Канашибари (СИ)

Вернее, в душе проснулись злость, обида и разочарование, ушедшие на некоторое время на второй план.
— И что стоишь? Не хочешь помочь своей команде победить? Давай, арестуй меня.
Минори слегка отшатнулась, как будто я ее ударила. Это разозлило меня ещё сильнее. Я даже забыла, каково это — переживать такие яркие чувства. Какие-то, помимо горя.
— Не надо так на меня смотреть. Или ты думала, что я приму тебя с распростертыми объятиями?
Минори закусила губу. В ее глазах сквозила неуверенность, словно девушка не могла подобрать верных слов, но размышляла над тем, что сказать. Однако затем выражение ее лица изменилось. Черты как будто заострились, а в глазах загорелись недобрые огни.
— Это ты не смей так на меня смотреть, Хината! — зло бросила Минори. — Хотя, наверное, я должна радоваться? Ты наконец-то посмотрела на меня иначе, не как обычно!
— Что ты имеешь ввиду? — процедила я, сдерживая крик.
Минори наигранно рассмеялась:
— А то, что ты всегда смотрела на меня или безразлично, или снисходительно! А, я забыла, иногда ещё раздраженно! Как будто бы я была маленьким ребёнком, а ты вечно занятой взрослой, которая вынуждена со мной возиться!
— Что за бред…
— А что, не нравится правда? Не знаю, почему я не сказала раньше, как устала от тебя! Хотя точно, ты же была в депрессии! Бедная-несчастная Хината, вокруг которой все должны ходить на цыпочках! Но я все равно была рядом! Все равно пыталась помочь тебе, поддержать, подставить плечо!
Я невольно раскрыла рот от удивления. И возмущения. Оно волной поднялось внутри меня, накрывая с головой, и я не смогла сдержаться. Боль от чувства несправедливости уколола сердце.
— Бедная-несчастная? В депрессии? У меня погиб старший брат! Дорогой мне человек! — я все же сорвалась на крик, и в конце фразы мой голос сорвался. — А твоя помощь была бесполезной! Слова утешения? Приглашения развлечься? Постоянные оптимистичные заверения? Это все было нужно тебе! Не мне! Но я понимала, что так тебе становится легче, и терпела!
— Вот именно! Я знала, что ты вечно меня терпела! Так набралась бы смелости и сказала мне это в лицо! И закончила бы эту дружбу! — голос Минори надломился, став ещё выше.
— Но ведь я все равно эту дружбу ценила! — закричала я, почти срывая голос. — Несмотря на то, что часто ты меня раздражала и напрягала! Ты была моей единственной подругой!
Минори открыла и закрыла рот. По ее лицу снова пробежала тень неуверенности, однако затем девушка поджала губы и отступила на шаг.
— Да, единственной. Только поэтому ты продолжала дружить со мной. Никто больше не хотел терпеть твой эгоистичный характер.
Эти слова ударили больнее предыдущих. Потому что на этот раз в них была доля правды. У меня не было больше подруг, потому что я в них не нуждалась. Но также я всегда считала, что не смогу ни влиться в чужую компанию, ни создать свою. Я всегда была уверена, что никто бы не захотел принять меня. Кроме Минори. Она знала о моих сомнениях. И ударила по больному месту.
— Но в итоге даже ты меня бросила… — охрипшим голосом произнесла я.
Теперь больно стало Минори. Я увидела это по ее глазам. Как и желание защитить и оправдать себя. Девушка подалась вперёд, чтобы снова что-то мне сказать, но тут кто-то холодно бросил:
— Очень жаль вас прерывать, но времени на разборки нет.
В комнату, отодвинув Минори, зашёл Шоичи. Посмотрев на меня, он холодным тоном произнес:
— Тебе со мной не справиться, так что лучше сразу дай себя арестовать. Так всем будет проще.
Я не стала дожидаться даже конца первой фразы и рванула к окну. Этот путь мне, к сожалению или к счастью, был уже знаком. Однако как только я оказалась перед окном, в нем появилось лицо ещё одного участника из команды «полицейских». От неожиданности я отшатнулась и, споткнувшись, едва не упала на спину.
От злости я сжала зубы. И резко развернулась, встав спиной к углу. Так я видела и Шоичи, и второго «полицейского», который продолжал со скучающим видом стоять снаружи.
— Попросил же не усложнять, — с легкой нотой раздражения бросил Шоичи. Он двинулся в мою сторону.
