Последняя из рода Леер - 3 (СИ)
— Ты не она, — наконец выдохнул парень.
— Ну, слава Всевидящей! — воскликнула я, но нож убирать не спешила. Мало ли…
— Я прошу прощения за свою бестактность.
Интересно, это он так называет. Бестактность?! Видимо, сомнения отразились на лице, потому что его взгляд из враждебного стал виноватым, и он заговорил:
— Прошу прощения, синьорина, я принял вас за другую. Вас сейчас же накормят и проводят туда, где вы живете.
И этот гад собрался уходить. Ну уж нет!
— Эй, эй! А ну, стоять! Я не для того позволила себя похитить, чтобы просто так все забыть. Я хочу знать, зачем вы это сделали и за кого меня приняли.
— Простите, синьорина, но это не ваше…
— Эх, ты меня сейчас достанешь, — перебила я и кинула свой атами прямо в него. Думала, увернется, а этот псих так и остался стоять. Пришлось спасать. Выставила щит. Атами увяз в вихре и упал на пол. Зато я почувствовала, что еще на шаг приблизилась к встрече с Азраэлем. Побледнела даже.
— Синьорина, вам плохо? — испугался новый знакомый.
Еще как плохо. Особенно от встреч с такими тупыми…
Нас прервали. В комнату вошла девушка в сопровождении еще одного красавца. Правда этот был так же темнокож, как и все остальные. Зато девушка была очень похожа на своего… брата?
— Карим, что случилось? Ты просил меня…
Девушка умолкла на полуслове и словно принюхалась, а потом ее руки задрожали, а голос сорвался на стон.
— Карим, с кем ты?
— Успокойся, Нэйна. Все в порядке. Это не то…
Но девушку затрясло. А я стояла там и совершенно ничего не понимала. Только спина покрылась липким потом страха, не моего. Девушки.
— Простите, я могу помочь?
Едва я заговорила, как девушку словно переключили. Она расслабилась и перестала дрожать. И снова слова:
— Это не она.
— Вы можете мне объяснить, наконец, что происходит?
Оба мужчины посмотрели на меня, один все также виновато, другой настороженно, а когда я, наконец, рассмотрела девушку, то поняла. Она слепая.
* * *В день свадьбы Мила нервничала, как никогда. Боялась, что что-то пойдет не так. Но Майк был рядом. Поддерживал, уговаривал, ободрял. И она цеплялась за него, как за последнюю надежду. Церемония должна была состояться в храме богини. Мила никак не могла понять, зачем Лестару нужен был полный союз. Чтобы наказать? В его искренние чувства она никогда не верила. В одержимость, желание обладать — да. Но не в чувства.
Полный, неразрушимый союз был своеобразным ритуалом. Он соединял судьбы. Его нельзя было расторгнуть. Никак. Разве что смерть… Мужчина давал клятву защищать, оберегать, обеспечивать, но ни слова о верности, любви, преданности. Зато женщина просто обязана была подчиняться, быть преданной и верной. Мила пыталась переделать клятву. Потому что те слова, которые говорили пары перед богиней, приобретали материальность. Если мужчина клялся защищать, то нарушение клятвы каралось смертью. То же касалось и женщины. Поэтому принцесса всю ночь перед свадьбой сидела над строчками. Думала и меняла, зачеркивала и снова вносила. А когда уже почти отчаялась, строчки сами собой сформировались в ритуальную фразу. Видимо, богиня поняла и поддержала ее задумку. Страшно, опасно, но либо так, либо смерть. Другого выхода просто не было.
И вот настал час икс. Принцессу облачили в шикарное белое платье, подол которого был усыпан драгоценными камнями, на голове диадема, вуаль на лице и множество гостей. Она даже анвар видела в толпе. Послов из Велеса. Жанны и Зака не было. А жаль. Единственные близкие люди.
Лестар стоял у жертвенного огня и весь лоснился от удовольствия. Жрец богини начал церемонию, как только девушка подошла к алтарю. Говорил долго, муторно и заумно. Хотелось сказать ему, чтобы не тратил время на весь этот бред, но пришлось молчать и наблюдать, как от его слов все ярче разгорается огонь. А потом пришла пора клятв.
Лестар сказал именно то, что она и ожидала:
— Обещаю защищать, оберегать, и поддерживать в начинаниях, приносящих пользу стране, до тех пор пока не родится наследник.
Да, многие не заметили этой его оговорки, а она поняла и заскрежетала зубами.
