Канашибари (СИ)

— Наконец-то… — с усталостью в голосе протянула Минори, но потом выпрямила спину и чуть приподняла подбородок, словно этим могла придать себе сил. Девушка и правда стала выглядеть увереннее, видимо, так на неё подействовала ясная цель — выиграть тобаку. Минори любила побеждать.
Перед нами стоял небольшой минка с двускатной соломенной крышей. Он казался очень старым, если не древним: деревянные балки потемнели, глиняные стены были в пятнах от сырости. Однако дом стоял, и не было похоже, что крыша может обвалиться или что стены обрушатся, как у строений вокруг.
Мы с Минори подошли ближе, и я разглядела рядом с дверью простую вывеску, сделанную черными чернилами: 賭博 [29].
— Тобаку… Да, ты права. Это как раз то, о чем говорил тот Кадзуо. Неужели мы и правда будем играть в азартные игры на еду? — Минори закусила губу и нервно сцепила пальцы.
— Не похоже на казино. Те, кто это устроил, видимо, так издеваются, — я сощурилась.
— Издеваются?
— А как еще? Они называют азартной игрой это сумасшествие.
— И на что мы будем играть? Радует, что хотя бы не на жизнь и смерть, тот любитель игр сказал, что в этих… мини-играх не грозит смерть.
Я помолчала и, поморщившись, сказала:
— Пожалуй, пойду одна.
— Что? — Минори вскинула голову. — С чего бы это?
— Мне кажется, что ты… — я постаралась верно подобрать слова, — немного не в том состоянии.
— Ну уж нет, Хината. Идем вместе. Ты предпочитаешь отталкивать меня даже сейчас… — Минори фыркнула. — Но я тебя не брошу.
Я еле сдержалась, чтобы не бросить на подругу мрачный взгляд. Даже сейчас она попрекнула меня за мое угнетенное состояние. Это Минори относилась к моему поведение как к тому, что я отталкивала её. Иногда людей стоит просто оставить в одиночестве и не трогать.
— Как хочешь, — я повернулась обратно к двери. — Тогда пойдем.
Оказавшись в гэнкане [30], я хотела пройти дальше, не заботясь о приличиях в таком месте, но Минори схватила меня за руку.
— Хината… Не надо. Мало ли…
Вздохнув, я махнула рукой и скинула обувь. Минори сняла свои туфли и аккуратно поставила их, подровняв заодно и мои кроссовки.
Пройдя дальше, мы оказались в маленькой комнатке, отделенной от остальной части дома фусумой [31] — скользящей дверью из непрозрачной бумаги. Перед нами стоял низкий столик, на котором были оставлены четыре изящные шкатулки.
Первую украшала роспись в виде двух кои [32], белоснежного с рыжими пятнами и чёрного с белыми, на второй распахнул чёрные крылья и выставил острые когти тэнгу [33], на третьей был изображён толстенький и пушистый тануки [34], а четвёртую шкатулку украшала роспись в виде изящного грациозного журавля.
— Нам нужно выбрать одну, — констатировала Минори. — Что подсказывает интуиция?
— Кои — символ достижения цели и удачи. Тэнгу — это ёкай, и этим все сказано. Тануки — тоже ёкай, но хотя бы безобидный. Журавль — символ долголетия и преданности. Я бы выбрала кои. Они всегда являются хорошим символом. Никогда не видела, чтобы их использовали в качестве плохого знака.
— А вдруг это ловушка? Может, те, кто все это устроил, хотят нас запутать? Чтобы все выбирали что-то сложное и опасное?
Я медленно покачала головой.
— Нет. Мы же уже огляделись в этом месте, и можно сделать некоторые выводы. Один из них — организаторы полагаются на мифологию и культуру. Все дома в развалинах, кроме традиционных. И игра была основана на мифе об Аматэрасу и Сусаноо. То, что Кадзуо сказал про Ёми… По такой логике, и традиционные символы должны сохранять своё значение.
— Звучит разумно, — протянула Минори. — Но почему бы тогда не выбрать журавля? Тоже хороший символ.
