Канашибари (СИ)

Харада явно очень хотел победить. Хотел победить любой ценой. Может, хоть это могло сподвигнуть его спасти Имаи.
— Ты права. Вот только шансы спасти его слишком низкие. Риск неоправдан. Да и я не хочу умирать. И становиться главной мишенью тоже не хочу, — я услышала, как парень усмехнулся. — И как правильно отметил Имаи, если они его убьют, то кто-то из «полицейских» умрет сам. А это нам на руку.
Меня едва не передернуло. Может, в глубине души я понимала, что двигало парнем, когда он убивал наших соперников, хоть мне была непонятна жестокость убийств. Но вот это — это уже предательство. А предательства я не выносила…
— Где он? — раздался пронзительный крик. — Где?
Из-за второй пристройки выбежала девушка со шрамом на щеке. Ее лицо было перекошено от ярости, а глаза полыхали гневом. Судорожно оглядевшись, девушка остановила взгляд на мертвом парне, и что-то в ней как будто надломилось. Она пронзительно закричала и, кинувшись к лежащему на земле телу, упала рядом с ним на колени. Из ее горла вырывались хрипы и сдавленные рыдания, но слез не было. Блондин быстро отвернулся, Имаи зажмурился и, казалось, сам пытался сдержать слезы. А я могла лишь наблюдать за всем происходящим со стороны.
Спустя пару минут девушка затихла. Воцарившаяся тишина казалась звенящей, и Имаи открыл было рот, чтобы, скорее всего, снова начать доказывать свою невиновность.
Однако он не успел. С удивительной быстротой девушка вскочила на ноги и, в пару шагов подлетев к Имаи, вонзила короткий нож ему под рёбра. Из открытого рта парня брызнула кровь, Имаи закашлялся, но девушка снова вонзила нож, на этот раз прокрутив его. Глаза Имаи, полные боли, закатились, и он повалился на бок. Из его горла вырывались хрипы, а затем приглушенное бульканье. «Полицейский» его больше не держал, а, отступив на шаг, с легким испугом смотрел на девушку со шрамом.
Блондин поморщился:
— Зачем, Кацуми?.. — с легким сожалением протянул он, но сожалел точно не из-за смерти человека. — Я бы сам это закончил.
— Это был мой брат, Шоичи, — прошипела Кацуми, с ненавистью и презрением смотря на мертвое тело Имаи, — я жалею только о том, что в порыве гнева убила это ничтожество слишком быстро. Надо было…
Девушка не смогла договорить. Она захрипела и схватилась за горло. Шоичи испуганно посмотрел на Кацуми, как и третий «полицейский». Лицо девушки покраснело и пошло пятнами, она царапала горло и оглядывалась расширившимися от ужаса глазами. Затем повалилась сначала на колени, продолжая хвататься за горло, а затем и набок. Спина девушки выгнулась, когда Кацуми впилась ногтями в землю, затем, снова упала, продолжая хрипеть.
Шоичи побледнел и стоял, раскрыв рот. Он явно был ошеломлен. Я тоже словно потеряла дар речи.
Пара мгновений, и Кацуми затихла. Она лежала на спине, смотря на темное небо остекленевшими глазами.
— Кацуми? — сдавленно проговорил Шоичи, и в его голосе послышалось неверие. Но затем в глазах мужчины загорелись боль и отчаяние. — Кацуми! — закричал он. — Нет, нет, нет!
Блондин упал на колени и принялся трясти девушку за плечи, словно пытался разбудить. Однако та уже была мертва.
— Почему?! Что случилось? — страшным от гнева голосом выкрикнул Шоичи.
Словно бы в ответ отовсюду и одновременно ниоткуда раздался знакомый ровный голос:
— Полицейский Морита Кацуми убила вора. Она вычеркнута из кайдана.
— Вычеркнута?.. — прохрипел второй «полицейский». — Этот парень не был убийцей… Кацуми… Ты даже не смогла отомстить перед смертью.
Шоичи сжал руку девушки, а затем аккуратно закрыл ей глаза.
— Я об этом позабочусь, любимая. Прощай…
Шоичи аккуратно поднял девушку на руки и пошёл в сторону внутреннего двора. Оставшийся «полицейский», бросив растерянный взгляд на Имаи, поднял тело брата Кацуми и с трудом потащил его следом за своим лидером.
А я продолжала стоять, ощущая легкое прикосновение острого лезвия на шее, не в силах ничего изменить. От потрясений и ужаса я даже забыла, что мне почти что угрожают смертью.
