Ты - моя ошибка (СИ)

– Спасти пятерых или пожертвовать одним? – зачем-то переспрашиваю. Пальцы становятся влажными, я сжимаю тетрадку, замечая, как сотня взглядов приковалась ко мне.
– Именно.
– Толкнем толстяка, – выкрикивает кто-то, не дожидаясь моего вердикта.
– Но ведь он не виноват, и не обязан жертвовать своей жизнью, – защищаю я персонажа из выдуманной истории.
– Жрать будет меньше, – слышатся смешки с другой стороны зала. Поворачиваю голову и замечаю Светку, это были ее подружки. Они переглядываются, улыбаются.
– Это будет несправедливо, – прикрикиваю.
– Что есть справедливость? – звучит насмешливый голос Новикова. Кажется, теперь смогу узнать его из тысячи. Он тоже смотрит на меня, как и многие в этом зале.
– И что есть справедливость, по-твоему? – поверчиваюсь к Нику, который сидит на четыре ряда выше в компании с каким-то парнем и двумя девушками. – Пнуть в спину человека, который оказался не в том месте, не в то время? Это, по-твоему, справедливость?
– Ты путаешь субъективное мнение с благом для общества в целом. – Спокойно отвечает Никита. В зале вдруг нависает тишина. Хотя нет, я отчетливо слышу, как бьется мое сердце.
– Как вас зовут, молодой человек? – общается неожиданно лектор.
– Никита.
– Ваша позиция очень напоминает Джона Стюарта Милля. Поясните для остальных, почему вы так считаете.
– Разве мы не занимаемся философией? – усмехается Новиков. – Счастье – это польза. Справедливость – это польза. Большее количество счастья для наибольшего количества индивидуумов, но знаете, есть здесь зацепочки. Например, как показывает практика именитой табачной фирмы, вполне возможно толстяк мог бы принести большую пользу для его государства. Он много ест, скорей всего стоит на учете в гастро, наверняка тратит приличную сумму на фармацевтическую сферу. Скорей всего не доживет до пенсии, государство получит его деньги, потратит их по итогу не на него одного, а на тех же пятерых, что ремонтируют дороги. Поэтому я бы не спешил с выводами, кого отправлять на тот свет.
По залу проносятся голоса, народ начинает обсуждать мысль Ника, а он продолжает коситься в мою сторону. Даже когда отвечал, смотрел. Кажется, будто в аудитории нет никого. Только я и он.
– Что? – спрашиваю одними губами.
Никита закатывает глаза, качая головой. Его губ касается улыбка, нет скорее ухмылка. В очередной раз забавляется.
– Уль, – тянет меня за рукав Анфиса.
– А? – отвлекаюсь, и наконец, отворачиваюсь.
– Вы знакомы?
– Что?
– Тот парень пожирает тебя, может ты ему понравилась? – шепчет Анфиска. Она успела еще раз оглянуться. Хотя и без ее слов понятно, что Новиков продолжает поглядывать. Спина у меня знатно горит до конца пары.
  
Глава 21 – Никита
 
Не то, чтобы отказ Снежинки меня задевал, но заставил замечать ее. В толпе незнакомых девок и парней я сразу приметил Ульяну. Даже в дурацкий разговор на паре влез, чтобы посмотреть на ее реакцию. Она продолжает смущаться. Чутье не подводит: мы оба хотим друг друга, только девчонка сопротивляется. Плевать. Сама прибежит. Уверен. Бесит только, что рядом с ней крутится дебил из туалета. Неужели она с ним до сих пор общается? Вроде не смахивает на дурочек, у которых отсутствует чувство гордости. Тогда какого черта…
Остаток дня стараюсь не думать о Снежинке. Секс – прихоть. Обычная пища для тела, не с ней, так с другими. Не понимаю, что зациклился. Да, симпатичная, да, в ней что-то есть. Может тот факт, что я первый? Но это не повод отказывать себе и морить голодом. Сегодня же исправим положение. Фигня.
Вечером с Яриком Смирновым, он учится на экономическом на третьем курсе, едем в клуб. Там шоу-программа, и море выпивки. Надо расслабиться. По пути замечаю входящий с неизвестного номера, беру трубку и получаю забавный сюрприз.
– Ты был прав, – обрушивает знакомый голос. Затем следует тяжелый вздох. Сразу понимаю, это Ваня, брат Снежинки. Видать отшила его баба, ради которой он готов был отдать шкуру.
– Только с крыши не прыгай, малой, – усмехаюсь. Кручу руль, разглядывая машины по трассе.
 
