Твоя тайная дочь (СИ)
– Самая нежная, скромная и прекрасная девушка, я был таким дураком. Все ждал чего-то… Тосковал по тебе, готов был выть от боли и продолжал сомневаться. Прости меня, Ари… Прости… Я чуть с ума не сошел, представив, что больше никогда не увижу тебя. Ты нужна мне. Ты и Маруся.
Глава 27.
Глава 27.
Арина.
Наверное, тогда и пришло понимание, какую страшную я совершаю ошибку. В небо взлетали самолёты, а пространство нарушали гул толпы и голоса, льющиеся из динамиков. Я беспомощно озиралась по сторонам, испытывая необъяснимый холод. Словно все происходящее вытравило из меня тепло, истончило оболочку, сделав еще уязвимее.
А ласковый, полный надежды взгляд Ильи только добавлял страданий. Чужие глаза… Он чужой и любой другой мужчина тоже. Потому что не Фил…
Разве жить так лучше? Нет. Лучше испытания, подозрения, сомнения, но с ним… Возле него, хоть ненадолго – сколько будет угодно судьбе.
– Ариша, я очень хочу попробовать, – шептал Илья, касаясь моего локтя. – И Машенька не помеха. А этот… Этот твой… Он тебя недостоин.
– Пусть так, Илюш. Но я не могу… Не прощу себе, если уеду. Пусть я ошибусь, набью шишек, но, поверь: я не буду ни о чем жалеть. Я хотя бы попробую.
– Решила не лететь? Вызвать тебе такси?
– Нет, я посижу. Мне надо остыть и…
– Ничего не получится у вас. Ариша, ты быстро надоешь этому напыщенному, этому…
– Пожалуйста, не нужно. Надоем, значит, такая моя судьба. Я решила поговорить с ним, открыться и…
– Ладно, Арин. Увидимся на работе.
В его глазах плескались грусть и разочарование, в жестах сквозило нетерпение и досада. Он откатил наши с Маруськой чемоданы и ушел к стойке регистрации. Вот и все.
Я захлебывалась болью и слезами. Не понимала, что делать? Возвращаться домой, звонить Филу? Что? Как правильно? И никого не было рядом, чтобы подсказать… Я совершенно одна… Ни мамы, ни отца…
А потом Маруся увидела Филиппа. Позвала его и протянула пальчик в его сторону.
– Па… Па…
Это не может быть правдой. Сон, наверное? Он приехал за нами… Взволнованный, взъерошенный, Филипп смотрит на меня с нескрываемой нежностью. Обнимает, гладит по плечам и признается в любви. Какое-то сумасшествие, не иначе… Я столько хочу ему сказать, но предусмотрительно молчу, позволяя ему признаться первому.
– Так тебя люблю, моя птичка. Наверное, сразу втрескался.
– Не ври, Демченко. Тебе не идет, – улыбаюсь сквозь слезы.
– Аринка, я боялся, веришь? Всегда лез напролом, а с тобой боялся ошибиться. Не хотел тебя сломать.
– Меня?
– Да. Мне впервые было не все равно.
– Мы так и будем стоять в аэропорту? – улыбаюсь, поглаживая его щеку.
– Едем домой. И надо Аслана забрать, чтобы вся семья была в сборе, – облегченно вздыхает он.
Филипп грузит наши чемоданы в багажник. Подхватывает дочку на руки и сажает в автомобильное кресло. Распахивает передо мной дверь и протягивает многозначительно:
– Ари, поедем к моим родителям? Оставим Марусю у них на денек. Как ты на это смотришь? У меня на тебя большие планы, малиновка.
Я заливаюсь краской, ловя себя на мысли, что и у меня на него большие планы… Столько дней и ночей я провела без Фила… Плакала в подушку, коря себя за чрезмерную неуверенность.
– Согласна, – стыдливо отвожу взгляд.
– Ох, птичка моя, сегодня я оторвусь. За все проведенные в холодной постели ночи, – притягивает он меня к пылающей груди. – Не снимаю с себя вины, конечно, но…
– Демченко, хватит, а? Ты мужчина и должен был сделать первый шаг.
– Ты так уверенно и решительно меня выгоняла, что я принял все за чистую монету. Скажи, это было понарошку? Ты так не думала?
