Подкидыш для хулигана (СИ)

— Ты машину за сколько продал?
— Два миллиона шестьсот тысяч.
— Это… это где-то тридцать одна тысяча евро, да? Остается пятьдесят девять. Можем набрать кредитов, у знакомых одолжим. У тебя ведь много приятелей из… ну, из мажоров, Лёш. Выкрутимся, надо только у Алёны время попросить, деньги-то немалые.
Деньги немалые, да.
Я бы отдал ей их, не жалея, вот только знать бы, что отстанет.
— Не получит она деньги, Пчелка. Нельзя ей потакать. Два миллиона я отдам тебе, завтра в обеденный перерыв с Антоном встречусь, документы переоформим и бабло он мне на счет закинет. Остается шестьсот тысяч, и лучше их на адвокатов потратить, – принял я решение. — Если сейчас дадим слабину, то Алена начнет каждую неделю с протянутой рукой приходить, и угрожать.
Таня нахмурилась. Недовольна моими словами, и моим решением. Вижу, что недовольна, но молчит.
— Говори, – вздохнул.
— Гордость – это прекрасно, но если эта принципиальность боком выйдет? Не получит эта стерва денег, заберет малышку, и все. Лёш, – Таня поморщилась, — нам помощь нужна. Ты сам сказал, что при желании и Марьяну она забрать может, и квартиру Стаса продаст… и ладно бы любила малышку. Так она же это только ради денег! Нельзя даже малейшего шанса дать Алене, даже маленькую лазейку, чтобы она Марьяну у нас отняла. Погубит же! Давай… давай к тете твоей съездим, а?
— Здесь Лида не помощница, – покачал головой. — Она по-честному работает, и круг общения у нее такой же. Максимум на что она способна – это то, что она уже сделала. Здесь зубастые нужны люди. Может, нанять гопников каких-нибудь, чтобы Алену припугнули?
Сказал, и сразу пожалел.
— Даже не думай! Это все испортит, – фыркнула Таня, и встала с моих коленей.
А жаль. С ней спокойнее как-то. Даже в мыслях это звучит очень уж по-лоховски романтично, но Таня – мой маяк. Смотрю на нее, чувствую рядом, и успокаиваюсь, чудить не тянет, потому что с ней я дома. Вот только вслух такое не произнести. Даже в мыслях-то звучит очень розово, а на словах и того смешнее будет.
— Позвони Лиде! – настояла Таня, и я понял – не отступится.
Мне не сложно. Набрал тётку, обрисовал ей всю некрасивую картину, хотя знал, что здесь она не помощник.
— Лёшик, тебе к Герману надо. Деньги не вздумай давать. Я могу только характеристику дать, – ответила тетя. — В суде это сыграет свою роль – отзывы от инспектора, из дома-интерната, где вы навещали ребенка. Но лучше не дури, и иди к отцу. Он, конечно, за детей ни с кем не судился, но адвокаты у него – акулы. И у этих акул есть знакомые, специализирующиеся именно на подобных проблемах. Я так поняла, что честно эта Аленушка драться не станет, проблем может доставить выше крыши. Когда ты ей должен ответ дать насчет денег?
— Сегодня должен, – ответил мрачно. — Спасибо, Лид.
— Удачи, Лёшик. Я начну характеристику собирать, подниму все свои связи, но ты же понимаешь, что они в иной плоскости? Чем смогу, тем помогу.
Поблагодарил тетку еще раз, и отключился.
Черт, может Таня права, и заплатить Алене? Записать момент передачи денег, и придерживать компромат. Марьянка скоро наша будет официально, а как Алена в очередной раз решится шантажом заняться, припугнуть ее записью?!
Нет, блин, бредово это. Не факт, что сработает, не факт, что сможем записать. Драться нужно!
— Поехали, – вздохнула Таня. — К твоему отцу, Лёш.
— Он не поможет, – отмахнулся, вспомнив как папа на Марьяну смотрел – как на помойного котёнка, которого вроде и жалко, а вроде нафиг он нужен.
— Сейчас не время для обид – его на тебя, и твоих на отца, – Пчелка цыкнула. — Вот блин, нужно было холодное приложить к твоему лицу. Смотреть страшно. Но Лёш, надо ехать. Вместе будем просить о помощи.
Я встал, подошел к окну, грея ноги о батарею, а лицом уткнулся в холодное стекло. Хоть какое-то облегчение.
