время еще есть. Справимся, – сказала я сама себе, записывая домашнее задание. — Пчелкины не сдаются!»
— Эссе нужно будет сдать на следующей неделе, – Анна Павловна встала, отпуская нас домой
Я пошла по проходу, и привычно оглянулась назад, вспомнив школьные годы. Нужно всегда быть начеку, когда Горин рядом. Но Леша… спит?!
Я даже остановилась. Горин и правда спал, опустив светловолосую дурную голову на парту. И даже во сне он выглядел тем еще гадом – брови нахмурены, выражение лица такое, словно замыслил очередную пакость. Всегда подозревала, что они ему во сне приходят. Это гениям снятся таблицы химических элементов, но Горин – не Менделеев.
Я вышла из здания университета, улыбаясь красивой осени – желто-красные листья лежат на траве, а на самих листьях любят валяться инстаграмщицы, запиливая очередные фоточки.
— Пчелкина, надо же, ты в юбке! – меня дернули за волосы, и я обернулась, замахиваясь сумкой на Горина.
Ну на кого же еще! Проснулся, чтоб его!
— Ты такой наблюдательный!
— На свиданку летишь, пчелка? – рассмеялся балбес, нагло разглядывая меня. — Черт, непривычно видеть тебя без гаррипоттеровских очков. Я по ним скучаю.
— Я подарю их тебе. На память. Только оставь уже меня в покое, – рявкнула я, и отвернулась от придурка.
Но не тут-то было. Горин обошел меня, и преградил дорогу. Ну все, мучения начинаются. За что мне это? Двадцать два года человеку исполнилось, но ему даже в семьдесят лет будет доставлять радость издеваться надо мной.
 
— А подари. Ты в них не на пчелу, а на стрекозу была похожа, – подмигнул парень. – А эти твои джинсы-клеш, и коричневая водолазка… мммм.
— Горин, а ты чего на переводчика пошел учиться? – разозлилась я. — Тебе дорога на первый канал. Сразу на «Модный приговор». Потесни Васильева, критик ты мой.
Леша растерялся. Даже брови приподнял в удивлении. Я ведь и правда редко давала отпор, предпочитая бегство. Но из-за своих очков, которые носила в школе, я столько насмешек натерпелась, что не готова выслушивать гадости, избавившись от них. Да и вообще, столько всего навалилось, а тут этот придурок еще.
— Пчелкина, да ты, оказывается, умеешь кусаться.
— Я тебе сейчас сумкой врежу, если не уйдешь с дороги, – показательно взвесила на лямках тяжелую, набитую тетрадями и учебниками сумку, но Горин лишь хмыкнул.
— Ладно, не жужжи. Дело у меня к тебе. Слышал, тебе деньги нужны…
— Нет! – испугалась я, представляя, какие непотребства я сейчас выслушаю.
Интересно, кто растрепал про деньги? Вряд ли Ануш. Наверное, Ян поделился – дружок Леши, которому я делала доклады, эссе, рефераты и презентации. Долгое время делала в долг, а недавно потребовала его вернуть.
— Нужны, нужны, не ври, – нахмурился Горин. — Давай так, пчелка, ты поможешь мне, а я помогу тебе. Могу дать нужную сумму.
— Два миллиона рублей?
— Да. Два миллиона, – серьезно ответил парень.
— И что взамен? – я ни разу ему не поверила, ожидая новой порции издевательств.
Но Горин на удивление серьезно произнес:
— Мне нужно оформить удочерение. Адвокат сказал, что для этого желательно иметь полную семью и уютный дом. Понимаешь?
Я не понимала. Какое удочерение? Какая семья?
— Горин, что ты несешь? Принял что-то? Про какого ребенка ты говоришь. У тебя разве дочь есть?
— Дочь не моя, моего друга. Я обещал о ней позаботиться. Если хочешь два миллиона, с тебя услуга.
— Какая? – растерялась я, предчувствуя глобальный и эпичный звездец.
— Выходи за меня, Пчелкина. Временно, конечно. Потом разведемся, – подмигнул мне мажор.
Выйти замуж… да он шутит? Очередная издевка от гадкого мажора?
— Ха-ха, очень смешно.
— Потом посмеешься, – серьезно сказал парень, и взял меня за руку. — Пошли, недоверчивая пчелка. Давай, идем, вижу же, что не веришь мне.
Подруга осталась стоять на крыльце универа, широко открытыми глазами наблюдая, как мажор силком ведет меня к парковке.
— Куда ты меня тащишь? Пусти, придурок!
Придурок не отпускал. Довел меня до своего черного спорткара, пару раз легонько стукнул в окно пальцами, и открыл машину. С заднего сидения поднялась маленькая прехорошенькая девочка лет четырех-пяти. Заспанная, кулачками глаза протирает. Значит, про ребенка правда, и мажору подкинули ребенка.
— Привет, – малышка солнечно мне улыбнулась, с любопытством глядя то на Горина, то на меня.
— Теперь веришь? Пчелкина, давай услуга за услугу, а? Я тебе деньги, ты мне штамп в паспорте и помощь в оформлении удочерения Марьяны, – нагло предложил Горин. — Что скажешь?
Что я скажу?! Я во все глаза смотрю на заспанную очаровательную девочку, которую этот балбес догадался на парковке бросить. И на языке вертятся такие словечки, которые я от коллекторов слышала.
Нецензурные.
— Ты ребенка в машине оставлял, пока на парах был? – не выдержала я. — Совсем с ума сошел? И почему девочка выглядит так, будто ты ею полы мыл? Ну Горин! И почему я не удивлена?
Леша, кажется, смутился. И поделом! Блондинистое чудо выглядит отнюдь не чудесным образом: на голове воронье гнездо, одежда измята и художественно вымазана краской. Да и одет ребенок как капуста: джинсы, платье, мальчишеские кроссовки…
— А что такого-то? Я ж мелкую запер, не на улице оставил болтаться, а в машине, – пожал мажор плечами. — В безопасности, вроде как.
Я лишь головой покачала.