Живые и мёртвые (СИ)

— На всё его воля! — фанатично выкрикнула она, на что младенец разразился ещё более громким воплем, заставляя людей зажимать уши.
— Заткните его! — заорал какой-то метис, стоящий возле водителя, неподалёку от нас. — У меня уже голова болит всё это выслушивать!
— А ты не командуй! — выкрикнул ему старик с первого ряда, сидящий метрах в двух от меня. — Ишь, чёрная кровь! Ты же из банды! Я такое сразу вижу!
— Тебе какое дело? — усмехнулся его собеседник, к которому я присмотрелся чуть внимательнее: короткие чёрные волосы, едва прикрывающие голову, татуировка в виде слезы в уголке глаза и ранее неоднократно ломанный нос. Тут не нужно быть пророком, чтобы определить его профессию. — Я такой же гражданин США, как и ты, старый хрен. Так что имею право не слушать эти вопли!
— Моё дело! — погрозил старик кулаком. — Потому что объединяться надо перед угрозой, а не вражду затевать!
— Никто её не затевает, дед, — вроде как примирительно поднимает он руки, — просто хочу сохранить хоть немного слуха, чтобы иметь возможность слышать твои нравоучения.
Лэнс нагибается к моему уху:
— Надо было, пока имелась возможность, сваливать на тачке, — с кривой ухмылкой говорит он. — Смогли бы избежать вот этого, — кивает на нервных людей, которые искали любую возможность устроить скандал.
— Драка уже закончилась, и это тоже пройдёт, — пожимаю плечами. — Если в убежище, о котором говорили военные, будет хоть какой-то контроль и порядок… оно может быть хорошим вариантом. Хотя бы на первое время.
— Но этого ведь не будет, верно? — смотрит он мне в глаза. — Раз уж военных так легко истребляют, то что будет с каким-то госпиталем?
— Потому я и готовлюсь, — хмыкаю на его слова. — Держись рядом, Лэнс, и остальным передай. Хотя нет, лучше уж я сам…
Но я не успеваю это сделать. К плачущей Арлин, а если точнее — к Констанции, которая успела немного прийти в себя, демонстративно и открыто подошла парочка, состоящая из женщины под пятьдесят и девочки лет пятнадцати.
— Прошу прощения, — улыбается женщина, — это ведь вы Констанция Корсон? — Её голос чуть ли не источал елей. — Моя дочь так хотела быть похожей на вас! — выталкивает она девчушку на передний план. — Вы могли бы сказать, получится у неё или нет?
— Что? — непонимающе смотрит блондинка, как и остальные наши девушки, прервавшие свои дела.
— Талант, — подмигивает ей женщина. — У моей Нэнси талант. Она хотела бы стать такой же сильной и красивой, как вы…
— Прошу прощения, — качает Констанция головой. — Я сейчас не могу с вами поговорить. Может, в другой раз.
— Но вы ведь наш кумир! — Лицо женщины кривится. — Ладно, может, тогда расскажете подробности про то, что происходит сейчас? Про всю эту эпидемию и остальное.
Блогерша хмурится, а за её спиной переглядываются Анна и Холли.
— Вы путаете меня с политиками и военными. Я ничего подобного не знаю.
— Но вы ведь общаетесь с разными важными людьми, — не успокаивается женщина. — Разве вам не должна поступать соответствующая информация? Это все знают!
— Все? — всплеснула блондинка руками. — Это кто, позвольте поинтересоваться? И разве видно, что я общаюсь с важными людьми? — ядовито спрашивает Корсон, уже ощутимо закипая.
— Не сейчас, само собой, — засмеялась неизвестная, прикрывая руками рот. — Но, может…
— Нет, — качнула Констанция головой.
— Понятно, — скептично произнесла женщина, вкладывая в это слово столько эмоций, что даже мне захотелось как следует ей треснуть. — Тогда дайте автограф, и мы пойдём.
Она требовательно протянула блокнот.
— Да ты охерела, что ли?! — вскидывается блогерша, окончательно выходя из себя. — Пошла вон отсюда, мымра старая! И даже не подходи ко мне!
— Шлюха! — визгливо выкрикнула женщина, — и блог твой — полное дерьмо! Правильно все в комментариях пишут, что ты — зажравшаяся дешёвка! Люди видят тебя насквозь! Пошли, Нэнси, тебе не нужно общаться с этой швалью, а я потом напишу всем, насколько эта тварь продажная и тупая…
Корсон стиснула кулаки, её лицо перекосила ненависть, но она сдержалась. Остальные тоже, хотя взгляды у всех девушек, да и у парней, были далёкими от всепрощения.
