Дебют (СИ)

— Согласен, — ответил Мезинцев. — Либо иную группу подыщем. Всё-таки есть особенности языков. А Судоплатов, к сожалению, знает только французский и немецкий. И к слову, может следует поднять шумиху вокруг покушения спланированного норвежцами? Да, террористы являются дипломатами Норвегии, но они ведь совершили серьёзные преступления. Попытка покушения на императора, да или… — начал было он, но я его поправил.
— На тот момент я ещё не был императором, — усмехнулся я.
— Не имеет значения. Такая наглость должна быть наказана. И неважно кто: британцы, французы, норвежцы… Надо показать, чтобы каждая сволочь понимала, что за покушение мы любого достанем, хоть с другого конца света. И накажем их!
— Они будут наказаны, по крайней мере, документы подтверждающие их причастность у нас теперь есть. А если норвежцы выкрутятся, всегда можно отправить группу, и привести зачинщиков в Россию.
— Вот такой подход мне по нраву, заявил Мезинцев, — я этих норвегов, собственными руками давить буду.
— Ага, — усмехнулся я. — Поймаем в сортире, будем мочить в сортире, — процитировал я одного небезызвестного, в моём мире, политика.
Мезинцев на удивление согласно кивнул.
— Как скажете. Почему бы и нет? Можно и в сортире помочить, перед тем как привести наказание в исполнение. Однако хочу добавить, — вдруг опомнился Мезинцев, — операция во французском посольстве бесследно всё-таки не прошла.
— Вы что-то смогли обнаружить? — приподнял я брови.
— Мы нашли фотографию, ту самую, на которой изображён наш «мистер Ха», — с лёгкой улыбкой произнёс генерал.
Я покопался в отчётах и правда нашёл один из рапортов, в котором было приколото фото. Я посмотрел на фотографию, где сидел князь Сангушко, французский посол, и на плече Сангушко лежала рука солидного мужчины с широким лицом и уверенным цепким взглядом. Я откуда-то знал этого человека, хоть и смутно.
— И что же вы можете сказать по этому поводу? — нахмурившись, спросил я, боясь ошибиться с именованием запечатлённого на фотографии человека.
— Ну что могу сказать, это ваш дальний родственник. К слову, он четвёртый на наследование российского престола. Боюсь, что он вне подозрений. Видите ли, не думаю, что человек такого уровня будет участвовать в интересах чужой страны и подрывать боевую готовность. В общем, моё мнение, что это частный снимок. И за это и вправду судить неправильно, — голос его звучал убедительно, однако генерал то и дело поглядывал на меня.
— Да уж, — кивнул я. — Судить так будет неправильно, — повторил я слова Мезинцева, прекрасно понимая, что он не решается говорить прямо, и правильно делает. — Но слежку за ним, устроить мы обязаны. Аккуратно, ненавязчиво. Люди ваши на этот раз попасться не должны.
Не удивлюсь, если этот молодец окажется главным заговорщиком. Если он четвёртый в очереди на наследование престола, ожидать можно чего угодно. А Мезинцев хорош, не расслабляется. Впору подумать что он и правда верит в свои слова. Но корректность он верно проявил, чтобы я не обвинил его в дискредитации дальнего родственника.
— Будет выполнено в лучшем виде! — отчеканил генерал.
  
Глава 6. Важные персоны
 
После обеда вместе с министрами провели запланированное совещание относительно ситуации с Османской империей. Корабли достигли водной границы с турками и только ожидали приказов к действию.
— А какие дальнейшие действия, вы предполагаете, будут верными? — спросил я.
— Если ситуация пойдёт по самому худшему сценарию, — доложил Столетов, — мы будем вынуждены начать обстрел Стамбула.
— Принято. А что касается десанта? — повернулся я к Шилову, который пока ещё исполнял обязанности военного министра. Утверждение Говорова затягивалось так как тот еще передавал дела.
— Одесский военный округ готовит сухопутную армию для десантирования на территории Османской империи, — тут же доложил генерал. — Планируется, что они пойдут по суше через Балканский полуостров. Сербы, как я понимаю… — Шилов взглянул на Аристарха Пылаева, — Готовы оказать любую посильную поддержку.
 
