Я превращу твою жизнь в ад. Герадова ночь

– Но если что-то пойдет не так… – тяжело начал Даниэль, – я скажу это лишь единожды, просто хочу, чтобы ты знала. Если мы упадем, то вдвоем.
Даниэль не отличался романтичностью. Он вообще считал это пустой тратой времени. Слишком скучно, слишком посредственно, слишком напоказ. Некромант верил, что привязанность надо показывать действиями – серьезными, обдуманными и доказывающими, что на него можно положиться.
В этом был весь он. Никакого притворства, если ложь, то лишь вынужденная, но если правда, то живая, реальная и вечная.
И даже теперь, когда следовало, наоборот, заявить, что все будет прекрасно, Даниэль признавался в своей возможной несостоятельности.
Люди не всесильны, даже такие, как он.
– Почему ты это говоришь? – Эмма напряглась, ее голос похолодел.
Даниэль усмехнулся, медля с ответом.
Он вдыхал аромат девушки, чувствовал, как вздымается ее грудь при каждом вздохе, и ощущал нежность и желание защищать.
В самом начале он пытался найти ответ: почему именно она? Единственная, кто влияет на него подобно алкоголю, но, опьянев, он не лишался ясности ума, а словно отыскивал в себе новые грани, запертые под замком за гигантскими дверьми.
– Потому что так будет правильно.
– Кто бы мог подумать, что едва ли не самый могущественный некромант королевства будет таким правильным мальчиком? – Голос Эммы звучал насмешливо, но он достаточно изучил ее, чтобы понимать, что за шуткой она прячет переживания.
– Ты меня провоцируешь?
– Нет. Как я могу? – наигранно удивилась она.
– Лучше бы это было правдой.
– А иначе?
– Иначе я поддамся на провокацию. – Пальцы некроманта расцепились, его ладонь медленно поднялась, и слишком ловко, одним движением руки он расслабил бант на шее природницы. Не встретив сопротивления, расстегнул ворот блузки и еще одну пуговку чуть ниже. – Даже не остановишь?
– Нет. Не хочу. – В ее ослабевшем голосе слышалось желание.
Губы Даниэля сложились в ироничную улыбку, и вскоре декольте стало еще глубже, но дальше Лефевр не пошел. Эмма, обычно бросавшаяся в омут страсти с головой, позволяя эмоциям брать верх, растворяясь, даря тепло, вручая себя и забирая частичку некроманта, застыла без движения.
Она нуждалась в нежности, трепетных касаниях и признаниях в любви. А некромант напоминал искусителя, что нашептывает заветные слова, скрываясь от своей жертвы в тени.
Подцепив ткань блузы, Даниэль оттянул воротник на одну сторону, оголяя правое плечо девушки, и склонился, притрагиваясь к нему губами – невесомо, почти невинно, но ноги Эммы подогнулись, и она едва не упала.
– Ты еще чувствительнее, чем я думал…
– А ты болтаешь в самый неподходящий момент, – огрызнулась природница, ей определенно нравилось то, что он с ней делал.
Некромант приподнял брови – из них двоих он контролировал себя куда лучше, потому что вскоре ожидал большей награды.
– Мне нравится с тобой разговаривать… И я люблю тебя всю… И любой. – Слова звучали в перерывах между поцелуями, которыми он покрывал расстояние от плеча до шеи и чуть выше.
Природница то откликалась, то прикрывала глаза, будто плавясь от нахлынувших чувств. Нежность дарила вдохновение. Это ощущал некромант, ему же вторило сердце Эммы.
Ветер, с шорохом листвы залетевший в башню, прошелся вдоль стен, но, словно осознав происходящее, затих, исчез, растворился, оставив влюбленных наедине. Каждая секунда – серебро, каждая минута – золотая драгоценность, которых у Даниэля с Эммой осталось не так уж и много…
 
Глава 31
 
Собрание
 
Звезды, горевшие на небосводе, рассыпались миллионами вселенных – ярких, загадочных, прекрасных. Элитный особняк на краю Холирала имел обширную территорию, огороженную высоким забором. Крутая крыша взметалась вверх, переходя в металлический низкий заборчик по всей ее длине. По бокам дома были невысокие башенки, лишь на метр возвышавшиеся над крышей. Окна особняка были наполовину витражными и соединили в себе все оттенки голубого, синего и светло-оранжевого, приближенного к бежевому.
 