 
— Кон, успокойся, — обнимает её Арлин, — всё хорошо…
Теперь они меняются местами, и последняя успокаивает первую. Впрочем, почти все, даже Наоми, высказались в поддержку блондинке.
Мысленно сплюнув, я уже не мог понять: это я такой ненормальный или окружающие меня люди сошли с ума? Почему в текущей обстановке кого-то продолжают интересовать… автографы?! Они не успели перестроиться? Продолжают цепляться за старое?
Пожалуй… Всё ещё держатся за прежние рамки.
— Ребята! — перекрикиваю я шум в салоне, собирая всех поближе. — Хочу кое-что сказать. Девушки, — оглядываю их поредевшее число. — Когда мы окажемся в лагере, обязательно ходите лишь с кем-то из наших парней. И ни в коем случае не перемещайтесь в одиночку. Сами видите, — указываю себе за спину, — какой тут коллектив. Причём это лишь один из автобусов. Что будет там?
— Я уже не хочу в этот лагерь, Эйден, — передёрнула плечами Анна. — Это сборище маргиналов, самых отбросов. Может, мы сумеем убраться из него? Продолжать двигаться только нашей группой, как мы и хотели?
В её словах отчётливо слышался надрыв. Девушка, как и многие здесь, была на грани истерики. Но если остальные в итоге находили себя в криках и ругани, то она всё ещё сдерживалась. Наверное, даже зря.
— Увы, — говорю я, незаметно от Анны делая жест Крейгу, дабы он обнял её, что парень успешно и осуществил. — Нам нужен транспорт и хоть немного времени, чтобы прийти в себя. Думаю, один-два дня, если всё будет хорошо, мы проживём в убежище, а потом непременно покинем его. Кроме того, есть шанс, что происходящее здесь — исключение, а не правило. Возможно, в лагере будет лучше.
— Я верю тебе. — В её глазах была странная уверенность, надежда, которую мне не хотелось разрушать.
— Молодой человек! — расслышал я громкий голос, даже узнавая его. Это тот самый старик, который спорил с метисом. — Да-да, именно вы! — поймал он мой взгляд. — Сделайте милость, откройте окно!
— Не хер открывать окно! — выкрикнул толстяк через два ряда от него, который ранее ругался по теме бога с той индуской. — Здесь дети, и вообще — это небезопасно.
— Мы задохнёмся быстрее, чем что-то случится! — указал старик на него собственной тростью. — Нужно проветрить салон!
Оставив их переругиваться, сосредотачиваю внимание на собственных людях. Хах, «собственные люди»… напоминает старые дни из прошлой жизни…
— Свои вещи тоже никому не отдавайте, — продолжил я. — Всегда носите с собой: одежду, приборы личной гигиены и всё остальное. Сумки есть у всех, а потому постоянно держите их при себе, даже в душе. Хотя, о последнем: можете принимать его по очереди, пока подруги охраняют вещи. Запомнили?
Они напряжённо кивают. В глазах полное понимание происходящего.
— Если нам выделят какие-то комнаты, то там всегда должен кто-то присутствовать и следить за ними. Чтобы никто ничего не украл и не подбросил. А лучше не один, а двое.
На мгновение задумался: что нужно сообщить ещё? Понятно, что надо смотреть на месте, но…
— К вам, ребята, то же самое требование, — кошусь на парней. — Следим за девушками и вещами. Ходим группой. Ни к кому не лезем первыми. И к нам, хе-хе, таким образом никто лезть не будет. Главное — держаться вместе. И, — пристально оглядываю их, — остерегайтесь новых знакомств. Знаете почему?
— Непроверенные люди опасны, — передёргивает плечами Арлин.
— Молодец, — с улыбкой киваю я. — Но не только.
— Увидев, что у нас есть какие-то вещи, остальные могут пожелать примазаться к «богатой компании», — произнесла Наоми. — Или даже что-то украсть.
— Умница, — короткий поцелуй ей в лоб. — Я не знаю, насколько хорошо в этом убежище будет с предметами личной гигиены, едой и полезными вещами. Может так оказаться, что в наших сумках будет больше, чем во всём этом госпитале. Я сомневаюсь, что военные будут отбирать у вас прокладки, лосьоны, кремы, всякие салфетки, лекарства и прочее, что мы набрали на заправке и в гостинице. Скорее всего, учитывая, что людей должны были проверять перед посадкой в автобус, на том конце пути досмотра не будет вообще. А потому все эти вещи могут представлять весьма высокую ценность.