— Алена может блефовать. Может, она вообще, получив от нас отказ, плюнет и уедет обратно в свою Европу, – взволнованно произнесла Пчелка за моей спиной. — А может, будет воевать с нами. Нам твой отец нужен. Мы, конечно, можем обратиться к обычным юристам, выбрав их по отзывам в интернете, но ты правда не хочешь попытаться? Твой папа очень влиятельный человек, он…
 
— Пошлет нас к черту, – договорил я за Таню.
— Пошлет, так пойдем. Но мы должны попросить о помощи. Откажет – мы хоть знать будем, что смогли через себя ради ребенка переступить. Леш, я вообще не разбираюсь во всех этих юридических вопросах, ты тоже. Нас любой надуть сможет, уж прости. А на кону Марьяна! Если ты не можешь себя пересилить, я могу одна съездить к твоим родным. А еще, – Таня вздохнула, — я к маме обращусь. Дядя Жора, мамин муж, не из бедных людей. Он, правда, не магнат и не юрист, а владелец магазинов бытовой техники, но вдруг тоже поможет? Лёш?
В последнее время в родственниках я разочаровался. Ехать к отцу – еще больше портить отношения. Он не помог мне с Марьяной в первый раз, сейчас и вовсе скажет чтобы отдали ее родной матери, и не лезли в это дело. Обрадуется. А я после этого простить его не смогу.
Но Таня права, попытаться мы должны.
Мы оделись, взяли Марьяну, и поехали в пригород – в дом, где я почти все детство провел.
— Вот увидишь, нам помогут! – воодушевленно повторяла Таня через каждые пять минут.
Себя убеждает, или меня?!
Мы вышли из машины, и тут мой телефон завибрировал. Я еще из кармана его не достал, а уже знал, кто звонит. Вернее, догадывался. Взглянул на дисплей, и услышал Пчелкино:
— Она?
Я кивнул, и принял вызов:
— Слушаю.
— Это я слушаю, Алекс. Твое решение? Расходимся мирно, или будем воевать? – по-деловому спросила Алена.
Тьфу, мерзкая девка. Отрава.
— Марьяну ты не получишь. Деньги тоже.
— Жаль. Я хотела уладить все цивилизованно и тихо, – вздохнула она. — Ну что ж, нет так нет. Готовься, Алекс! Свое я не упущу!
Я сбросил звонок, подхватил малышку на руки, и мы пошли к дому.
Надеюсь, я поступил правильно, хотя с каждым шагом я все сильнее в этом сомневаюсь.
— А куда мы? – пролепетала Марьяна. — Вы почему такие сердитые? Мы в детский дом, да?
— Нет, – я заставил себя улыбнуться испугавшейся малышке. — Мы идем к моим папе и маме.
Надеюсь, прошлую встречу с моим отцом Марьяна успела забыть.
Та еще была встреча!
— Все будет хорошо, – в сотый раз мантрой прошептала Пчелка, и нажала на звонок на воротах.
ТАНЯ
— Милая, мы быстро, – я сняла с Марьяши курточку, хотела помочь разуться, но малышка отрицательно покачала головой:
— Я сама!
Девочка улыбнулась, смягчая высказывание, будто я обижусь. На днях я с удивлением узнала, что шнурки Марьяна завязывать не умеет, и научила ее закручивать бантики. Стас развивал малышку, но во многом она – обычный ребенок своих лет.
И мне постоянно приходится себя одергивать. Иногда я забываю, что Марьяна может не уметь делать элементарное, а иногда тянусь, чтобы сделать за нее все, вместо того чтобы научить.
Нам с Лёшей предстоит долгий путь, чтобы стать родителями… если Алёна все не испортит.
Но я костьми лягу, а ребенка не отдам! На задний план даже долг коллекторам отошел. Плевать на все, сейчас главное – будущее ребенка.
— Здесь красиво, – Марьяна разглядывала холл, и взвизгнула: — Котики! Ух ты!
— Мы уже были здесь, помнишь? – Лёша поднял девочку на руки, и мы пошли в гостиную. — Не помнишь? И хорошо.
Горин опустил малышку на диван, а я достала из ее рюкзачка раскраску и карандаши.
— Можешь пораскрашивать картинки, или нарисуй что-то свое. Потом покажешь, – чмокнула девочку в макушку, и вздохнула – какая она классная!
Я Марьяну уже своей считаю.
Нашей с Лёшей дочкой!
— Тебе только отец нужен, или меня ты тоже решил навестить? – обиженно спросила Элина.
Меня удостоили лишь сухим кивком.
— Мам, не начинай, а?
— А что я? Я ничего. Подумаешь, сын сделал выбор, от семьи отрекся. Ничего, бывает, – всплеснула руками Элина, и зыркнула на меня.