Живые и мёртвые (СИ)
В драку решаю не лезть. Я не знаю ситуацию, и я не шериф, чтобы наводить порядок. Если кто и мог бы сделать подобное, так это водитель, но он игнорировал всё происходящее, сосредоточившись на дороге. Мудрый выбор.
Очередной сильный удар низкорослого мужика опрокинул его небритого оппонента прямо в проход. Отчётливо замечаю, как изо рта упавшего вылетает выбитый окровавленный зуб, закатываясь куда-то под сиденья. Он застонал, прикрывая лицо руками, но второй остервенело набрасывается сверху и продолжает его молотить.
— Сто-ой! — орёт женщина, пытаясь остановить явного победителя, но её оттаскивает другая, а потом их начинает разнимать третья… Образуется новая свалка, где уже все вцепляются друг в друга, рвут волосы и протяжно визжат.
Салон всё больше погружается в какое-то сюрреалистичное месиво. Крики стоят такие, что закладывает уши. Таким темпом кого-то точно убьют.
Рука по инерции оглаживает рукоятку пистолета. Главное сейчас — не дать зацепить свою группу. Любой ценой…
— Прекратили все! — пытается навести порядок прилично выглядящий парень, одетый в модную рубашку, высокого роста и солидной комплекции. Замечаю на его руке дорогие часы, а на лице явно заметен уход профессионального стилиста: хорошая причёска, ухоженная борода, ровная и чистая кожа. — Помогите мне! — требовательно посмотрел он на мою группу, но взгляды ребят скрещиваются на мне.
Качаю головой. Снова влезать куда-либо не желаю. И так хватает проблем.
Презрительно фыркнув, парень самостоятельно пытается оттолкнуть низкорослого мужика, сидящего на поверженном оппоненте, но лишь за компанию получает по морде, удивлённо присев рядом и трогая лицо в месте, куда был пропущен удар.
Вот, доигрался.
— Куда лезешь, урод?! — брызгая слюной завопил агрессивный мужчина, который всё-таки встал со своего противника, отряхивая окровавленные кулаки. Быстрый взгляд показал, что его небритый соперник, лежащий посреди салона, определённо был жив. Он скулил и всхлипывал, размазывая кровь из разбитого носа, губ и скул. Лицо опухало буквально на глазах.
Неважно, в госпитале как раз помощь и окажут.
Модник, которому прилетел хороший удар, кажется, словил прилив адреналина, так как подскочил и полез в бой. Но внушительная комплекция не позволила развить успех. Низкорослый, очевидно, в драках был не новичком. Очередной пропущенный удар оставляет стиляге хорошую ссадину на скуле, а следующий прилетает прямо в глаз, ставя на поединке жирную точку.
Завывающий парень падает на колени и лишь зажимает руками полученные травмы. Его причёска растрепалась, а бороду украсили кровавые капли. Следом ему прилетает пара смачных пинков по животу и рёбрам, окончательно роняя на пол, но на этом «гладиатор» останавливается, презрительно плюнув на своего оппонента.
— Доигрался, выпендрёжник, — хохотнул Лэнс. — Никакой техники же! Куда вообще полез?
Оставляю его комментарий без ответа, осматривая салон автобуса. Мы находились у самых первых дверей, возле водителя. Неподалёку стояло ещё несколько одиночек, но основная масса распределена на сидячих местах или в самом конце, с баулами и огромными сумками. На данный момент «хвост» уже тоже успел успокоиться. Потрёпанные женщины определили внутреннюю иерархию, после чего помятая подруга лежащего посреди прохода небритого мужика падает рядом с ним, причитая и пытатаясь как-то ему помочь.
Победитель же гордо подходит к своей женщине и как бы нехотя позволяет ей за собой поухаживать: протереть лицо и кулаки салфеткой, подать воды…
Благо что к нашей группе никто не лез. У нас было пятеро молодых и спортивных парней. У всех были мрачные лица, про которые говорят: «Они видели некоторое дерьмо». Так и есть. Видели и пережили. Наши девушки сидели рядом и тоже явно прикрывали друг друга.
Не забывайте и обо мне, особенно — об окровавленной одежде, с которой я не так давно, часа четыре-пять назад, снял протухшие кишки очередного зомби. Ну и запах, конечно же. Впрочем, последнее было не только моей прерогативой, воняло в автобусе достаточно неприятно.
