Подкидыш для хулигана (СИ)

Боже, она еще обижается на то, что меня родила не та женщина?
Стою, не знаю, что сказать. А вообще, нужно ли что-то говорить, и оправдываться?
Простите, что у меня такая мама? Какая бы ни была – я ее люблю.
— Но я приехал. А вы так и не извинились, – нахмурился Лёша. — Я ясно сказал, что жену обижать не позволю, и…
— Да-да, ты выбрал, помню, – снова взгляд на меня. — Я так понимаю, что не навестить нас приехал, а о чем-то просить? Что, молодая жена машину просит? Деньги нужны?
— Мама, я очень тебя люблю, но может ты замолчишь?! – рявкнул Лёша.
Я подошла к нему, обняла за талию, и украдкой ущипнула за бок.
— Она ревнует и злится. Не ори, – шепнула я, встав на носочки. — Хватит уже скандалов. Со временем смирятся, а если не примут, я переживу.
— Еще и шепчутся, – обиженно буркнула Элина, и отвернулась от нас. — Герман в кабинете. Приболел, на дому работает. По денежным вопросам к нему, дорогу ты знаешь.
Леша кивнул, и с сомнением взглянул на Марьяну.
— Присмотришь за малышкой, мам? Или нам с собой ее брать?
— Присмотрю, – обиженно ответила она.
Лёша взял меня за руку, и мы вернулись в холл, а затем начали подниматься по лестнице на второй этаж.
— Так себе прием, – буркнул он.
 Я ничего на это не ответила. Мне тоже неприятно. Сначала, при первой встрече, Элина хоть и вела себя как девочка-подросток, но хоть доброжелательно ко мне относилась. Может, ревновать начала сразу, но смогла это скрыть. Зато как узнала, кто моя мама, сразу все запреты спали.
Ну невозможно так резко поменять отношению к человеку лишь из-за родственников! Тут в ревности дело, а моя мама – лишь предлог.
— Леш, только не ругайся с Германом Андреевичем. Если что, сразу уходим, ладно? Но без ссор и драк!
— Трусливая Пчелка, – Леша резко остановился перед дверью, вот только не постучал в нее, не вошел, а притянул меня к себе, и поцеловал. — Ммм, вкусная Пчелка, – довольно произнес он, оторвавшись от моих губ. — Красивая. И добрая. И вся моя. Ведь так? Ты же не кинешь меня, Тань? Не отвернешься?
Он мягко очертил пальцем моим губы, изучая, лаская прикосновениями.
— Лёш, ты и сам все знаешь. Я отворачиваюсь только от предателей, – меня смутил мой хриплый голос, но не ответить на это я не смогла – поняла, о чем Горин. — Отсутствие денег и проблемы меня не смущают. У меня вся жизнь такая, и я не особо страдала. И сейчас не страдаю. Так что не кину, и не отвернусь.
Леша улыбнулся, сделал шаг назад, чтобы войти к отцу, а я поддалась порыву, и обняла его.
Вот дурак! Если бы я проблем боялась, я бы сразу послала его куда подальше вместе с предложением о замужестве. Или согласилась бы, но нашла бы способ отдалиться, свести все отношения к материальной стороне.
— Спасибо, Тань, – прошептал он мне в макушку.
— За такое не благодарят, – пробурчала я. — Кто тебе в голову столько глупостей вложил? Не все же такие, как Диана.
— Я знаю, что не все. Но каждый раз радуюсь, когда вижу подтверждение этому, – я почувствовала легкий поцелуй в висок, и на секунду обняла Лёшу еще крепче.
А затем со вздохом отстранилась.
Сейчас не время.
— Тань, просто чтобы ты знала, – Леша схватился за ручку двери, — даже не случись вся эта история с Марьяной, я бы сделал первый шаг. Не таким образом, не в это время, но сделал бы. Ты бы все равно моя была!
Я усмехнулась такой наглости, но на душе еще теплее стало.
— Папа, – мы вошли в кабинет, и Лёша кивнул отцу, сидящему за ноутбуком.
— Здравствуйте, – улыбнулась я.
Герман Андреевич выглядит забавно – в полосатом махровом, явно банном халате он смотрится комично в дорогом, массивном интерьере домашнего кабинета.
— И вам привет, раз уж зашли, – довольно-таки добродушно, к моему удивлению, поздоровался с нами Герман Андреевич. — Что-то случилось?
— Как ты? Мама сказала, что ты приболел, и…
— Сын, я рад, что ты тревожишься обо мне. Но это не визит вежливости, я ведь правильно понимаю? Давай сначала о деле, а потом о личном. Я сам хотел помириться, глупая ссора получилась. Не сердитесь, дети, – вздохнул мужчина, все больше удивляя меня. — Но об этом позже. Итак?
 
