Канашибари (СИ)

Тишину прорезала традиционная мелодия. В комнате потемнело, а свет, источник которого я не смогла определить, сконцентрировался у фусума. На непрозрачной бумаге начали проявляться линии, как будто кто-то невидимый решил разрисовать стену в стиле ямато-э.
  
Глава 3
 
判じ絵
 
Вот только через минуту мы увидели не пейзаж и не бытовую зарисовку. На проявившемся рисунке было изображено сидящее на низком столике животное с вытянутой мордой, острыми ушами и длинным пушистым хвостом.
— И что мы должны с этим…
— Дайкон! — воскликнула Минори.
Я подозрительно скосила на подругу глаза, на мгновение подумав, что та не выдержала напряжения.
— Эй, Хината! — Прищурившись, пробурчала Минори. — Не смотри на меня так. Эта картинка означает «дайкон». Это же хандзи-э [37] — ребус такой.
Я посмотрела на рисунок еще раз и, наконец, поняла.
— Это не стол, это подставка, и чтение этого слова — «дай», а под этим странным существом подразумевается лиса, чтение — «ко», — медленно произнесла я, и Минори счастливо кивнула. — Ты откуда это знаешь?
— То есть, ты даже на секунду не предположила, что я просто догадалась… — проворчала девушка. — Видела на одном из уроков истории, когда мы проходили культуру эпохи Эдо [38]. Я запомнила, потому что мне тогда сразу пришло в голову, как ты в детстве всегда вытаскивала дайкон из еды, — Минори рассмеялась.
— Ненавижу дайкон, — пробормотала я, думая о том, что все всегда удивлялись, как он может мне не нравиться.
— И что дальше? — Минори все еще улыбалась. — Мы ведь выиграли, да?
Я сомневалась, что все так просто, и огляделась еще раз. На столе теперь появился еще один предмет — песочные часы. И песка в верхней половине почти не осталось.
Я дернулась, едва не разлив тушь, и, схватив кисть, кое-как написала на новом листе 大根 — «дайкон».
Минори шумно вдохнула и выдохнула — буквально через пару мгновений после того, как я оторвала кисть от бумаги, вниз упали последние песчинки. Несколько секунд ничего не происходило, а затем снова послышалась короткая мелодия.
Свет, падающий на фусума, погас, а когда вновь загорелся, бумага была снова белой, и «невидимка» вырисовывал новые чернильные линии.
— Это еще не все, — прохрипела Минори, еще не до конца отойдя от произошедшего.
И у меня сердце колотилось в груди, как бешеное, а в ушах шумела кровь. Я закрыла глаза и приказала себе успокоиться.
Мысленно я мрачно посмеялась сама над собой. Видимо не так уж сильно я готова расстаться даже с обонянием. Что уж говорить о жизни… Я оттолкнула несвоевременное воспоминание.
— Хината, смотри скорее. Надо решить этот хандзи-э, часы заново отсчитывают время.
Я бросила взгляд на столик: может, мне показалось, но песка как будто стало меньше.
Я перевела взгляд на фусума и поморщилась. На меня мрачно и даже презрительно взирала огромная толстая жаба, держащая в одной лапке тяван [39], а другой взбивающая в нем с помощью часена [40] — бамбукового венчика — чай.
— Зная, как я люблю матчу, ты не запомнила что-то про эту картинку?
— Такой не было, — простонала Минори.
— Не раскисай, — бросила я. — Думай!
На первом ребусе отгадка была зашифрована с помощью чтений иероглифов слов, обозначающих объекты изображения. Что нарисовано здесь? Жаба, венчик, пиала, чай — «гама», «часен», «тяван», «тя».
«Гама», «часен», «тяван», «тя». «Часен», «гама», «тя», «тяван». «Тя», «тяван», «гама», «часен». «Тяван», «часен», «тя», «гама»…
— Тягама! — Воскликнула я, и теперь уже Минори бросила на меня удивленный взгляд. Но уже через секунду она поняла и быстро вывела на листе 茶釜 — «чайник».
— Так, это было не сложно, — подвела итог я. — На картинке было мало элементов. Так что не расслабляйся.
— Думаешь, это не все?.. — Сморщив нос, спросила Минори. Ответом ей стали короткая мелодия и новый чернильный танец на фусума.
 