– Не думала. Фил, единственное, чего я хотела – чтобы ты сказал, как я тебе нужна, – снова всхлипываю я. – И все… Я и сама удивилась своим решительности и холодности. Это так звучало…
– Наповал, Ари. Я воспринял все именно так. Прости меня за сомнения – я лишь хотел, чтобы ты была счастлива. Даже без меня… Мне было небезразлично твое мнение, на этот счет.
– То есть ты не собирался… пытаться начать все сначала? – удивленно поднимаю брови я.
– Собирался, Ари… Подыхал от тоски, видя, как растет с каждым днем стена между нами. Как я упускаю время… Это я во всем виноват, только я… Ты была непохожа на обычную девушку, которая…
– Которая говорит «нет», имея в виду другое… И ты меня прости, Фил. И я тоже… люблю тебя.
Замолкаю, наблюдая за реакцией Филиппа. Даже воздух в салоне машины становится чище и легче… Как после дождя. Он улыбается, крепче сжимая руль, а потом переводит на меня счастливый взгляд.
– Ариша моя… Правда? Меня никто и никогда не любил. Это так приятно – быть любимым… Всю жизнь я к чему-то стремился, а оказывается, все пустое… Не имеет смысла, когда ты не нужен. Скажи еще, Ари…
– Обойдешься, Демченко, – фыркаю я. – Потом… Ночью…
Мы нежничаем и то и дело касается друг друга, пока едем к родителям Фила. Машуня засыпает. В воздухе вовсю пахнет весной, под ногами чавкает подтаявший снег, поют птицы, солнце припекает, рождая в душе весну… Мне так хорошо, господи… Счастливо. Хочется кричать на всю улицу: «Я люблю и любима! Счастлива и хочу обнять весь мир!».
– Родители обрадуются, Арина, – улыбается Фил, забирая Марусю из автокресла. – Мама так переживала…
Мы приходим в самое правильное время, какое можно придумать… В квартире Фила все – Нина Андреевна, Дмитрий Иванович, бабуля и дедуля.
– Явились, не запылились, – протягивает Зинаида Никитична.
– А мы на свадьбу хотели вас позвать. Ари, черт… Я и забыл спросить, ты выйдешь за меня?
– Нашел время, – вздыхает Дмитрий Иванович.
– А что случилось? Чего вы такие кислые? Мамуль, Марусю заберете на пару дней? Или три… И что стряслось?
Родственники сидят за столом. Понурые, с нескрываемой озабоченностью на лицах.
– Данька-то наш женат, – выдыхает Дмитрий Иванович. – И папаша его жены объявил на него охоту. Там такая каша… разве можно так, дети? Один ходит вокруг да около вокруг невесты, второй тайно женится.
– Уже женат? – протягиваю я. – Он на днях звонил и просил помочь со знакомыми в Германии. Девчонку какую-то надо отправить.
– Не девчонку, а жену… Милану Воскресенскую.
– Оху… Офигеть, простите, – вздыхает Фил. – Так я и знал, что вся эта затея плохо кончится.
Глава 28.
Глава 28.
Арина.
Я мечтаю поскорее улизнуть домой, но гробовое молчание, поселившееся в гостиной, не располагает к таким отчаянным поступкам. Еще и Данька приходит… Похудевший, какой-то потерянный… Давно я его таким не видела. Ему точно нужна помощь. А мы… Подождем. Ничего с Демченко не случится. Месяц почти нервы мне трепал…
– Сынок, хвоста за тобой нет? – взволнованно произносит Дмитрий Иванович, подходя к окну. – Может, полицию вызвать? Почему ты ничего не говорил? Мы же у тебя не какие-то…
– Пап, я взрослый уже, если ты заметил, – бурчит Данька. – Главное, Милана уехала. А я переживу.
– Уехала? И ты… Значит, правда, договорной брак? – вздыхает бабуля. – Что же за мальчики у нас такие, а? Один ходит вокруг да около, другой молчит… Почему ты не остановил ее?
– Она сама рвалась уехать. Повторяла, что поскорее хочет, чтобы я отпустил ее. Так понятнее? Или мне надо было на нее давить? Проехали… Филипп, ты сделал Арине предложение?
– Да. Попытался, но начал в неподходящее время. Но она согласна.
– Что? – фыркаю я. – Ну, вообще-то, да. Сейчас не время капризничать.
– Хоть у кого-то теперь все хорошо. Идите уже, голубки, – вздыхает Нина Андреевна. – Марусю оставляйте.