Рыжее наказание для плохих мальчиков (СИ)

— Тогда тебя ждет сюрприз. Ок-та-ви-я, — оскалился он и посмотрел куда-то сквозь меня.
Еще не оборачиваясь, я услышала тяжелые приближающиеся шаги. Не видя идущего к нам человека, кожей почувствовала его мощь и силу. Ощутила себя мелкой букашкой под его зашкаливающей энергетикой.
Парни стали расступаться, освобождая и путь для него, и мое личное пространство. Отошли все, кроме Герарда. Тот и бровью не повел, когда некто остановился за моей спиной.
— Отойди от нее, — негромко, но отчетливо велел незнакомец, голос которого стал первым приятным звуком в этой новой для меня вселенной. Я прикрыла глаза, наслаждаясь этим хрипловатым тембром и уверенностью, с которой мужчина любого сметал со своего пути.
Помедлив, Герард стиснул зубы и, играя желваками, все же сделал шаг назад, а я услышала приказ, уже касающийся меня:
— Повернись, Октавия.
Это был мой самый бесконечный разворот. Немного страшновато вставать лицом к лицу с тем, кто решит мою дальнейшую судьбу.
Я затряслась в дикой лихорадке и с огромным трудом подняла голову. Передо мной стоял высокий, широкоплечий обладатель выразительных зеленых глаз и волнистой русой шевелюры в небрежном хаосе. Волосы спадали на доспехи, которые без слов говорили о пройденных боях — побитые, поцарапанные. Я скользнула взглядом ниже. Заметила на поясе рукоять меча в ножнах. Тартис, словно проследив за моим взглядом, тут же положил на нее свою огромную ладонь с перстнем на безымянном пальце. Я резко подняла глаза.
— Где я нахожусь? — пискнула дрогнувшим голосом.
В тот момент до меня стало доходить, что я и правда попала в параллельный мир. Здешний быт, одежда, манеры… Язык! Я вдруг осознала, что говорю с этими парнями на ранее незнакомом мне языке — слегка грубоватом, но не настолько, как тот же корейский.
— Не бойся, Октавия, — ответил Тартис. — Тебя никто не обидит. Если будешь послушной.
Прозвучало весьма убедительно. И я даже почти расслабилась, пока из толпы не донесся чей-то животный рев:
— Отдайте мне бабу!
Тартис напрягся. Вынул меч из ножен и угрожающе направил в сторону одержимого заявления. Толпа начала бунтовать. Солдаты загалдели, застучали жестью доспехов. Тартис осторожно завел меня за свою спину и отдал приказ близнецам:
— Заприте ее в камере!
— В какой камере?! — взвизгнула я, затрепыхавшись в объятиях блондинчиков. — Эй, вы в своем уме! Я же человек, а не зверушка какая-то! Не будьте придурками!
Но брыкаться и орать было бесполезно. Близнецы утащили меня вглубь коридора, спустили по мрачной лестнице в подземелье и завели в клетку. Горящие на стенах факелы хоть как-то освещали это сырое, пропахшее мышами место, и я смогла разглядеть еще одну камеру. В ней, укутавшись в одеяло, кто-то спал на узкой скамейке.
— Октавия, успокойся, — попросили меня близнецы, запирая решетку. — Это ненадолго. Тартис во всем разберется — и я тебя освободят. Во всяком случае, в пределах острова.
— Острова? — прифигела я. — Мы что, на острове?!
Парни переглянулись, а я схватилась за прутья и прижалась к ним лбом. По сути, Тартис поступил разумно, спрятав меня тут от оголодавших мужчин. Кто знает, как давно они на этом острове?! Но как-то это не по-мужски, что ли. Неужели не было свободной комнаты, которую тоже можно охранять? Или они меня напугались?
— Я здесь единственная женщина, да? — спросила уже тише и с заметным отчаянием.
— До сегодняшнего дня на Синларе не было женщин.
Ответ больнее приговора. Об остальном я даже спрашивать не стала. Не была готова к новым открытиям. Отступила от решетки и отвернулась, обняв плечи руками.
— Октавия, не обижайся. Это для твоего же блага.
Если у них во всем мире так обращаются с женщинами, то неудивительно, что их здесь дефицит!
— Премного благодарна, — буркнула зло. — Надеюсь, Тартис соизволит поторопиться со своим решением и успеет до того, как я подхвачу тут воспаление легких.