Я прикусила губу. В голове против моей воли промелькнуло воспоминание: я и брат стоим на мостике над прудом и смотрим на разноцветных кои, чья чешуя в лучах весеннего солнца среди бликов на водной глади кажется драгоценными камнями.
 
— Давай выберем кои, — повторила я.
И, не дожидаясь ответа подруги, открыла шкатулку. Минори, казалось, сжалась, но ничего не произошло. Я заглянула внутрь шкатулки и увидела еще две такие же, но меньшего размера.
Минори посмотрела через мое плечо и с сожалением вздохнула:
— А дальше что? Шкатулки еще меньше?
Я вытащила новые коробочки и поставила их на столик. И тут же удивленно приподняла бровь: трёх остальных шкатулок на столе больше не было.
— Ничего себе… — пробормотала подруга.
Я принялась рассматривать новые шкатулки. Их также украшала изящная роспись: миниатюрная гейша и самурай в боевой стойке с катаной.
— Не знаю, что именно мы сейчас выбираем, но я за гейшу, — тряхнула головой Минори. — Говори, что хочешь, но только не самурай.
Я пожала плечами:
— Хорошо, — и потянулась открыть шкатулку.
— Подожди! — Минори схватила мою руку. — Может все таки сначала обдумаем и обсудим?..
— Ты же только что сказала, что не согласишься на самурая? — я мрачно посмотрела на подругу.
— Да, но… Может, тебе в голову придут убедительные аргументы за самурая…
Я тяжело вздохнула.
— Пока не приходят. Давай выберем гейшу. — Я действительно не знала, что могут означать эти рисунки, но воин с катаной выглядел угрожающе.
Я открыла шкатулку, и та снова оказалась пустой. Вот только на столе внезапно появились изящная кисть, стопка бумаги васи [35], брусок туши, тушечный камень и маленький кувшинчик с водой.
— И что мы должны делать? — Минори огляделась.
Я тоже. Комната была абсолютно пустой, только столик и письменные принадлежности. Отодвинуть фусума я пока не пыталась, помня о первом… кайдане.
— Смотри! — воскликнула Минори. Я проследила за ее взглядом, и увидела, что на одном из листков васи что-то проявилось.
Мы подвинулись ближе и прочитали выведенную каллиграфическим почерком надпись. Я поморщилась.
— Что мы готовы поставить? — Минори наклонила голову набок, а потом нервно усмехнулась: — Эх, не зря мама в детстве водила меня на уроки каллиграфии.
Девушка присела у столика и, капнув в тушечницу воды, начала аккуратно водить по камню бруском. Через пару минут Минори обмакнула кисть в тушь и, одобрительно кивнув, занесла руку над васи, держа кисть перпендикулярно листу.
— И на что мы будем играть? — выдохнула Минори. Рука с кисточкой задрожала.
Я, задумчиво нахмурившись, присела рядом.
— Знания по истории или литературе сойдут? На медицинском они не так нужны, — отозвалась я.
— Несмешно, Хината, — простонала Минори. Она казалась нездорово бледной. — Я не хочу терять ни зрение, ни слух, ни речь…
— Еще не факт, что потеряешь. Ладно, давай так, нам не надо ставить что-то каждой. Достаточно предложить что-то одно. Поэтому давай ставить по очереди. Я начну.
Минори зажмурилась и через пару мгновений кивнула.
Нахмурившись, я задумалась. Что бы поставить? Что для меня более ценно, а что менее? Грудь пронзила острая боль, так что я зажмурилась. Самое дорогое я уже потеряла. Что еще терять?
Зрение, осязание, слух? Я потеряла брата и живу без него, неужели не справлюсь с жизнью, к примеру, без голоса?
Я подвинулась ближе к Минори и, забрав у нее кисточку, — возможно, слишком резко, — вывела два иероглифа: 嗅覚 [36].
— Обоняние? — Минори обхватила лицо руками. — Почему обоняние?
— Если потеряю — смогу пережить. Остальные органы чувств мне нужнее, особенно здесь. А своими знаниями я слишком дорожу.
Особенно воспоминаниями. Хотя, возможно, было бы проще, сумей я просто избавиться от всех них…