Твоя тайная дочь (СИ)
– Арина… Ари… Родная моя, пожалуйста, выслушай.
– Филипп, наверное, нам надо поговорить, только не сейчас… Мне нужно успокоиться, я не могу… так… – произносит, стирая с лица слезы.
– Я заеду вечером?
– Наверное. Или… Да, заезжай.
Она убегает на улицу. Ее легкие шаги замолкают, возвращая напряженную, густую, как грозовая туча тишину… Работать не получается. Возвращаюсь в кабинет, забираю вещи и еду в лофт. Предварительно звоню Даньке, убедившись, что он там один.
– Ну и рожа… – протягивает он, впуская меня в квартиру.
Голый по пояс, высоченный, немного заспанный, он выглядит задумчивым.
– На себя посмотри, романтик. Выглядишь, как…
– Ну говори, братец. А если серьезно, что случилось?
– Арина увидела Нату в офисе. Был скандал. Данька, я упустил время… Тянул, что-то ждал, думал, сомневался… Мне все это время было плохо без нее. Тоскливо, чудовищно-одиноко, больно… Я пытался все разложить по полочкам и умирал от тоски. Разве так бывает? Меня ведь… Отец силой меня заставил.
– Вот ты на этом и концентрируешься. Гордость тебе не позволяет смириться с выбором родителей. Тебя корежит от возмущения. Как это так? Филиппушку заставили! А он возьми и влюбись! Ты все и всегда делал наперекор. Так привык. Понятное дело, что твоя программа дала сбой. Хватит страдать хуйней, брат. Любишь девчонку? – поднимает на меня взгляд Данил.
– Люблю.
– Так какого хера ты здесь?
– Она попросила приехать вечером. Ей меня много. Мы…
– Ладно, заходи. Я кофе сварю. Кстати, я женюсь.
– Что?! И ты говоришь об этом вот так…
– У меня другая ситуация, брат. Наш брак вынужденный. Я…
– Все-таки решил помочь той девчонке? А как же последствия? Ты о родителях подумал?
– Ничего они мне не сделают – ее папаша и этот старый упырь. Пусть только попробуют подойти. Девчонка уедет в Германию, так что…
Не знаю, что там городит Данька… У него такая в глазах тоска, хоть вешайся. Наверное, так мы устроены – видеть чужую боль и не замечать свою? Легко советовать и ни хрена не понимать, как поступить самим?
– Данька, она нравится тебе?
– Забей, Фил. Че-ерт…
Он обжигает руки, схватив ручку турки. Проливает кофе. Отбрасывает полотенце и протягивает:
– Давай сначала с тобой разберёмся. Поверь, отец не хотел тебя уделать или поставить на место. Почему-то ты воспринимаешь это именно так. А как же счастье? Самое главное – это оно… На остальное плевать.
– Плевать, Дань. Ты прав.
P. S "Телохранителя" все читают?
Глава 26.
Глава 26.
Филипп.
Нет, я не стану предупреждать Ари о своем приезде… Мама всегда говорила: хочешь получить отказ – звони. Сажусь за руль и мчусь в нашу квартиру. Почему-то язык не поворачивается назвать ее своей. Она наша… Моя и Ари…
Волнение опутывает меня, как паутина, но я решительно стряхиваю неуверенность и сильнее давлю на газ. Репетирую то, что скажу ей. Проговариваю вслух. Прямо как студент перед экзаменом.
Подъезжаю к дому, замечая ее машину, припаркованную на стоянке. Выскакиваю и тотчас вхожу в подъезд. Три, пять ступенек… Все, как обычно. Лифт, лестничная площадка и приоткрытая дверь… Без стука влетаю в прихожую, чувствуя, как по ногам струится прохлада. Она квартиру решила проветрить или…
– Арина! Машенька!
Вхожу, тупо оглядывая пустые комнаты. Створки шкафов открыты, а из их темного, бездонного нутра на меня смотрит пустота. Нет вещей, игрушек… Не понимаю – она убежала? Разве можно так быстро собраться? Но Арине удалось. Даже холодильник успела освободить от продуктов и мусор выбросить. Наверное, ей помогали? Ее Катерина или…
– Блядь… Что это такое? Что за…
Запускаю пальцы в волосы и остервенело тяну их. Вытаскиваю смартфон из кармана и тотчас звоню ей. Ну, конечно, не отвечает. А потом, буквально через минуту – абонент недоступен.
