Смерть старого мира (СИ)
Агнесса быстро поняла, что мгновенное впечатление было ошибочным — мимика и движения парня тоже заслуживали отдельного внимания. Девушка поймала себя на мысли, что в повадках его было нечто птичье — постоянно казалось, что он смотрит одним глазом, повернув голову чуть вбок и хитро щурясь. А ещё она почему-то полусознательно ожидала, что на одном из таких движений он просто обязан значительно сказать «Кар!».
— Ты тоже новенький? — княжна между тем решительно взяла переговоры в свои руки, оттерев плечом Агнессу — за что та была ей, в общем-то, признательна.
— Мадемуазель чрезвычайно наблюдательна, — несколько нарочито и картинно поклонился парень в ответ, взмахом руки откинув назад полу чёрного бархатного камзола.
Траурный цвет костюма — брюки были в тон верха, нисколько не придавал его облику мрачности, наоборот, было сложно представить нечто классически-английское на этой тощей и длинной фигуре. И тем страннее и контрастнее смотрелась на его правом плече широкая белая повязка. Машинально скосив взгляд на свою руку, Агнесса с изумлением отметила точно такой же аксессуар. Стало быть, опознавательный знак для новичков. Интересно, а какие были у других?
— Нас здесь всего десять — «белоповязочников», я хотел сказать, — продолжал парень. — И меня чрезвычайно радует, что в этом году на первом курсе будет аж две милейших девушки! Кстати! — «ворон» отвесил новый вычурный поклон, да так и не разогнулся, выглядывая на них исподлобья. — Моё имя — Генрих! Могу ли я узнать ваши?
— Я — княжна Ирина Виленская, — с потрясающе выверенной надменностью произнесла девчонка, лишь самую малость вздёрнув подбородок.
А затем они оба перевели взгляды на Агнессу, заставив ту вздрогнуть и незаметно облизнуть враз пересохшие губы.
— А я... Баллирано. То есть, меня зовут Агнесса. Агнесса Баллирано, — сбивчиво представилась она, растянув губы в нервной улыбке.
Боже, ей стоит взять себя в руки!
— Мисс Виленская... — начал было Генрих, но девочка его тут же оборвала.
— Княжна Виленская!
— Да, княжна, — быстро и без должного почтения исправился он. — Княжна Виленская и мисс... Баллирано?
В ответ на его невысказанный вопрос, Агнесса только пожала плечами:
— Можно просто Баллирано. Или по имени, как вам будет угодно.
— В таком случае, княжна Виленская и мисс Агнесса, не желаете ли краткую экскурсию? Я тут две недели торчу и, если честно, уже просто вою от скуки, — вновь неуловимо поменялись интонации, из театральных превращаясь в совершенно человеческие. — Старшаки с утра и до вечера на занятиях, а мы слоняемся кто где — в библиотеке, рекреации, во дворе. С чего начнём?
— Нам бы... в общежитие для начала, — неожиданно для себя выпалила Агнесса.
Просто потому, что именно это было в предписании, высказанном ректором, а она привыкла слушаться учителей. К её удивлению, княжна не стала возражать и легко кивнула.
— Чудесно! Тогда следуйте за мной!
Порывисто развернувшись, отчего полы камзола хлопнули как самые настоящие крылья, парень направился в сторону одной из лестниц, что изгибались вдоль стен, сходясь внизу холла как раз напротив фонтана. Обе лестницы, насколько Агнесса могла судить, вели на второй этаж.
Поднявшись наверх, троица оказалась на небольшой площадке, которая с одной стороны небольшим полукругом выдвигалась над холлом, образуя изящный балкончик, с которого открывался роскошный вид на фонтан, а с другой — упиралась в стену. Кроме пары дверей с изящно стилизованными изображениями юноши слева и девушки, соответственно, справа, примечательного ничего более не наблюдалось. Также по правой стороне шла узкая галерея, вдоль которой на стенах висели затенённые вычурные рамы — во всяком случае, даже с такого расстояния Агнесса не могла рассмотреть — что же там нарисовано, если, конечно, это вообще были картины.
— Что ж, милые леди, с вашего позволения — оставляю вас на время. Заселение — процесс кропотливый, и, если позволите, — Генрих даже слегка понизил голос, выразительно дёрнув бровями, — интимный. Так что не смею вам мешать! Встретимся за ужином, надеюсь?