Буквально в паре улочек к западу от строения начинался рынок возможностей, а к востоку – квартал мастеров. Расположение выгодное, но уединенное.
По краям широкой улицы, подобно стражникам, выстроились высокие фонари без стекол. Магический огонь в них горел синим пламенем и прогонял тьму холодным светом.
К главным воротам особняка один за другим подъезжали партландеры, как обычные, небольшого размера, с немалым количеством царапин на металлических боках, так и новые, начищенные и сверкавшие, как драгоценность, в свете фонарей.
Тильда наблюдала за особняком, выбранным Райалинами, из фешенебельной гостиницы на другой стороне улицы. Номер расположился под самой крышей, и из окон его открывался прекрасный вид. В комнате, помимо некромантки, находилось еще семеро человек, трое из них, как и девушка, служили короне, а четверо являлись студентами академии.
Артефакт, изготовленный Клаймом и Дарлой, покоился у Тильды в кармане. Работал он сносно, но иногда все же делал промашки, воздействуя на слишком маленькую площадь, – приходилось протискиваться сквозь стену то на корточках, то нырять вперед головой, словно в кроличью нору.
– Вроде бы говорили, что соберутся родственники, находящиеся поблизости, – безрадостно глядя на все прибывавших Райалинов, сказала Дарла.
– Ты недооцениваешь желание угодить. Вероятнее всего, соберутся все. – Именно поэтому Тильда считала, что у них недостаточно сил. Но где есть люди, есть и утечка сведений, неважно, в королевском дворце или где-то еще. Но в их случае это не пустые предположения – Горидас подтвердил догадки некромантки. Только назвать имена сейчас он отказался, лишь после заключения под стражу самого Сарманеля.
И настолько прекрасная возможность разобраться со стариком, как сегодня, не представится еще очень долго. В основное время глава рода пребывал в особняке Райалинов в столице и пробраться незамеченными внутрь того здания было практически невозможно. Охрана, выстраиваемая годами, бросила бы вызов любому гениальному вору, если бы таковой нашелся.
– Мы пробираемся, добываем доказательства, записи артефактов, и все? – уточнила водница. Охрана у особняка впечатляла – несколько десятков человек в зеленых одеждах, сшитых белоснежными нитями. Не все из них были целителями, а роду Райалин подавляющее большинство и вовсе не принадлежало, просто работали на них. Магам щедро платили, а вакантные места появлялись довольно редко, ведь почти никто не увольнялся по собственной воле.
– И еще кое-какие бумаги, – нехотя добавила Тильда.
Дарла кивнула собственным мыслям. Водница знала, насколько важно это мероприятие – отец даже изменил свое решение о ее переводе на немагическое отделение академии. Если девушка поможет, ей позволят вернуться. Правда, Дарле казалось, что Кровавая Река что-то знает о происхождении Эммы, хотя сама водница не говорила ему об этом ни слова.
Когда Тильда отошла, переговариваясь о чем-то со своими подчиненными, ее место занял Клайм.
Внутренне водница вздрогнула, но внешне оставалась непоколебима, тверда и холодна. После недавнего откровенного разговора с магом энергии она старалась держать дистанцию. Но Клайм постоянно возникал рядом. Обычно он молчал, но его присутствие было будто физически осязаемо – блондин не позволял забыть о себе.
Дарлу это и раздражало, и доставляло удовольствие. Пока что она себя совсем не понимала. С одной стороны, обида полностью не исчезла, не полопалась, как мыльная пена, но с другой – девушка жаждала тепла, мечтала вернуть то, что происходило между ними когда-то.
– Будь осторожна, Дарла, – нарушил тяжелое молчание Клайм.
– Переживаешь? – усмехнувшись, с вызовом поинтересовалась она.
– За других. – Он невозмутимо кивнул в сторону особняка, за которым они наблюдали. Клайм, как и Ридж, оставался в отеле и внутрь вместе с остальными не шел. – Я видел твои тренировки, а прошло чуть больше двух лет с последнего раза. Неплохая фора, чтобы удивить меня.