Попадос (СИ)

Мы заказали столько всего вкусного, что даже совместными усилиями не смогли съесть эти прекрасные и красивые блюда. Но я старательно откусывал от каждого пирожного, постанывая и страдая, что не могу съесть все просто физически.
Даже лакомка Мэдди, любящий сладкое, откинулся на стуле, поглаживая живот, явно наслаждаясь и поездкой, и Парижем, и едой. А когда услышал мои стоны, его рука с живота соскользнула на палочку московской в штанах. Пришлось перестать стонать и наслаждаться сладостями молча.
— Мишук, так что ты выбрал? Куда искать билеты? Море? Достопримечательности? Горы? Желательно, чтобы не надо было лететь, огибая всю Землю. Время — деньги. — И я нахмурилась, снова ощутив внутри часики, которые тикали, отсчитывая часы до разлуки.
— Не хотелось бы провести все время с тобой в самолетах, милый.
— Тогда Лондон! Однозначно! И в Дублин потом, можно? Дэдди, ну плииииз, — заскулил Мишка, умильно корча мордочку. Там всего полтора часа на самолете, Ли! А из Дублина в Москву — четыре часа с хвостиком. Можно взять на послезавтра ночной рейс, а?
Я прижала Мишку к груди и поцеловала в макушку, потрепав его по волосам. — Конечно можно, милый.
Русскоязычные посетители ресторана стали на нас странно поглядывать, откуда-то донеслось — «а мелкому есть восемнадцать хоть?.. надо сообщить в полицию… безобразие…»
Да уж, наши обнимашки бесследно не прошли. Мы заплатили по счету и поплелись в гостиницу, не пропуская магазины. Невозможно было побывать в Париже и не зайти в них, пусть мне даже придется для этого ползти.
— Ма! Я щаз сдохну! Устал пипец как! Имел я ваши магазины… в… к… на… ну, ты поняла! — Мишка сел прямо на пол в очередном бутике и заморенно посмотрел на меня. — Кстати, у меня еще сегодня сеанс связи по скайпу с Алисой через… — он посмотрел на часы. — Пля! Через сорок минут. Ма! Я в гостиницу, тут уже рядом. Можно, я сам?
— Позволь, провожу тебя, — Мэд посмотрел на меня, спрашивая взглядом моего согласия.
— Мишук, закажи билеты пока в Лондон, можно на раннее утро, чтобы времени не терять. — Я погладила Мишку по волосам и поцеловала в нос. — Мэдди, буду в этом магазине, дождусь тебя тут. Никуда не уйду! Честное омежье! — И провел рукой по его небритой щеке, покалывающей щетиной мою ладонь.
Мэд быстро поцеловал ее и, взяв все наши покупки, скрылся с Мишкой за дверью.
Когда Мэд вернулся, я ошарашил его своей идеей, которая поселилась у меня в голове уже давно.
— Милый, хочу сделать тебе подарок: cерьгу в ухо. Я так давно мечтаю, чтобы ты был, как настоящий пират. Это мой кинк. А если тебе не понравится, ты просто вынешь сережку и залечишь шрам медиксом. — Глядя на его приподнятые брови, добавил: — Это мой кинк, Мэдди. Помнишь, как ты просил не обрезать мои волосы? Я же мучаюсь, отращивая эту часть. Ну, пожааалуйста, Мэдди! — Я обнял его за шею и поцеловал, тесно прижимаясь всем телом и заглядывая в умопомрачительную зелень его глаз.
— Конечно, милый, — хрипло выдохнул Мэд. — Для тебя все, что захочешь, энго.
В салоне, находившемся по соседству с бутиком, мы выбрали подходящую серьгу-капельку с зеленым изумрудом, и пистолетом прокололи Мэдирсу левое ухо.
Мэд только поморщился, но стерпел.
— Мой пират! — Я забрался на сидевшего в кресле Мэда, глядя на него горящими глазами, и поцеловал его страстно, возбуждающе, едва сдерживаясь, чтобы не завалить тут же и оттрахать прямо в салоне.
Мастер, прокалывающий Мэду ухо, с ярко выраженными лазурными предпочтениями, глядя на нас, очень колоритно смотревшихся вместе, резко выдохнул и поправил что-то в паху.
Это заставило меня оторваться от мужа и, потянув его за руку, поволочь в гостиницу.
Заглянув к Мишке в номер, мы увидели его счастливо болтающим с Алисой. — Ой! Давай я познакомлю тебя с ма… — чуть не прокололся Мишук, весь на эмоциях и радостях, но я замотала головой и замахала руками, указывая на то, что в таком виде меня с Алисой знакомить не надо.
