Град разбитых надежд (СИ)
Пусть Вермело и позабыл секрет изготовления револьверов, но более древнее оружие в нем еще умели делать. А уж пращи и рогатки, заряженные вывороченными из мостовой булыжниками, слыли излюбленным орудием нападения трущобных бандитов. Джоэл ожидал, что с минуты на минуту услышит над ухом свист такого снаряда. И потому чуть не выхватил меч, когда они с Ли столкнулись на повороте у поваленного плетня с группой других охотников.
— Никого не нашли? — спросили они.
— Нет, — ответил Джоэл.
— Тогда к точке сбора, — кивнули ему охотники. И стаей черных теней они устремились к обозначенному месту.
Они пробирались дворами, топча грязь, белесые лепешки помета и обугленные доски. Узенькие улочки кто-то предварительно завалил мусором. Баррикаду частично разнесли, наверное, гарнизон постарался, но защитить квартал им не удалось. Мимо еще несколько раз пробегали сбитые с толку жители, некоторые даже не замечали охотников, поглощенные своей бедой, другие же бросали на них испуганные взгляды. И ни один не обратился за помощью.
Джоэл ощущал себя в группе охотников точно в эпицентре тяжелой грозовой тучи — такой же черной и угрюмой, как их мрачное братство. В обществе незнакомых охотников даже Ли потерялся. Без треуголки он ничем не выделялся внешне, а напряженное выражение лица передавало, что внутренне он стал натянутой тетивой, которая ждет полета стрелы. Зато тревога Джоэла за возлюбленного росла с каждым шагом. Лучший фехтовальщик и бегун Цитадели не заслужил грядущей мясорубки. Джоэл уже представлял, что их ждет. И все молчаливо соглашались: в этот день вернутся не все. Не каждый переживет атаку на трущобы.
— Проклятые революционеры, — пробасил вполголоса незнакомый охотник. Он указал на тонущие в грязных лужах плакаты. На грубых полотнищах и наспех сколоченных табличках крупными кривыми буквами значились слова общего возмущения: «Нас продают! Нас убивают! Мы люди! Нет рабству! Нас убивают!».
— Здесь было… мирное шествие, — посетовал Ли, но другие плакаты оспорили его слова. На них алой краской густо намалевали: «Кто накажет аристократов? Кто будет судить судей?» и «Долой аристократию! Долой Квартал Богачей!».
— Может и было, но переросло в уличные столкновения и поджоги. Вон — похоже это на «мирное шествие»? — сварливо прервал Джоэл, кивнув на распластанное под снесенным забором тело.
Молодой военный, городской стражник, лежал навзничь с искаженным маской смерти лицом. Под ним расплывалось буро-алое пятно, на теле маячили пять или шесть колотых ран. Из прорехи мундира на животе вспухали выпущенные внутренности. Они уже начинали наливаться протухающей зеленью, привлекая вонью орды черных мух, которых и так водилось предостаточно в Квартале Птиц. Его будто сделали первой жертвой, показательно истыкали клинком, разделали, как тушку курицы. Кто-то очень хотел, чтобы мирное шествие переросло в настоящий бунт. Убийство патрульного — достаточный повод.
Джоэл пришел к выводу, что постарались местные банды. Сперва возмущенные люди гоняли здесь вываленного в перьях хозяина борделя, требуя справедливости. Потом прилюдно разделались с ним. Жестоко, конечно. В духе Вермело. Впрочем, он заслужил. В этом случае бастион Эскуидон не поднял бы всех по тревоге. Но с убийством невиновного стражника началась резня. К первым поборникам сурового правосудия присоединились подстрекатели, настоящие бандиты. И вот тогда Квартал Птиц захлебнулся паникой. По крайней мере, в голове сложилась такая картина, ныне расцвеченная тусклыми отблесками Красного Глаза.
— Пришли… Этот район просто бесконечный! — посетовал Ли. Они порядком заплутали среди искаженных пламенем останков домов. Теперь им открылся вид на заполненную шеренгами людей площадь. Наверное, единственную в Квартале Птиц.
