Град разбитых надежд (СИ)
Ходили слухи, что некоторые охотники, особый отряд, врываются темными ночами в дома неугодных власти и забирают их в Цитадель под видом обратившихся. Джоэл пока не находил подтверждений, но опасался, что в случае обнаружения точно сбежит в горы честным пастухом-стригалем.
Размышления, перемешанные с дробным стуком быстрых шагов, прервал Ли:
— Джо, что же это получается? С чего они так резко?
— Говорю же, устали так жить, — коротко выплюнул Джоэл, не вынося глупых вопросов. По правде, его не интересовали причины. А вот сам факт испоганил им с Ли выходные. Он еще планировал заняться неофициальным расследованием дела Рыжеусого, то есть своей настоящей работой. Но гарнизон считал, что функции охотников в другом.
— Я тут поговорил с твоим соседом, пока ты спал. По городу слух ползет, что из трущоб продают девушек и парней в Квартал Богачей. Для утех. Короче, рабами.
— Это после нашего визита в бордель такие слухи? Быстро они, — фыркнул хрипло Джоэл и снова закашлял. Несколько раз он едва не споткнулся, мостовая постепенно превращалась в кисель из камней и грязи, а темп приходилось держать.
«Хоть бы упряжки выделяли. Сколько можно бегать. Гарнизон на другом конце города. Им там, конечно, хорошо, там трущоб нет и не было. Сейчас все на упряжках прибудут. А мы сами, как собаки, бегаем и бегаем», — зло думал Джо, пытаясь справиться с боем колоколов в ушах. Сказывалось переутомление. Возможно, он просто старел, хотя что-то рановато. Слишком много событий спрессовались ядреным брикетом жевательного табака.
— Джо, ты понимаешь! Похоже, мы разворошили осиное гнездо! — не унимался Ли.
Выглядел он отдохнувшим и неизменно свежим, бежал легко и непринужденно. Под глазам пропали синяки, и мягкая упругая кожа разгладилась, как у ребенка. Джоэл даже позавидовал и разозлился: возлюбленный не замечает, что у напарника перед глазами мельтешат черные мухи. Впрочем, сам виноват. Сам измотал себя, взваливая на плечи не только поручения начальства, но и исполнение просьб друзей. Но как иначе? Без друзей нельзя, без друзей остается только бесповоротно оскотиниться. А за неподчинение приказам карают смертной казнью в Квартале Палачей, поэтому он бежал вперед, как и все охотники, стекавшиеся с растревоженных улиц.
— А еще я слышал, что хозяин борделя до суда не дожил, его как-то свои же достали… вываляли в смоле и перьях, прогнали по Трущобам. И на кол посадили, а потом… — продолжал Ли.
— Хорошо, что наши имена не упоминаются, — оборвал его Джоэл, обругав себя за преступное легкомыслие. Зря они не дождались охранников из гарнизона, зря не убедились, что владелец притона попадет в «надежные руки». Дело приняло паршивый оборот. Они лишились возможности разведать, к кому и как приходит Рыжеусый. Хотя у них еще оставался бесценный список адресов — хоть что-то. Джоэл надеялся, что никто не выкрадет пожелтевшие листы со дна сундука в мансарде. Там, под толщей сетей и старой одежды, лежала единственная зацепка. Крепла уверенность, что Рыжеусый с его «целебными» снадобьями как-то связан с другими фрагментами этой головоломки. Но как — цепочка не складывалась.
— Джо, но мы не сделали ничего дурного! — протестовал где-то на фоне Ли. Мысли и опасения сплетались петлей висельника.
— Квартал Богачей с тобой бы поспорил.
Джоэл с трудом подавлял нараставшее чувство вины за начавшийся мятеж. Глупость! Вздор! Бред! Бессмысленно взваливать на себя ответственность за все грехи протухшего города. Юго-западные трущобы, самые крупные в Вермело, наверняка давно закисали взрывоопасным болотом.
В том месте с пришествием Хаоса скопились все уцелевшие беженцы, успевшие спастись в последний момент, но далеко не всем нашлась работа в городе. Наименее удачливые так и остались в лачугах у стены, их потомки вели жалкое существование теней, изнанки, кривого отражения добропорядочных граждан. Со временем они образовали несколько банд с четкой иерархией, но за пределы района обычно не совались. Теперь нашелся повод, и Джоэл не ведал, как относиться к тем, кто бунтовал от безысходности без шанса на лучшую жизнь.