Пропищавшая где-то в темноте подземелья мышь привлекла внимание моих ушей. Они напряглись, вытянулись. Голова рефлекторно повернулась в сторону раздражающего звука, и я зашипела. Мелкий гадкий грызун мигом юркнул в щель и исчез, заставив меня офигевать от новых умений. Я же не только слышала лучше. Зрение стало чище. Картинка четче, особенно та, что скрыта тьмой. И обоняние. Я ясно чувствовала запахи. Почти не различала их, но могла узнать запеченное мясо и стиранные портки. А запахи мужчин и вовсе напоминали тот еще омбре. Многим из них не мешало бы помыться и вывести живность из бороды. К счастью, не все тут воняли и чудовища. Близнецы, Тартис, даже Герард вполне себе приличные парни. Белье меняли точно каждый день, а это уже о многом говорило.
 
— Мы принесем тебе горячий отвар и одеяло, — оповестили меня блондинчики перед своим уходом.
— Лучше бы мобильник, — фыркнула я, опускаясь на твердую скамейку.
Да уж, сходила на свидание. Мама была права, этот Андрей в корне изменил мою скучную жизнь. Чудный парень, никто из предыдущих кандидатов так не блеснул, как он.
Надеясь, что менты его догнали, и он тоже торчал в обезьяннике, я ничуть не расслабилась. Колотун долбил такой, что зубы стучали. А когда в мою камеру просунулось одеяло, челюсти тупо сжались.
— Держи. Замерзла же, — сказало оно, и моя задница прилипла к скамейке.
— Капец, — обалдело прошептала я, — тут что, одеяла разговаривают?
— Никогда о таком не слышал, — усмехнулось оно мужским голосом — волевым, твердым, хрипловатым.
Я подняла лицо и облегченно выдохнула. По ту сторону решетки стоял молодой мужчина в рубахе и брюках. Темные волосы свисали чуть ниже плеч, нижнюю часть лица скрывала небольшая щетина, но по глазам поняла, что он еще молод. Мой ровесник, или чуть старше.
— Спасибо, — ответила тихо, взяла согретое его теплом и приятным мускусным запахом одеяло и укуталась в него.
Мужчина отошел от моей камеры, вошел в свою и запер дверь.
У меня отвисла челюсть. А что, так можно было? Но он приложил палец к губам и шикнул:
— Тс-с-с… — Щелкнул замком и спрятал ключ под рубашкой. — Итак, расскажешь, как тут оказалась?
— Тебе? — нахмурилась я. — С какой стати? Ты такой же заключенный, как и я! Только меня временно посадили, а у тебя тут явно срок.
Он улыбнулся, хмыкнув. Чуть изогнул бровь, отстегнув мои ноги, и облизнулся.
Боже… Я душу бы продала дьяволу, чтобы он повторил вот это все!
— Полагаешься на справедливое решение Тартиса? Ты себя со стороны-то видела? Свои ушки, глаза, повадки…
— А что с моими глазами? — уточнила я, подсознательно готовясь к худшему.
Незнакомец оперся одной рукой о решетку и, склонив голову, произнес:
— У тебя же глаза кошки.
Я не привередлива в комплиментах. Рыженькие девушки — фрукт экзотический, на любителя. Так что я привыкла, что меня всегда отождествляли с разными животными, растениями и всем, что касается огненной стихии. И мои зеленые глаза пару раз называли кошачьими. Так что сосед по каталажке меня не удивил.
— А у вас что, повсеместная аллергия на кошек? — хмыкнула я, туже кутаясь в его одеяло. В нем было так хорошо, что хотелось замурчать.
— Откуда ты? — полюбопытствовал он. — Я думал, все заанцы в курсе, что кошачья символика под запретом. Она же выражает принадлежность к вере в мифического Шрайка.
Так вот насколько тут магия вне закона! До абсурда доходит даже в параллельных мирах, когда в дело вмешивается политика.
— Ты явно что-то недоговариваешь, Октавия. И мой тебе бесплатный совет — сама ты обладаешь магией, или тебя насильно заколдовали, молчи. Каким бы ни было твое признание, суда тебе не избежать. Но сейчас важно выжить здесь.
Я первой услышала шаги спускающегося в подземелье Тартиса. Реактивно повернув голову в сторону выхода, подала тем самым сигнал своему новому другу. Он замолчал, попятился в полумрак своей клетки и вернулся на скамейку, опять притворившись спящим.
Остановившись между камерами, Тартис оглядел нас поочередно и постучал кулаком по прутьям.