Теперь линии сложились в изображение мужчины в кимоно, который с помощью катаны разрубил на две части котел.
— Они уменьшили нам время, — прошипела Минори.
Я бросила взгляд на песочные часы: теперь было очевидно, что песка в них гораздо меньше, чем в первый и даже во второй разы.
— Давай рассуждать. На картинке мужчина, катана [41], котел. Еще, может быть, кимоно. «Дансей», «катана», «кама», «кимоно». «Катана», «кама», «дансей», «кимоно». «Кимоно», «кама», «дансей», «катана»…
— Не сходится, — я закрыла глаза, пытаясь не поддаваться панике. — Минори, есть идеи?
— Не знаю, мне ничего не приходит на ум! Может, синий? У него кимоно синее. Это «ао». «Ао», «дансей», «кимоно», «кама». «Кама», «ао», «катана». «Ао» и «дансей», «ао», «кама»… Сочетаний таких слогов не существует!
Песчинки падали вниз одна за другой, так что в верхней половине часов песка осталось не больше, чем на пару миллиметров. И только эти миллиметры отделяли нас от проигрыша. В первую очередь, меня.
Я глубоко вдохнула и выдохнула. Затем снова внимательно посмотрела на хандзи-э.
Мужчина с катаной в руках разрубает напополам котел. Это очень странная картинка. Может ли катана быть настолько острой и крепкой, чтобы разрубить котел? Тогда, может, таким образом подчеркивается качество оружия? Крепкий, острый, сильный, мощный, смертоносный, отточенный… Нет, все не подходит. Но зачем кому-то вообще разрубать котел? От эмоций? Мужчина на рисунке выглядит сердитым. Злость, ярость, обида, гнев… Нет, все не то. Мы что-то делаем не так, раз все не сходится.
Делаем…
Может, внимание должно быть привлечено к действию мужчины? Он разрубает котел на две части. Нет, не то. Разрезает?
Резать.
«Кири» и «кама». Нет. «Кама» и «кири».
«Камакири»!
Неаккуратно, кривыми линиями, оставив несколько капель на бумаге, я вывела чернилами カマキリ — «богомол».
Одновременно с тем, как последний слог катаканы отпечатался на листе, верхняя половина песочных часов опустела, а Минори закашлявшись, наконец задышала.
Я и сама судорожно выдохнула, невольно потянув носом воздух. Ощущался запах чернил и древесины.
Снова заиграла мелодия, теперь уже показавшаяся мне ужасно резкой и неприятной. Меня охватило беспокойство, что эта игра будет продолжаться и продолжаться, пока мы не проиграем…
Однако на этот раз музыка не стихла. Она продолжила играть, а в фонарях на полу загорелся огонь, осветив комнату приятным мягким светом.
Фусума раздвинулись, и музыка смолкла. Еще мгновение мы стояли, но затем я решительно зашагала в следующую комнату. Она была абсолютно пустой, только в центре стоял чайный столик, заставленный едой.
Минори с опаской заглянула в комнату и, увидев наш приз, радостно забежала внутрь.
— Мы сделали это, Хината! Мы снова выиграли! — Прокрутившись вокруг себя на одной ноге, девушка схватила меня за предплечья. — Спасибо тебе! Без тебя я бы точно не справилась.
Я натянула улыбку и аккуратно высвободилась из хватки Минори, ощутив вспышку боли в раненой ноге.
— Нам надо куда-то все это сложить, — сказала я, повернувшись к столу. — Тут еды не на один раз.
— Эх, у нас ни сумки, ни пакета, — Минори поджала губы.
Я стянула с головы темно-синюю толстовку, оставшись в черной майке. И сразу почувствовала себя некомфортно. Подавив ненужные чувства, я подошла к столу и стала аккуратно укладывать еду в толстовку, завязав ее узлом и обхватив обеими руками.
— Нам надо найти, где мы проведем эту ночь. Необходимо безопасное… относительно безопасное место. И желательно не попасться сейчас никому на глаза.
— Почему?
Я многозначительно посмотрела на свою ношу.
— А-а-а… — протянула Минори, и в ее глазах появились огоньки тревоги.