Я кивнула Лёше, предлагая ему начать разговор. Он не менее меня удивился реакции отца. Я, если честно, ждала плохого приема. В первую встречу именно Герман Андреевич в штыки нас с Лёшей воспринял.
— Я насчет Марьяны. Знаю, ты не одобряешь, что я удочеряю ее, но это – решенное дело. Объявилась ее родная мать, – Лёша нахмурился, на секунду замолчал, явно сдерживая ругательства. — Ей нельзя отдавать Марьяну, но есть шанс, что она ее отнимет.
— Она…
— Она и правда дурная женщина, – вставила я, опередив Лёшу. — Ей малышка нужна только чтобы квартиру Стаса продать, и с помощью этих денег решить финансовые проблемы.
— Мы за Марьяну драться будем, но, – Лёша поморщился, и процедил, — мы в этих вопросах с адвокатами, судами и прочим не разбираемся. Помоги, отец!
Герман Андреевич внимательно смотрел на сына, и я надеялась, что он видит то же, что и я начала видеть – не хулигана и раздолбая-кутилу, а молодого мужчину. Да, Лёша пока не все вопросы сам может решить, и из-за этого бесится – кажется, мужчины гордятся тем, что любой вопрос сами могут уладить. А по мне – глупость это. И не зазорно попросить о помощи.
— Пожалуйста, – тихо добавила я.
Герман Андреевич вздохнул, и хотел уже ответить, как телефон его просигналил о сообщении. Он прочел его, нахмурился, и уткнулся в ноутбук.
— Сейчас, минутку, – бросил он нам, клацая по клавишам, а затем сплюнул. — Мать твою! – выругался, ткнул пальцем в сенсорный экран ноутбука, и мы услышали знакомый голос.
— Здравствуйте. Я записываю это обращение, так как боюсь за свою жизнь, и за жизнь своего ребенка. Надеюсь только на общественность, ведь власти у нас на стороне богатых, – мы с Лёшей слушали «обращение» Алёны, а Герман Андреевич еще и смотрел в экран. — Добрые друзья посоветовали мне вынести мою беду в СМИ, и выбора у меня не осталось после угроз в мой адрес. Дело в том, что моя маленькая доченька находится в чужих руках – у сына олигарха. Сейчас я расскажу вам свою историю. Надеюсь на общественное внимание и поддержку!
Герман Андреевич нажал на паузу, и поднял на нас глаза:
— Мне помощник написал, в компании мониторят соцсети, упоминающие нашу фамилию. Это и есть мать девочки? Сюда идите, вместе будем смотреть!
Мы с Лёшей переглянулись, встали с кресел, и обошли стол, остановившись за спиной Германа Андреевича.
— Вот стерва, и когда успела? – прошипел Горин, взглянув на экран.
— Явно заранее подготовилась, – пробормотала я.
А затем Герман Андреевич нажал на плэй.
  
ГЛАВА 16
 
В университете на конфликтологии мне как-то задали вопрос: если я увижу, что за мелкой девчонкой гонится здоровенный бугай, попытаюсь ли я как-то остановить его? Защитить девушку? Вмешаюсь ли я?
Я ответила, что вмешаюсь. Если бы эта девушка бежала, спасаясь от погони, я бы спрятала ее у себя. Если бы это происходило в городе, я бы закричала, привлекла бы внимание, или подставила бы подножку преследователю.
Слабых нужно защищать, это не теорема, а аксиома. Так мне казалось. И вся группа была согласна с моим ответом.
Все, кроме преподавателя, который начал задавать вопросы: если эта девушка – воровка? Если она преступница, а преследователь – полицейский, одетый в штатское? И все эти дополнительные вопросы усложнили картину.
— Знаю, я далеко не звезда, а все любят именно звездные скандалы, но мне правда нужна общественная огласка. Среди вас много матерей, и представьте себя на моем месте, – всхлипнула Алена. — Это тяжело. Меня обманул мой молодой человек – отец Марьяны. Обещал жениться, но не женился. Я глупая была, любила, верила. А он… сначала все хорошо было, затем начались скандалы, а потом добавилось рукоприкладство.
— Сволочь! – зашипел Лёша.