Агнесса, и без того смущённая и сбитая с толку происходящим, только кивнула, даже не удосужившись спросить — где же должен проходить ужин. Ирину же такие мелочи, судя по всему, не волновали вовсе.
Княжна величественно махнула тонкой ручкой — точно госпожа, отпускающая слугу, — и небрежно бросила:
— Я найду тебя, когда ты мне понадобишься.
Парень даже бровью не повёл на такое вопиющее высокомерие, лишь подобострастно улыбнулся и снова раскланялся — им обеим, как отметила Агнесса:
— Буду ждать, надеяться и верить! — довольно пафосно и слишком громко провозгласил он, после чего крайне стремительно ринулся по лестнице вниз.
Девушка поняла, что, опять же, где-то на подсознательном уровне она ожидала, что с пронзительным карканьем он просто спрыгнет с балкона, на ходу превращаясь в птицу — и была даже несколько разочарована, что этого не произошло.
Оставшись вдвоём, девушки переглянулись, и Агнесса, видя в глазах Виленской безмолвное ожидание, поняла, что стучать, открывать двери и объясняться с комендантом, видимо, придётся ей. Не то, чтобы это было самым сложным заданием в её жизни — справится!
На стук в правую дверь никто, правда, не отозвался, но зато обнаружилось, что — во-первых, она открывалась внутрь, а во-вторых — вовсе не была заперта, и приоткрылась от первого же удара. За ней обнаружился длинный коридор с расположенными в шахматном порядке дверями попроще, чистый и аккуратный. Надраенный пол аж блестел, на стенах висели кашпо с цветами и картины, а под потолком — тоже высоким, но по-нормальному, располагались ровно светящиеся белым стеклянные шары.
— Вы куда? — раздался откуда-то справа сварливый голос.
Агнесса не успела и шагу сделать, как перед ней распахнулась створка ближайшей двери, преграждая путь и не позволяя рассмотреть что-либо ещё. Осторожно заглянув внутрь, девушка обнаружила совсем небольшую каморку, большую часть которой занимал невероятно тучный — чтобы не сказать «жирный» — мужчина, с явным трудом втиснувший своё необъятное тело за крошечный столик.
— А... мы... — запинаясь, проговорила Агнесса, нервно мусоля в руке тот самый листик, выданный ректором. — Нам заселиться нужно.
— Новенькие... — риторически и с совершенно непонятным отвращением проговорил толстяк, разглядывая вошедших.
Ирина воинственно сопела где-то в районе плеча Агнессы, и та поспешила объясниться:
— Да, нас господин ректор направил! — выпалила она, прежде чем княжна решила бы устроить очередной разнос очередному представителю местной «власти».
— Направления сюда давайте, — жирный палец-сарделька несколько раз ткнулся в столешницу, но, вопреки ожиданиям Агнессы, не оставил на той маслянистого пятна.
С трудом сообразив, что под «направлением» он подразумевал выданные им бумажки, она осторожно положила свою перед комендантом, а затем, развернувшись, вопросительно посмотрела на княжну. Та, фыркнув, сунула ей в руки свою уже изрядно помятую инструкцию и отвернулась.
Каково же было изумление Агнессы, когда толстяк, заполучив оба документа, даже не посмотрел на них и просто смахнул в выдвинутый откуда-то сбоку ящик.
— На выход, шутницы, — пророкотал он, вдобавок ещё сотворив прогоняющий жест пухлой ладонью.
— В смысле?! — взвился голос Ирины, мгновенно приобретая агрессивные интонации.
— В мужском крыле вам делать нечего — и так все комнаты забиты. Ишь, чего удумали, развратницы! — погрозил он им обеим тем самым пальцем.
— Но, позвольте, почему мужское? Там же женский портрет на двери! — изумлённо возразила Агнесса.
— Враньё, — припечатал комендант.
Было очевидно, что вставать и покидать эту каморку он не станет ни при каких обстоятельствах, так что доказать ему обратное не представлялось возможным, и всё же было обидно. К тому же она очень устала и была на взводе.
— Извините, не могу с вами согласиться, — упёрлась Агнесса, позабыв очевидное правило — не дерзить старшим. — Нас любезно проводили прямо до двери — до этой двери! — и указали на неё, как на женское крыло общежития. Не могли же нас обмануть глаза?