Зачем только квартиру оставлять открытой, не понимаю? Что она хотела этим показать? Разворачиваюсь и выхожу в прихожую, едва не столкнувшись с няней Маруси.
– Что здесь происходит? Где Арина и Маша? Куда они ушли?
– Коллега пригласил их в Мордовию. У его родителей там небольшая гостиница семейного типа. Арина Николаевна решила полететь, развеяться.
– А работать ей не надо?
– Она вышла на работу недолеченная. Насколько я поняла, идея отправить ее отдохнуть принадлежит заведующему отделением. Так что… все в порядке.
– Что за знакомый? Как его найти? Черт…
Я дурею от бессилия. Глаза застилает морок, а руки тянутся к полам ее куртки. Я трясу бедную Катерину, словно это ее вина… Моя потерянная жизнь – ее вина…
– Извините… Я погорячился. Простите… – поднимаю ладони в примирительном жесте.
– Они должны уже быть в Пулково, – поправляя одежду, отвечает она. – Ее коллегу зовут Илья.
Понятно… Тот самый хлыщ из больницы. Тупо выхожу из квартиры и спускаюсь к машине. Бездумно жму на газ и еду по подтаявшему снегу в аэропорт. Заблокировала меня, решила съездить в отпуск с Ильей… На что еще малиновка готова пойти, чтобы отомстить мне? Она видела писанину моих подружек из прошлого, да и Наташу видела. Я сам виноват… Только сам.
Наверное, я уже опоздал. Добирался больше часа. Нарушал правила, мчался, чтобы успеть, но увидел лишь парящий в небе самолет.
– Скажите, рейс в Саранск уже был?
По спине течет пот, в глазах темнеет, во рту, напротив, сухо… Задыхаюсь бессилием, но пру напролом – расталкиваю локтями толпу и валюсь на первую попавшуюся в поле зрения стойку.
– Да, вылетел двадцать минут назад. Мне очень жаль. Желаете приобрести новый билет?
– Нет, спасибо.
На мгновение я чувствую себя жалкой песчинкой. Ничтожеством, ничего не стоящим, бесполезным… Я все потерял. У меня было все, могло бы быть… А теперь я стою в воздушном замке и смотрю на взлетающие самолеты. Они растворяются в небе, такие огромные и мощные. Сливаются с облаками, становятся их частью. Кажется, аэропорт – лучшее место, чтобы почувствовать себя одиноким. Потеря, случайно оброненные цветы, люди, убегающие куда-то… Приваливаюсь к холодному стеклу лбом и закрываю глаза. Я мокрый как мышь. Наверное, тоже заболею, как Арина. Но мне плевать…
– Па… Па…
И галлюцинации появились некстати. Машеньки не может здесь быть, она сейчас высоко-высоко в небе…
Оборачиваюсь, завидев сидящую неподалеку Арину. Плачет. Вытирает лицо платком и обнимает Марусю. Рядом – сваленные в горку чемоданы.
– Арина, господи… Ари…
В считаные секунды преодолеваю расстояние до них. Подхватываю Машу на руки и целую в щечку. Розовая смешная шапка падает на пол, выпуская на волю пушистые волнистые волосики. Мои волосики. И носик мой, и глаза…
– Маруся моя, дочка. Папа никогда больше не уйдет, слышишь?
– Дя… Па… Мама…
Отпускаю дочку и перевожу взгляд на Арину. Тяну ее за локоть и прижимаю к груди.
– Зачем? Куда ты хотела сбежать? И… И почему…
– Илья позвонил и пригласил. Я не могла успокоиться, Фил, – всхлипывает она. – Как представила, что всегда буду тебя ревновать, подозревать в изменах… Я не хочу так мучиться, я…
– Я люблю тебя, пересмешник. И худшего мучения нет жить без тебя.
– Такого просто не может быть. Так не бывает. Тебя заставили, нас принудили, я…
– Хватит уже, Ари. Да, заставили, принудили. А я все равно люблю. Ты нужна мне… Я чуть с ума не сошел, когда приехал в квартиру. Не делай так больше. Где наша собака?
– Катерина забрала на время. Я не хотела сбегать. Как-то само собой получилось, – уже спокойно произносит она. Но выглядит ошеломленной – от моих слов или моего здесь появления, не знаю…
Я прижимаю ее к груди. Целую влажные от слез щеки, вдыхаю родной запах, чувствуя себя бесконечно счастливым… Моя Арина… Самая прекрасная на свете, умная и скромная. Моя единственная…