Ты - моя ошибка (СИ)

– Ох, скажи-ка еще раз, – он снова посмотрел в мою сторону, будто впился глазами. Я отчего-то смутилась. Щеки опылил жар, хотелось приложить к ним льда.
– Что сказать?
– Может, поедем уже? – прервал Ванька.
Новиков молчал пару секунд, потом вернулся к рулю, но прежде, чем двинуться с места, обратился к моему глупому братцу.
– Пригласи ее на свидание. Завтра.
– Чего? – не понял Ваня.
– Подойти и пригласи. Если она согласится, я дам тебе две штуки баксов. Если нет, ты перестанешь пускать слюни. Забьемся? – Новиков протянул ладонь Ваньке, тот лишь ошарашенно разглядывал ее. Открывал и закрывал рот, подобно рыбке, которую вытащили из воды.
– Эй, ты совсем? – вмешалась я.
– Реально дашь? – хлопал глазами брат.
– Не смей! Ваня!
– Давать тебе девочки будут, а я лишь выполню часть сделки. Честной сделки.
– Никита! – крикнула, набирая полную грудь кислорода.
– У-у! Как сексуально, Снежинка.
– Согласен! – прежде, чем я успела вставить последнее слово, эти двое пожали руки. Мне вдруг показалось, что это не просто сделка смертных, скорее дьявола с человеком. Уверенный в своей правоте Новиков и наивный дурачок Ванька, о чем оба думают?..
– Я против!
– Тебя ник… – попытался огрызнуться брат, но Ник его перебил.
– Пристегнись, Снежинка. Скорость моей ласточки умеет достигать двухсотку.
– Чт…
И мы реально ускорились. Меня откинуло на спинку. В салоне звучала громко музыка, цифры на панели показывали, что мы разгоняемся не на шутку. Одна за другой, машины оставались позади. Закончилась теплотрасса, началась городская дорога, освященная фонарями и забитая пробками. Я почему-то продолжала молчать, хотя должна была вмешаться. Но усталость накатывала, а еще мне казалось, Никита затеял несерьезный спор. Какой человек будет обещать такие деньги за свидание? Полнейшая глупость. Никто не поверит в такое, разве что мой глупый брат, страдающий от такой же глупой любви.
Я устала ставить его на правильный путь. Плечи итак сводит от напряжения. Этим должны заниматься мать с отцом. Где они, в конце концов… Где наши родители…
Навигатор озвучивал путь, мы пропустили несколько красных сигналов, но остановились на пешеходном, когда маленький рыжий кот перебегал дорогу.
Возле нашего двора, а Новиков довез до конечного пункта, который был вбит в навигатор, авто остановилось. Музыка стихла. Я молча выжидала, пока Ванька отстегнет ремень.
– А как сидение отодвинуть? – спросил брат.
– Ты выходи, я отодвину, – улыбнулся Ник, отбивая пальцем ритм на кожаном руле. Казалось, он чего-то выжидает. В груди зацепился тревожный огонек, но я пропустила знак. Интуиция дала сбой.
– Ага, эй, как тебя там?
– Ваня, – шикнула на брата.
– Ну, я должен знать, как зовут человека, с которым заключил сделку. Потом мне еще найти его надо будет.
– Запоминай, – Новиков произнес цифры своего номера, а Ванька их вбил в телефон. Потом, наконец, открыл дверь и выскочил на улицу. Я же мысленно отвесила мелкому дурачку подзатыльник. Дома поговорю с ним. Ну, это уже совсем.
– Бывай, – сообщил Ник, потянулся в сторону пассажирского. Думала, он отодвинет сидение и выпустит, однако Новиков сделал абсолютно обратное действие: закрыл дверь прямо перед носом Вани. В долю секунды двигатель взвыл, машина двинулась с места.
– Какого… – мои глаза расширились больше положенного. Сердце подпрыгнуло, впуская страхи и непонимания.
– Хорошие мальчики не занимаются благотворительностью, Снежинка, – сказал Никита, смеясь в голос.
  
Глава 18 – Никита
 
Не знаю, зачем я решил подвезти эту девчонку и ее брата. У меня на нее вообще какая-то странная реакция, думаю не тем местом. Даже мелкому пытался донести, что не бабки делают мужика мужиком, однако он явно не понял. Что ж, порой надо самому упасть в гребаную яму, измазаться в грязи, чтобы понять, какой ты дебил и что мир неожиданно перестал быть розовым. Особенно в возрасте пубертатных, там, в принципе понимание приходит странным образом. По себе помню.
 