Но ростки сочувствия увяли, когда обоняние уловило первые оттиски дыма, не приятного аромата очагов, а копоть пожарищ. Впереди ждал хаос, но не за стеной, а в пределах барьера.
Горожане спешно захлопывали ставни, где-то испуганно взвизгнула женщина, по мостовой прокатилась выпавшая из чьих-то рук плетеная корзина. Джоэл бросил короткий взгляд в переулок: на миг померещился белый чепец Джолин. Но к косяку распахнутой двери жалась сухонькая старушка. Да откуда бы взяться Джолин в Квартале Птиц?
Они уже подбегали к обширному парку-огороду. Но в ветвях не щебетали беззаботные певуны. Зато в нос ударил прогорклый запах дыма — догорали дома несчастных бедняков. Где-то уже мелькали распоряжения о том, что трущобы надлежит отделить от района честных тружеников глухой стеной, но никаких работ не велось. И вот… результат.
Мимо с жутким ни с чем не сравнимым воплем пробежала опаленная курица, от нее шел резкий запах жженого пера. За ней с бессмысленными стеклянным взглядом брела женщина, покрытая сажей. За собой она вела мальчонку лет шести, измученно и отрешенно тянула за запястье, как мешок с картошкой. Он вздрагивал и нервно поводил плечами. Одежду обоих покрывали пятна золы, кое-где ткань обуглилась.
— Вам нужна помощь? — воскликнул тут же Ли, но женщина даже не остановилась. Джоэл уловил, как с ее губ сорвался скрипучий охрипший стон:
— Они лишили нас всего. Всего… Все сгорело.
— Куда вы! — снова позвал ее Ли, но несчастная не обернулась. Шатаясь и слабо переставляя подгибавшиеся ноги, она прошествовала мимо. И приказ не велел охотникам тратить время на помощь гражданским. Якобы эта обязанность лежала на военных.
Джоэл надеялся, что где-то уже разбит небольшой лагерь от гарнизона для оказания помощи. Но сердце болезненно сжалось при мысли, что растерянным погорельцам, пострадавшим от бунта трущоб, без дома и работы останется единственный путь — в эти же трущобы.
Лучше уж на завод, но туда неохотно брали женщин с детьми. Хотя мальчонка уже мог выполнять какую-то работу. Богачи, конечно, отрицали использование детского труда, ведь «священные предки» незадолго до пришествия Хаоса запретили бесчеловечное обращение с подрастающим поколением. И так далее, и все такое, но реальность кидала в лицо комья грязи и пепла.
Его хлопья засыпали некогда уютные садики, покореженные изгороди торчали выверченными костями. В одном дворе лежал окровавленный труп мужчины. Похоже, здесь уже шли бои, гарнизон поднял охотников, когда понял, что не справится своими силами. Джоэл переглянулся с Ли, в темных глазах напарника читалась тревога, черные ресницы подрагивали, а губы неопределенно кривились. Первые жертвы бунта отбили у него охоту пересказывать сплетни о притоне и его хозяине.
— Где там точка сбора-то? — мрачно спросил Джоэл. Со сна он едва запомнил, что повторяли кричащие рупоры на башнях. Все слилось в единый гул, но теперь новый выброс адреналина снова возвращал в строй. Слух обострился, черные мухи по-прежнему пролетали перед глазами, но уже в образе частиц гари. И видел он их предельно четко, как и разоренный Квартал Птиц.
Разбросанные вещи из выпотрошенных домов тонули в грязи. Оборванные занавески истоптали в лужах, мебель выволокли для сооружения баррикад. Кое-где лежали тела, но мало. Значит, жители либо ушли, либо… присоединились. Картину внезапного запустения дополняли кружащие вперемешку с пеплом птичьи перья, а на одной из крыш отвратительно хрипло орал тощий черный петух, как будто тоже созывая свое куриное царство на мятеж. Ли поморщился и, не целясь, запустил в него камнем, отвечая напарнику:
— Точка сбора на границе трущоб. Как раз возле борделя, о чем я тебе и твержу.
— Тогда не трать время, — кивнул Джоэл.
Петух неуклюже слетел с крыши и умолк, а они продолжили путь, но уже медленнее, осторожно озираясь. Из любого окна в них мог полететь арбалетный болт или камень. «Жаль, что против сомнов стрелы не помогают», — посетовал Джоэл. Охотников не учили обращаться с луками и арбалетами, потому что сомнов уничтожала только сталь с серебряным напылением и гранаты с маковым порошком, перемешанным с порохом. Наконечника стрелы не хватало для обезвреживания.