— Я даже не сомневался, — кивнул я.
— Десантные катера готовы будут в любой момент начать загрузку и последующую высадку на территории врага, — поддержал Столетов.
Я тоже повернулся к Пылаеву.
— Ну так что, какие новости от наших турецких коллег? — спросил я.
Пылаев немного поёрзал, но мне показалось, что он на удивление доволен собой.
— Сегодня с утра я провёл беседу с послом, а также с министром иностранных дел Османской империи, — наконец-то начал докладывать он. — Они, как бы это сказать, не были готовы к нашим столь оперативным действиям. И, как мне кажется, растерялись.
— Вот как? — удивился я. — А чего же не ожидали? Что мы будем дожидаться, когда они наших людей в тюрьмах сгноят? Удивительные они люди. И, как мне кажется, очень наивные. В большой политике это редко хорошо заканчивается. Думаю, вы согласитесь со мной?
— Безусловно, — ответил Аристарх.
— Так они ответили что-то? Какова была причина подобных действий? Чего они вообще ожидали, и чего хотели от нас?
— Чего они хотели изначально, боюсь, вряд ли признаются, — произнёс Пылаев. — Однако стоило мне задать этот вопрос, как они тут начали торговаться. Они интерпретируют своё поведение тем, что хотят поднять пошлину за проход кораблей через Босфор.
— А почему тогда они просто об этом не сказали? — усмехнулся я. — Зачем было захватывать корабли и арестовывать экипажи?
Я ещё по прошлой жизни помнил, что в этот период истории турки только и выживали за счёт тех самых пошлин. А о туризме в те времена речи-то особо и не шло.
— Так что мне им ответить? — напомнил Аристарх.
— Как это что? Российская империя не ведёт дела с шантажистами. Это вы можете передать им дословно. — строго ответил я. — Путём ультиматумов. они никогда не добьются уступок с нашей стороны. А вот лишиться Босфора вполне могут. Пускай довольствуются тем, что у них сейчас есть. А если хотят что-то обсудить, то пусть начинают с предложений, а не с пустых угроз.
Пылаев слегка съёжился, будто я его сейчас ругаю. Нет, такой человек на посту министра иностранных дел быть не должен. Нужен человек твёрдый и бескомпромиссный, но являющийся авторитетным. Вроде Сергея Лаврова из моей истории. Эх, на ниве кадров еще работать и работать.
— Они хотели наши карманы пощипать. — продолжал рокотать я. — Как бы мы их не пощипали за кошельки и за их территориальные границы. Опасную игру они затеяли. Вы запоминаете или записываете? — рыкнул я на Пылаева, заставив того вздрогнуть. — В общем, если вам нужно повторить, я повторю.
— Нет нет, я запоминаю и сейчас запишу, — засуетился Аристарх.
Джугашвили и Мезинцев смерили министра иностранных дел задумчивыми взглядами. Похоже они тоже пришли к схожему мнению.
— Пускай сначала освободят наших подданных и наши корабли пропустят. Оговорённую ранее плату, мы готовы заплатить, даже несмотря на то, что они свою часть договора нарушили, причём злостно. После этого пускай выдвигают встречные предложения. Но для начала, я бы хотел услышать, как они намерены загладить данный инцидент. Забывать мы ничего не намерены.
— Принято, ваше императорское величество, — Пылаев мелко закивал.
И чего это он? Вряд ли я успел стать таким грозным императором, перед которым заикаются генералы, а дамы теряют сознание. Слабоват всё же министр. В отставку ему пора.
— Господа министры, господа офицеры, — оглядел я присутствующих, — вам есть что добавить?
Столетов потёр лоб.
— Да турки просто не ожидали, что мы сразу же пошлём флот. Думали, что мы попробуем с ними договариваться, — он качнул головой. — Прошу прощения, о покойных плохо не говорят, но Николай Александрович крайне не любил доводить дело до войны. Мне очень нравится наша (адмирал посмотрел на меня со значением) решительность. Если мы и впредь будем действовать столь же уверенно, никто и не посмеет подумать, что Россия способна дать слабину. И забудут об иллюзии, что в Российской империи сейчас сложный период.