– Иди ты! – кричит в трубку Ваня. Рычит, громко дышит. Злится. Еще бы, получать отказы никому не нравится.
– Хочешь выпить? – предлагаю, сам не знаю почему. Наверное, мужская солидарность.
– Хочу! – соглашается моментально. – Только если без Ульяны, с ней не пойду. Она достала своими нотациями.
Останавливаюсь на красном, поглядываю на циферблат. Во рту странное ощущение сухости.
– Записывай адрес, Ванек.
Через час встречаю в клубе брата Снежинки. Его не пропускают, потому что восемнадцати нет. Приходится звонить менеджеру, благо мы с ним в неплохих отношениях. Вернее с ней. Она умеет делать хорошо. Отменная дамочка. Отличные губы.
Ваня разглядывает зеркальные потолки, вдыхает прокуренный запах. Здесь пахнет далеко не мясом с помидорками. Многие курят травку, забавляются с таблетками и прочей дрянью. Чем элитней клуб, тем интересней шалости богатых клоунов. Обычная жизнь им не в кайф. Собственно, я ничем не отличаюсь. Разве что удовольствие предпочитаю получать на ринге или в койке. Игла – не мое. Зависимость – всегда плохо. Даже с девушками.
Мы заходим в темный зал, музыка бьет по вискам, девки виляют голыми задницами на сцене, и нет, это не танцовщицы. Народ развлекается. Усаживаю Ваню за стол к Яру, заказываю ему виски, и откидываю голову к потолку.
– Крутое место, – поражается мелкий.
– Обычное, – пожимает плечами Ярик, присматривая высокую брюнетку у барной стойки. Она пьет из трубочки водку с соком, делая вид, что напиток безумно вкусный.
– Отстойное место, – усмехаюсь. Официант приносит на подносе выпивку, выставляет стаканы и с улыбкой удаляется. Им нельзя быть хмурыми, им за это платят бабки. Жаль. Мне больше нравятся хмурые официанты. Они похожи на людей, а не на роботов.
– Если отстойное, зачем ты меня сюда притащил? – спрашивает малой. Берет нагло стакан с виски и льдом, крутит его в руках, затем решается сделать глоток. Морщится, но продолжает хлебать. Взрослым себя хочет почувствовать.
– У тебя хоть девки были? – задаю в лоб очевидный вопрос. Глаза его расширяются, явно не от градуса и жары. Начинает кашлять, типа поперхнулся.
– На втором этаже есть вип-комната, – отвечает за меня Яр. Он уже готов идти в бой, потирая в кармане пакетик с презиком.
– Пошли, малой. Будем лишать тебя невинности.
– Ты спятил? Я… Да я очень даже! У меня уже знаешь сколько… – задыхается от смущения этот дурачок. Перевожу взгляд на него и замечаю схожие черты с сестрой. У них одинаковая форма лица, глаз. И уверенность в исключительной правильности – явно семейное. В штанах становится тесно от одной мысли о Снежинке.
Хочу ее.
Твою мать.
Бесит это дебильное желание. Надо кого-то тра*нуть, выпустить пар. Какого черта я зациклился на этом «хочу». Она была девственницей, она ничего не может дать мне. Она не умеет ублажать как многие, как любая в этом клубе.
– Пошли! – хватаю за шкирку Ваню и тащу за собой в сторону барной стойки. Он едва поспевает волочить ноги, возмущается, пытается храбриться. Однако стоит нам остановиться рядом с двумя обаятельными брюнетками, замолкает. Сглатывает, расправляет плечи. Разрез на платье одной из них сделал свое дело.
– Знакомьтесь, дамы, – говорю с улыбкой. Обманчивой. – Это Ваня. Его бросила девушка, и он разочаровался в жизни, хотел сигануть с крыши, но увидел вас и передумал.
– Слышишь! – шипит мелкий. Пинает в бок локтем, хмурится.
– Бедняжка, – с барного стула спрыгивает та, что с большим вырезом. Ей лет двадцать пять, не меньше. Она одного роста с братом Ульяны. – Давай оторвемся, потанцуем и назло будем счастливы?
– Я плохо тан… – что-то мямлит малой.
– Девушкам не хорошо отказывать, – намекаю ему. К счастью, Ваня смекает и уводит девчонку на сцену, ловить ритмы музыки.
Я же остаюсь с другой незнакомкой. Мы обмениваемся любезными репликами, она пытается казаться умной. Говорит сложными предложениями, заученными словами, значения которых не понимает. Потом типа невзначай касается моей руки, хлопает ресницами.