Хы. «Мальчик жестами объяснил, что его зовут Хуан».
Мишка встрепенулся, покраснел, и добавил, глядя на Алису: — Ой, прости, но я позже познакомлю, ладно? — Потом оторвался от скайпа и сообщил, что забронировал билеты на шесть утра, чтобы мы были готовы.
 
Мы с Мэдом пошли к себе в номер, находящийся напротив Мишкиного, где я планировал отдохнуть и преподнести мужу еще один подарок. Париж — это любовь. Мне хотелось, чтобы Мэду запомнилась вся наша совместная поездка, каждой своей минутой.
====== 36. ======
 Комментарий к 36. НемножЕчко пвп.
— Мэдди. Срочно нужен твой совет. Мне так много всего надо взять с Земли… Я не знаю, что делать. Хочу набрать разных семян, чтобы прорастить на Элькоре. И кофе. Саженцами, чтобы наверняка прижились и росли. И уже готовый, в зернах. И котика хочу. Буса забирать не стану, а вот маленького котеночка — очень хочу. И собачку. Но понимаю, что животных брать нельзя не потому, что запрещено, а потому, что они там будут одни из своего вида.
Cела на кровать и расплакалась. Взрослая же баба. Включила свои хочухи на полную громкость и рыдает тут.
Мэд завалил меня на кровать и лег сверху, придавливая и целуя мокрое лицо.
— Ли, мальчик мой, не плачь, маленький. Все возьмем, что хочешь. Кроме животных. Их придется оставить.
Слезы быстро высохли. Сережка с зеленым камушком покачивалась в ухе Мэда, притягивая взгляд, и возбуждение пузырьками поднималось из живота вверх, вверх, щекоча изнутри предвкушением. Горячие губы ласкали мою шею, пальцы рук оглаживали тело, а взгляд, переполненный любовью и обожанием, согревал душу.
Я положила руку ему на губы, останавливая:
 — Мне надо в душ, милый.
Уходя в душ, прихватил с собой несколько пакетиков из магазинов. Хорошенько смыв с себя усталость и грязь, вытерлась и достала из них подарок для Мэда: чулки, пояс с подтяжками и корсет. Нет, надевать это все я буду на себя, порадовать визуалом мужа. Но, блин… на нем это смотрелось бы просто охуенно. Как бы заставить померить? Но это потом. А сегодня — все для моего Мэдди. Натягивая чулки, разглаживая их на ногах, я вспоминала давно забытые ощущения от прикосновения этих прекрасных вещичек к телу. С корсетом пришлось повозиться, застегивая на крючки. А белые кружевные трусишки-стринги, после укладывания вставшего члена, красиво облегали мою задницу, подчеркивая круглые полупопия. Хорошо, что при эрекции яички подобрались и аккуратно прижались трусишками. А то свисало бы два мешочка из стрингов.
Я улыбнулся. Люблю во всем находить позитив.
Сверху на всю эту белую прелесть, так идущую к моим рыжим волосам, решил ничего не надевать. Порвет. Как пить дать, порвет. Я ту ночнушку, разорванную на консумации, до сих пор вспоминаю. Как можно портить такие прекрасные вещи?
Выйдя из ванной, прошел под взглядом раскинувшегося на кровати, все еще в одежде, Мэда, перебросил косу через плечо и стал распускать ее, медленно проводя по прядям, пока не освободил все волосы. Качнул головой, перебрасывая освобожденную гриву за спину чувственным жестом. Откинул голову назад, ведя рукой по шее, спускаясь к открытым соскам, провел рукой по корсету, и погладил член, опуская голову и ловя взгляд Мэда. О, да! Эффект разорвавшейся бомбы. Как я и хотел.
Мэд стремительно соскочил с кровати и подошел ко мне, оглаживая руками корсет, задевая соски. Обошел вокруг, проведя горячей рукой по члену, бедрам, открытым стрингами ягодицам. Встал передо мной и опустился на колени, гладя ноги в чулках и утыкаясь лицом в пах.
— Какой же ты прекрасный, мой Ли! Ты как волшебное создание, неизвестно за какие грехи доставшееся мне!
Нежные поцелуи в открытые участки тела, в живот, открытый корсетом, в фаллос, прикрытый кружевами.
Мэд застонал, чувственно, и стон был похож на мучительный, выстраданный, болезненный, от обладания совершенной красотой.
— Мам! — Стук в дверь заставил нас дернуться и раздосадованно выдохнуть обоих. — Идем в кафе, мы же договаривались!
— Мишук, подожди нас в лобби, мы оденемся и скоро придем. — Я старался говорить без дрожи в голосе, убедительно, как обычно.