Дальше настала очередь принцессы.
— Обещаю оберегать, защищать, поддерживать в начинаниях своего любимого мужчину, быть преданной и верной ему, пока смерть не разлучит нас.
Оговорка, точно такая же, как сделал Лестар, но она давала надежду, что все получится. Богиня приняла клятвы, о чем свидетельствовал поменявший цвет с желтого на синий, огонь. А потом Лестар откинул ее вуаль и поцеловал у всех на виду.
— Вот и все, — радостно сказал Майк, и Мила была с ним согласна.
— Как ты думаешь, та клятва…
— Не волнуйся. Я проконсультировался кое с кем насчет этих клятв. Богиня воспринимает их именно так, как они были сказаны. У нее все будет хорошо. А вот когда полюбит, придется исполнять свои клятвы. Но это уже другая история. Ты бы накинула капюшон, а то, не дай Всевидящая, они узнают тебя.
— Не узнают, — улыбнулась Мила, — Они все сейчас смотрят только на них.
— И какой же сюрприз ждет Лестара, когда он все поймет. Хотел бы я на это посмотреть.
— А вот я бы не хотела. Век бы его не видеть, — ответила Милава и, так же как и все, восхитилась красотой невесты, которая сейчас ступала по усыпанной лепестками роз ковровой дорожке и счастливо улыбалась, но в зелени ее глаз то и дело вспыхивали карие всполохи настоящей радужки.
* * *Он пришел, чтобы просто убедиться, посмотреть еще раз и окончательно разорвать свою душу на тысячи кусочков. Знал, что не должен, что это будет тяжело, невыносимо. И все же пришел и жадно вглядывался в нее. Как же она была прекрасна в этом своем белом платье. И улыбалась именно так, как он любил. Он все в ней любил. Даже сейчас. И не мог насмотреться, оторвать глаз, развернуться и уйти, хотя снаружи ждал Аен, и все это было очень опасно. Лестар уже давно начал на него охоту, и не успокоился даже сейчас. Зачем? Он раз за разом задавал себе этот вопрос. Ведь этот чертов принц получил все, что так отчаянно желал он.
А эти клятвы… Она была искренна, а этот гад вложил в них такую малость. Если бы он стоял сейчас там, то сказал бы, что клянется всегда оберегать, защищать, быть верным, преданным и любящим. И любить ее всегда, даже после смерти. А потом он вспомнил, что она наговорила ему тогда. Вспомнил ее глаза, и пришла ярость, сминая любовь, и боль. Ему хотелось доказать ей, насколько она была не права, заставить проглотить те злые слова, пожалеть о них, сожалеть всю жизнь, просить, нет, умолять о прощении. И он докажет. Сделает все. Пройдет через ад, но встретится с ней снова. Но уже не как раб, не как побратим, а как кто-то другой. И в глазах будет только холодная ярость, желание наказать за все, за каждое сказанное слово, за этот день, за ложь, за каждый поцелуй. И он накажет. Заставит ее страдать так, как страдает он сам. Выжжет в ее душе те же раны, что она выжгла в его. Когда-нибудь.
Глава 7
Нэйна и Карим, как я предполагала, оказались братом и сестрой. Он моряк, капитан этого замечательного судна. Всю свою жизнь провел в море. Сестра с родителями жила на Белом острове. И все было хорошо, пока однажды он не вернулся домой из долгого плавания, а их деревни больше нет. Все было выжжено и даже некому сказать, выжил ли кто, и что случилось. Он стал по крупицам собирать информацию, а потом выяснил, что это безликие. Эти твари часто совершали подобные набеги. Зачем и почему, никто не знал.
А потом он оставил свое судно, команду, прежнюю жизнь и бросился в Легорию, надеясь там найти хоть часть ответов на вопросы, которые снедали его душу. Десять лет он искал ответы, обретал и терял надежду вновь и вновь, пока однажды случай не свел его с повстанцами. Они и рассказали ему, что, возможно, его сестра жива. Ходили слухи о слепой девочке, провидице, которая жила во дворце и предсказывала своему господину будущее. Он рванул туда. Повстанцы помогли с документами, легендой и вот уже во дворце обретается новый рыцарь, готовый служить безликим верой и правдой. А чтобы доказать свою преданность, он готов встретиться с той самой провидицей, которая не хуже читателей душ может отличить ложь от правды. Он решил тогда: все или ничего. Жизнь или смерть. Потому что устал за эти десять лет вновь и вновь погружаться в море отчаяния.