Эксфэр (СИ)
— Где мы?
— Зеленоград.
Вместе с ней я вошёл в открытую дверь подъезда. Она прошла к дальней квартире на первом этаже и дважды нажала на звонок. Долго ничего не происходило, и Виктория позвонила ещё раз. Сначала послышались негромкие шаги, а затем кто-то посмотрел в глазок. Входная дверь открылась, и вдруг послышался звон трубчатых колокольчиков. Перед нами предстала пожилая женщина в домашнем халате. Её недовольный вид говорил сам за себя.
— Время видела? — спросила женщина хриплым голосом.
— Валентина, у меня срочное дело.
— Позвонить не могла?
— Если бы позвонила, ты бы не приняла.
— И ты решила, что можно наведаться без предупреждения?
— Вопрос очень срочный и важный.
Валентина мельком глянула на меня и, развернувшись, сказала:
— Посидите в зале.
Мы зашли внутрь, и я учуял терпкий запах благовоний. Виктория уверенно прошла в нужную комнату и заняла место на диване.
— Зачем мы сюда приехали?
— Узнаешь.
— А кто она такая?
— Узнаешь.
— Ладно…
Валентина заглянула к нам минут через пятнадцать. Теперь она была одета в длинное серое платье, украшенное вышивкой; её волосы на голове были прикрыты необычным разноцветным платком; на запястьях висело по несколько браслетов, а на шее покоилось какое-то странное ожерелье. Валентина выглядела прямо как типичная гадалка из фильма.
Виктория встала со своего места и, глянув на меня, сказала:
— Жди здесь.
Я посидел какое-то время один, и вскоре Виктория вернулась обратно и позвала меня за собой. В новой комнате полки и шкафы были обставлены статуэтками и амулетами, а стены обвешаны какими-то картинами. Из-за плотно зашторенного окна и горящей над головой винтажной лампы всё вокруг казалось немного таинственным и мрачным. В центре комнаты, за круглым столом, сидела Валентина:
— Прошу, дорогой, присаживайся. Как тебя зовут?
— Константин, — ответил я, усевшись напротив.
— Хорошее имя. Древнее. Стойкий и постоянный. Дай-ка сюда свою руку.
Я вопросительно посмотрел на Викторию, и Валентина вдруг произнесла:
— Не беспокойся, твои секреты мне неинтересны.
— Секреты?
— Он не знает? — Валентина вопросительно посмотрела на Викторию.
— Не знает. Это не имеет значения.
— Что ж… Не имеет, так не имеет. Руку, молодой человек.
Я протянул ладонь, и Валентина тут же вцепилась в неё. Едва я хотел спросить, зачем это нужно, как очертания комнаты исчезли. Я понял, что очутился в рабочем кабинете. Ощущение было очень странным: я смотрел своими глазами, но будто наблюдал за происходящим со стороны. Сцена неожиданно сменилась: теперь я лежал в подъезде, а надо мной склонился Роберт.
«Это же цикл, где меня подстрелили, — подумал я. — Мои воспоминания».
Мгновение, и подъезд сменился кабинетом Лидии Анатольевны — кажется, это был тот самый момент, когда мы только познакомились. Воспоминания начали сменяться одно за другим: поезд, разговор с родителями, парк, экзамены, школа, скучные вечера за компьютером, переезд, детство. Эпизоды моей жизни прыгали то вперёд, то назад.
Это продолжалось очень долго, пока я внезапно не почувствовал себя маленьким-маленьким. Всё вокруг было туманным и размазанным. Я почему-то протяжно заплакал и почувствовал, как кто-то поднял меня. Перед носом вкусно запахло, и мои губы впились в какой-то шарик. Рот наполнился сладким молоком, и плакать расхотелось.
«Грудь мамы», — мелькнуло где-то в мыслях.
—…мой грибочек… — раздался над ухом её нежный голос.
Она говорила что-то ещё, но я не мог разобрать слов. Воспоминание резко оборвалось, и теперь я оказался посреди дыма. Я начал задыхаться и давиться собственным рёвом. Рядом плакал и другой ребёнок, который вцепился в меня своими хиленькими тонкими пальчиками.
В комнате внезапно стало светло, и я почувствовал жар. Воздуха совсем не осталось — я лишь беззвучно двигал губами и отчаянно пытался задышать. Неожиданно мне удалось вздохнуть, однако я понял, что лежал уже на чём-то твёрдом и холодном.