Неподалеку высился опечатанный бордель, из-за которого все и началось. Или же так банды стремились скрыть свой сговор с порочной частью верхушки. Огонь всех судит единой меркой, сжирая улики и обвинения. Крыша борделя уже тлела, схватив искры от соседнего здания, превращенного в груду черных деревяшек. Ее тушили военные. Гарнизон стоял оцеплением чуть поодаль, перегораживая проулки. Джоэл видел, что они притащили из Бастиона несколько пушек, которые еще стреляли. Новых ведь не отливали двести лет. Эти же остались в наследство от прошлых людей, скорострельные, снабженные системой точного наведения и сотнями непонятных шестеренок, словно часы.
— Мы оттеснили их обратно в трущобы. Но противник скрылся за баррикадами, — отчитывался перед охотниками о проделанной работе суровый офицер с кручеными черными усами по старинной моде. Гарнизон чтил традиции, и в этот день Джоэл убедился, что они умеют не только палить в Красный Глаз. Все-таки они сдерживали распространение «скверны», хлынувшей из трущоб.
— Банды отступили ближе к стене. Мы должны зачистить район, раз и навсегда устранив эту язву с тела нашего города!
— Разрешите обратиться. Вы предлагаете убить всех? — неожиданно сам для себя подал голос Джоэл. Ему не нравилось, что охотниками командует какой-то самодовольный вояка.
Прежние люди наделили их равными правами. Но у охотников не существовало четкого дробления на ранги. Успешность и уважение определялись количеством уничтоженных сомнов и спасенных горожан, да еще наличием завершенных расследований. Если бы Джоэл избрал путь военного, к тридцати восьми годам он бы уже вполне дослужился до офицера. Поэтому он обращался как к равному. Но его вопрос то ли потонул в общем гуле, то ли был намеренно проигнорирован. Впрочем, ответ он все-таки получил:
— Гражданских не трогать. Но при любом проявлении агрессии уничтожать без разбирательств. Кто бы вам ни попался! Мужчины! Женщины! Даже дети! Если они против законов Вермело, им не место среди нас.
«Скажи еще: «вы же охотники, вам привычно убивать всех подряд». Мы же убиваем сомнов любого пола и возраста, — со злостью подумал Джоэл, ему уже не терпелось вырваться с площади. — Доблестные воины, потомки древних рыцарей. С кем сражаетесь? Со своим народом?».
Но от крамольных по собственному определению мыслей отвлек рассекший воздух гул нового распоряжения:
— Внимание, всем охотникам! Внимание! Цитадель приказывает превентивно вколоть стимуляторы! Внимание…
Разбуженным монстром пробудился голос башен. Он лился из громкоговорителей на полную мощность, чтобы покрыть и задворки Квартала Птиц, и трущобы, где не установили оповещение.
— Ого, там и впрямь что-то серьезное, — выдохнул Ли.
— Слышали приказ? Выполнять! — гаркнул офицер. Но охотники опередили его. Они привыкли беспрекословно выполнять распоряжения громкоговорителей. Все как один достали автоматические шприцы и единым движением вкололи чудо-снадобья, настолько синхронно, что раздался гулкий монотонный щелчок.
Джоэл ощутил короткий укол иглы, и тут же мир преобразился. Измененные глаза видели предметы ярче и четче, им помогало звериное обоняние. Все выглядело ясным, как в полдень, и при этом неискаженным, точно кто-то аккуратно прочертил углем контуры размытой пастельной картинки.
По рядам прошел то ли вздох, то ли приглушенный радостный возглас. Все реагировали по-разному. Кого-то скручивала первая волна действия стимуляторов, в основном, охотников в возрасте. Молодые переносили достаточно легко, точно их тела просили неведомой отравы.
Джоэл не испытывал ни радости, ни мучений. Он выполнял свой долг, который важнее сна, важнее теплоты и моментов покоя. Каждый раз он не подвергал сомнению приказы, которые выплевывал громкоговоритель. Вытянутые рупоры на башнях довольно скоро заткнулись. Военные отчитались, что все готово для начала штурма. Офицер, обрабатывавший их группу призывами и инструкциями, на какое-то время замолчал. Он задумчиво покручивал тараканий загнутый ус, глядя на то, как преображаются ночные стражи. На застывшем лице улавливалось липкое замешательство. Боялся? Презирал? Если бы военные использовали стимуляторы, им бы не требовалась помощь охотников, но Цитадель не раскрывала своих тайн.