Я стала свидетелем ещё двух жестоких, бессмысленных смертей.
 
Когда «полицейские» скрылись из виду, и прошло ещё некоторое время, Харада отстранился и легко толкнул меня в спину.
Я резко повернулась к нему и отошла на несколько шагов. Парень смотрел на меня ничего не выражающим взглядом, словно задумался и уже позабыл обо мне и о том, что держал кинжал у моего горла. Развернувшись, он поспешно ушёл.
Только когда этот убийца перестал быть в поле моего зрения, я повернулась и на ослабевших ногах подошла к телу Имаи. Это было рискованно, но в тот момент меня больше заботило другое. Я перевернула тело союзника на спину и закрыла ему веки. Затем вытерла кровь вокруг рта.
И пошла дальше. Сначала я лишь медленно переставляла ноги, но затем побежала так быстро, как только хватало сил. Я не хотела попасться «полицейским», но ещё больше хотела убежать от того проклятого места.
Однако воспоминания об увиденном, я была уверена, станут преследовать меня. Осталось только узнать, как долго — это должен был решить исход кайдана.
— Прошёл час, — обьявил все тот же ненавистный голос, вызвав у меня приступ головной боли.
Сначала я не понимала, куда бегу. Однако затем мне удалось вернуть привычное хладнокровие. Я была разочарована собой из-за того, что потеряла контроль, расклеилась, поддалась эмоциям. Но в глубине души заступалась за саму себя: поступок Минори выбил меня из колеи, а эти убийства сделали все еще хуже.
Я поднялась на галерею, ведущую из синдэна в западные комнаты, и остановилась. Внимательно прислушалась, однако все заглушал шум крови в ушах и стук бешено колотящегося сердца. Сжав зубы, я отодвинула сёдзи и оказалась в комнате, очень похожей на ту, где я встретила Эмири. Я взяла лежащий на низком столике кинжал, но затем отбросила почти что с отвращением так быстро, словно рукоять обожгла мне пальцы. Даже на этом отполированном лезвии мне мерещились пятна крови.
Я прошла дальше, во вторую комнату, и задвинула за собой дверь. Тяжело выдохнув, привалилась спиной к стене и сползла на пол.
У меня не осталось сил.
Мышцы ног, казалось, весили тонну, руки дрожали, а голова болела после столкновения с землей. Я даже не обращала внимания на жжение от многочисленных ссадин и царапин — это казалось мелочью.
Я сидела и думала. Обо всем и одновременно ни о чем. Словно бы кто-то высыпал мои воспоминания из большой коробки на пол и, перемешав, показывал мне картинку за картинкой.
Мы с Минори в библиотеке готовимся к выпускным экзаменам. Вокруг ещё множество склонившихся над книгами и конспектами голов. Я не помнила ни звука, лишь запах легких цветочных духов Минори.
Казухико слушает, как я играю на скрипке. Репетирую за день до концерта. Судя по выражению его лица, получается у меня очень и очень плохо, но я знаю, что брат просто надо мной издевается. После того, как в воздухе застывает последняя нота, лицо Казухико разглаживается, и брат искренне аплодирует. А я спокойно смотрю на него, хотя внутри разливается тепло.
Лицо Кацуми искажает гримаса боли, ненависти и отчаяния. Она выхватывает кинжал и каким-то слишком уж ловким движением вонзает его в живот Имаи. А затем, не дрогнув, снова ранит ни в чем не виновного парня, жестоко прокручивает кинжал, намеренно причиняя больше боли. И кровь пропитывает футболку.
Из оцепенения меня вырвал звук шагов. Тихий, но легко различимый, как будто человек не скрывался — просто у него была такая походка.
Я напряглась и, уперевшись руками в татами, встала на ноги. Невольно нашла взглядом открытое окно, поморщившись от неприятного чувства дежавю. Тихо проскользнула к двери и, прихватив средней длины меч, я прижалась спиной к стене. Убивать я никого не хотела, но и умирать тоже. А если пришёл Харада…
Дверь отодвинулась, и я, резко выпрыгнув, выставила оружие вперёд.
И встретилась взглядом с распахнутыми от страха глазами Минори.
Меч выпал из моих рук, и я невольно сделала два шага назад. Минори же застыла, как будто увидела призрака. Какое-то время мы стояли, не шевелясь, и сверлили друг друга глазами. Не знаю, сколько это длилось: несколько секунд или же несколько минут. Однако я очнулась первой.