До меня донеслись крики людей и шум сирены. Ребёнок, который держал меня секунду назад, куда-то пропал. Я громко заплакал, а затем провалился в темноту. Секунда, и передо мной снова сидела Валентина. Я тупо уставился на неё, пытаясь собрать мысли воедино, а она же молча встала, раздвинула шторы, открыла окно и, неожиданно достав сигаретку из портсигара, закурила.
— Ненавижу нырять в такое.
— Вы тоже эксфэр, — тихо произнёс я, придя в себя.
— А у тебя занятная способность, дорогой, — усмехнулась она, затянувшись сигаретой ещё раз.
— Валентина, что ты увидела? — требовательно спросила Виктория.
— Те же самые фрагменты, но от его лица, — ответила Валентина и, глянув на меня, спросила: — Мы же ненастоящие, верно, дорогой?
— Вы так просто об этом говорите.
— Я многое повидала за свою долгую жизнь. Меня мало что может удивить.
— «Ненастоящие»? — спросила Виктория.
— Мы лишь… копии, моя хорошая.
— Он не прорицатель? Значит, его симуляция — правда?
— Правда. — Валентина потушила выкуренную сигарету и добавила: — На мальчика можно положиться.
Виктория взглянула на меня:
— Если мы всего лишь копия, то прекращай это.
— Сначала надо убедиться, что всё пройдёт нормально. Я потом повторю всё.
— Повторишь? Тебе терпения не хватит.
— Хватит.
— Поставлю-ка я чайник, а вы тут поворкуйте немного, — усмехнулась Валентина. — Копия не копия, а чайку хочется. Жду вас на кухне.
Она ушла, оставив нас с Викторией наедине. Я понаблюдал немного за светлеющим за окном небом и произнёс:
— Так и не увидел их лиц.
Она сразу поняла, о ком мы говорили:
— У меня тоже не получилось, но голоса и прикосновения помню.
— Валентина не могла бы…
— Нет, не может.
— Почему?
— Такие воспоминания не вытащит даже она, потому что всё слишком обрывочно и размыто, — ответила Виктория. — До трёх лет — самая активная фаза развития мозга. А ещё зрение очень плохое.
— Слышал такое, — задумчиво кивнул я и через секунду улыбнулся: — Мама называла меня грибочком.
— Меня тоже, — хмыкнула она. — Иногда мухоморчиком, иногда Настюшей…
— Ты знала, что у тебя есть брат?
— Думала, что все умерли.
— Это ведь ты спасла меня.
— Спонтанно, — сказала она. — Видимо, тогда первый раз и телепортировалась.
— Да уж… Кстати, почему ты сразу не перенесла нас куда-нибудь поближе? Зачем мы столько времени ехали сюда?
— Всё-то ты хочешь знать.
Я тяжело вздохнул:
— И дальше собираешься всё от меня скрывать?
Виктория встретила мой взгляд и поджала губы, а я произнёс:
— Ты ведь убеди…
— Не могу так далеко перемещаться.
Я удивлённо поднял брови:
— Ограничение на расстояние?
— Да.
— Как далеко можешь?
— Около трёх километров.
— И как ты это делаешь?
— Как… Просто телепортируюсь.
— Представляешь в голове?
— Иногда представляю, иногда — нет. Всё само собой получается.
— А если ты переместишься в какое-то место, где появилось препятствие? Стена какая-нибудь?
— Тогда не перемещусь.
— В смысле?
— Просто ничего не выйдет.
— Как это работает?
— У нас были идеи о непроницаемости материи, о точных координатах, о квантовой… Как её там? Из головы вылетело.
— Запутанности?
— Запутанности, — кивнула она. — О том, что какие-то там частицы должны быть в конкретном положении, но всё это лишь догадки. Я в этом особо не разбираюсь и, если честно, мне наплевать. Не нужно пытаться объяснить вещи, которым нет объяснения. Ты же не знаешь, как работают твои способности.
— Не знаю, — сказал я и взглянул на свои руки, которые были абсолютно такими же, как и в реальной жизни. — В самом деле не знаю…
Мы ненадолго умолкли, и она вдруг произнесла:
— Воспитательница говорила, что меня нашли в парке. Я, наверное, переместилась несколько раз и… В общем, осталась сама по себе.