 
Бежать мне было некуда. Я была в ловушке, и на этот раз — безвыходной. Мне действительно было не справиться с Шоичи, тем более, что неподалеку стояло подкрепление. Однако просто сдаться?..
Нет. Перед тем, как меня арестуют, я собиралась оставить хотя бы пару синяков на этом «полицейском».
Когда Шоичи оказался совсем близко и протянул ко мне руку, я поднырнула под неё и, скользнув вперёд, ударила мужчину локтем под рёбра. Он зашипел, но не думаю, что смогла ударить его действительно сильно. Однако я не тратила время на лишние размышления, а бросилась вперёд, к двери. Я подозревала, что никого третьего рядом не было. На пути стояла только Минори, но оттолкнуть ее не составило бы труда.
Рука «полицейского» вцепилась мне в волосы и дернула их назад. От резкой боли у меня из глаз брызнули слёзы, и я повалилась на спину, но осталась наполовину висеть, наполовину стоять. Шоичи дернул ещё раз, вверх, и я встала на ноги. Затем он толкнул меня к стене. Я резко развернулась и выбросила вперёд руку, целясь куда-то в лицо Шоичи, однако удар вышел неуклюжим, и «полицейский», с легкостью перехватив мою руку, зло рассмеялся.
Однако я, не обратив на это внимания, и со всей силы пнула Шоичи под колено. Он не ожидал этого, а потому пропустил пинок, который вышел достаточно болезненным. Прошипев ругательство, Шоичи коротко и резко ударил меня по лицу, и я упала на спину.
В ушах зазвенело, скула горела. К счастью, «полицейский» не приложил всей силы, и кость осталась цела. Я зло посмотрела на Шоичи и столкнулась с его раздражённым и снисходительным взглядом.
— Мне это уже надоело, — бросил «полицейский» и сделал шаг ко мне, однако резко остановился. На его холодном лице проступила задумчивость, а затем злорадство.
Секунду помолчав, Шоичи, не оглядываясь, бросил:
— Арестуй ее сама.
Только спустя пару секунд до меня дошло, что он обратился к Минори. Вернее, приказал ей. Минори вздрогнула и, отшатнувшись, испуганно посмотрела в мою сторону, как будто это я могла причинить ей вред.
Но я понимала, что, несмотря на свой поступок, Минори не хотела переступать следующую черту. Снова предавать меня.
— Ты оглохла? — уже грубее произнёс Шоичи.
— Я… нет, я не могу, не хочу, — Минори старалась говорить ровно и спокойно, однако ее голос заметно дрожал.
Шоичи усмехнулся.
— В правилах ничего не говорилось о том, что полицейский не может убить полицейского. А что не запрещено, то разрешено. Зачем мне в команде предатель?
Минори побледнела:
— Я не предатель! — её голос сорвался.
— А кто ещё, если помогаешь противнику? Не думай, что это пустые угрозы. Мне уже приходилось… избавляться от предателей.
Я вспомнила, как вели себя Шоичи, Кацуми и ещё один «полицейский». И поняла, что, действительно, лишать кого-то жизни им явно было не впервой. Уверенность и жесткость, с которой держался Шоичи. Ловкость и четкость, с которой Кацуми нанесла удар ножом. Бесстрастность, с которой третий «полицейский» отпустил смертельно раненного Имаи, а до этого держал кинжал у его горла.
Я не могла позволить им убить и Минори.
— Минори, помнишь, что я сказала тебе тогда в больнице? После выпускного?
Подруга посмотрела прямо на меня, и я увидела в ее глазах слёзы. Она помнила.
А потому сначала медленно, споткнувшись, а затем почти бегом приблизилась ко мне. Я протянула обе руки, и Минори обхватила мои запястья своими холодными пальцами.
На мгновение я как будто провалилась в пустоту. Не было ни света, ни воздуха. Я не чувствовала даже своего тела.
Затем все прекратилось, и я ударилась коленями о землю. Оглядевшись, поняла, что нахожусь в тюрьме… И сделала глубокий вдох, поняв, что действительно какое-то время не могла дышать.
Как такое было возможно?
— В первый раз? Сейчас пройдёт, — с печальной улыбкой сказала мне полная женщина из моей команды, и в её голосе послышалась забота. Женщина сидела, поджав ноги, у одного из фонарей, подальше от двух охраняющих нас «полицейских». Рядом с ней стояла, нервно переступая с ноги на ногу, женщина, которая когда-то занималась бегом. Её взгляд то и дело возвращался к синдэну.