Стоило Ване покинуть тачку, как у меня щелкнул спусковой крючок. Я поглядывал на Ульяну в зеркало, и все бы ничего, но как она произносила мое имя. Ух! Мороз по спине и тяжесть в паху. Давно такого яркого желания не было. Хотелось завалить девчонку, попробовать ее во второй раз. Уверен, после – отпустит.
Так что хлопнул дверью и дал по газам. Снежинка сперва не поняла, а потом резко начала ерзать по сидению, задавать вопросы, ну а я старательно делал вид, что не слышу. Она закричала, нет, завопила обезумевшей кошкой.
– Эй! – дал по тормозам. Остановился посреди дороги, позади сигналили машины, кто-то орал в окно какой я урод и трехэтажные сверху.
– Выпусти меня! Какого черта? – Снежинка взмахивала ресницами, грудь ее поднималась и опускалась, а губы, казалось, заливались алым цветом. В ней однозначно что-то было, что-то такое, да я и сам объяснить не мог. Вставляло, хотелось стянуть одежду и согнуть ее. Слушать стоны вместо воплей.
– Ты думаешь, я глухой? Сейчас какой-нибудь умный дядька выйдет из дорогой тачки и набуцкает меня за то, что создал пробку.
– Пусть станет в очередь! Потому что первой буду я! – заявила уверенно девчонка. Из нее будто искры сочились, яркие, притягательные. Медленно кружили вокруг и падали на плечи, волосы.
– Ролевые игры? – усмехнулся, выдавая улыбку. – Плетка или ремень?
– Ты больной?
– Неизлечимо, – кивнул, поражаясь тому, с какой легкостью строится наш диалог. Обычно девчонки либо боятся, либо ублажают. Эта же успела совершить второй акт, а с первым случился перевес. Из-за секса она почувствовала себя смелей. Наивная дурочка.
– Я не буду с тобой спать, если ты думаешь…
– Я на насильника похож? – в окно постучали. Качок с татухой на всю шею. Прям Вин Дизель воплоти. Ульяна подпрыгнула, глянула и, кажется, в этот раз она все же испугалась.
– Что он хочет? – спросила осторожно девчонка.
– По морде мне дать, что ж еще.
– К… что? – уверенность исчезла, появилась паника. Мне нравилось наблюдать, как меняются эмоции на лице Снежинки. Она походила на ненормальную погоду, когда после знойных тридцати падает снег.
– Обработай мои раны, самому будет сложно. Тогда все останутся живы: я и этот дебил за окном.
– Никита… – ух, до чего трепетно прозвучало мое имя из ее уст. За последние несколько лет я слышал его много раз от девушек, но сейчас звучало иначе: словно совместили сладкое с соленным, горький шоколад и острый перец.
– «Спасти нельзя помиловать» – где поставишь запятую? – продолжал кайфовать от зрелища, пока мужик долбился в окно моего спорткара. Он злился, пинал ногой по колесу, кидал отборные маты. В другой раз я бы вышел и пробил ему в табло, но сейчас плевать. Пусть хоть разорвется, здесь интересней.
– Только раны? – Ульяна переводила взгляд с меня на орущего идиота и обратно, облизывала нижнюю губу, теребила края кутки. Мне было любопытно, за кого она так волнуется…
– Ну, если захочешь боль…
– Нет! Только раны, – прикрикнула девчонка. Мысленно я улыбнулся, хотя в реальности губы тоже растянулись. Глянул на товарищи рядом, он продолжал пытаться достучаться до меня или докричаться. Показал ему средний палец, усмехнулся и дал по газам, едва не наехав на ноги этого умника.
– Кажется, он разозлился, – Ульяна чуть наклонилась, положила пальчики на края передних сидений. От нее исходил приятный аромат, мне вдруг захотелось снова дать по тормозам, повернуться и впиться в ее губы. Однако пришлось сдержаться, уверен, дома мы провернем тот ночной трюк.
Интересно, после меня у нее кто-то был?
– Ой, надо Ване позвонить, – спохватилась девчонка. Отодвинулась. Слава богу, пусть держится на расстоянии, нам еще надо как-то доехать. Вытащила мобильный, начала набирать, пыталась объяснить что-то брату. Удивительно, но она говорила чистую правду. Вернее ту правду, которую я озвучил: про раны, и чувство благодарности.