Отпив немного воды, я и сам успел успокоиться и сосредоточился на происходящем, по новой осматривая своих невольных попутчиков. К счастью, автобус был полупустым, но почему-то мне казалось, что людей была целая прорва. Кто-то из сидящих на огромных сумках в конце салона бездумно смотрел вперёд, кто-то даже сейчас не вылезал из телефонов, то пытаясь заснять драку, то просто выискивая очередные новости да видео про текущую ситуацию. Кто-то негромко переговаривался, заводя знакомства или жалуясь на жизнь, а кто-то… даже в такой ситуации искал конфликта. К счастью, основные стороны успели хорошо так получить, оттого временно разошлись по сторонам. Но тенденция мне всё равно не нравилась. Я прямо-таки видел, как весьма приличная часть людей аж изнывает от с трудом сдерживаемой агрессии.
Американцы вообще любят подобное: склоки, конфликты, драки… Вот только в обычное время за подобное легко можно получить судебный иск, да и полиция стоит едва ли не на каждом шагу. Сейчас же… делай что хочешь, если можешь за себя постоять.
Вот парень, который пытался привлечь мою группу к себе в помощь, явно ещё не понял новые рамки общественного поведения. Сейчас он, пошатываясь, поднялся с пола, тут же доставая телефон и через него осматривая собственное лицо. Его вид уже не был столь уверенным и пафосным. Вернувшись на своё место, он достал бутылку воды, пробуя смыть кровь с бороды и что-то тихонько бурча себе под нос.
— Даже жалко его как-то, — качнула головой Наоми. Пристально на неё посмотрел, на что получил улыбку. — Сам подумай. Он явно одиночка — видимо, решил вырваться из города, и даже не сталкивался особо с заражёнными до нынешних событий. Слишком уж… непрактично одет и продолжает мыслить старыми стереотипами.
— Ты заставляешь меня ревновать, — хмыкаю я. — Пусть только попробует сунуться к нам, тем более к тебе — точно переломаю обе ноги. И руки тоже, на всякий случай.
— Ну вот! А ещё сам возмущаешься, когда я на неё реагирую аналогичным образом, — кивает моя девушка на Констанцию, которая сейчас утешала Арлин.
— Так я же любя, — обнимаю Наоми, которая морщит носик, отворачиваясь от моего «наряда».
Рассмеялся, выпуская её из своих рук.
Только было я обратил внимание на окно, за которым, однако, мало что было видно, ибо ранний вечер начал окончательно перерастать в ночь, как раздался новый шум, что резко резанул мне по ушам.
Крик младенца. Громкий, пронзительный… Перевожу взгляд на женщину и, кажется, её сына. Точнее — сразу нескольких детей.
— Молись, Фаяз! — прикрикнула смуглая женщина, сидящая в середине салона, где надрывался ребёнок. — Молись богу! Пусть отгородит он нас от гнева дьявола и слуг его!
— Я уже молился, мама, — прозвучал негромкий голос парня лет пятнадцати на вид, такого же тёмного, как и сама женщина, и держащего на руках того самого младенца. Он неуверенно смотрел на остальных, и мне отчётливо было заметно его стеснение от происходящей ситуации.
Рядом с ним сидел более молодой мальчишка, лет десяти. Вот он явно изо всех сил желал оказаться от матери подальше и… тут моя фантазия буксовала.
— Ещё молись! — выкрикнула женщина. — Спаси Господи и помилуй словесами божественного Евангелия твоего, читаемыми о спасении рабы твоей Кавьи, раба твоего Фаяза, Дивита и Тушара! Да вселится в нас благодать твоя, опаляющая, очищающая, освящающая всякого человека… — начала громко бормотать она, вставая на колени прямо в проход автобуса и осеняя себя крестами.
— Дурные люди! — закричал какой-то толстяк. — Что взять с индусов! Проход не загораживай только, скоро уже приедем!
— А ты что, думаешь, это не Бог на нас испытание послал?! — тут же вскинулась женщина, прерывая все молитвы. Голос её был агрессивным и полным гнева.
— И с чего бы это?! Терпение лопнуло? Во время Вьетнама, значит, не лопнуло, а сейчас вот прорвало? Идиотка! Это китаёзы проклятущие свои бомбы сбросили! — Мужчина не отставал, вскакивая на ноги и тыкая в неё пальцем. — А вы всё на божественные силы валите!