Бунтари элитной академии (СИ)
– Чего? – усмехнулась я, не особо улавливая настроение Новикова. Он приподнял брови, как бы намекая, что пора ответить на входящий, и я, не медля больше ни секунды, все-таки взяла трубку.
– Добрый вечер, Ульяна Сергеевна, как ваши дела? – поздоровалась, не сводя глаз с Ника. Его губы растянулись в улыбке, затем начали отсчет: десять, девять…
– Привет, Аришка, да все хорошо. Как ваши? Вы с Данькой решили на пару не приезжать? Этот сорванец трубку не берет, думает, он бессмертный.
– Трубку не берет? – повторила за тетей Улей я, продолжая разглядывать Даниила. Он поднял ладонь, загибая медленно пальцы. Теперь счет шел от пяти.
Да что происходит?
– Ага, думает, отец не доберётся до него.
– Он что-то натворил?
– Сегодня дедушка приезжает, он очень хотел повидаться с Даней. Да и вообще стол накрыли, твоя бабушка тоже вот-вот подъедет. Вы, ребята, могли бы быть чуточку гуманней к своим родителям, – с укором в голосе произнесла мама Новикова.
И только я хотела ущипнуть его, знал ведь, по какой причине звонит Ульяна Сергеевна, как Дан наклонился ко мне и начал не спеша целовать шею, рисуя языком круговые узоры на коже. Я попыталась отодвинуться, неудобно ведь, все-таки по телефону разговариваю, но Даниил не дал такой возможности, повалив нас на подушку.
– Арин, твой отец сегодня к нам приезжал, он очень расстроился, – продолжала свой монолог мать Новикова, пока губы ее сына оставляли ожоги.
А когда пальцы Дана скользнули под мою кофточку, оказавшись на животе, я окончательно смутилась. Он коснулся пупка, а затем, вычерчивая линию вверх, достиг основания лифчика. Я чувствовала, как между ног то и дело пульсирует, как сжимается тело и рвется сладкий запрещенный стон с губ. Даниил целовал нагло, непозволительно жадно. Он обхватил мочку моего уха, прикусив ее.
– Не дергайся, – прорычал Новиков, требуя послушания.
– Арин, ты меня слышишь? – спросила с другой стороны тетя Ульяна. Господи, стыдоба-то какая! Я едва сдерживалась, чтобы не опозориться перед ней, а кое-кто явно забавлялся, играя в искусителя.
– Да, к-конечно, – кое-как ответила и вновь постаралась отодвинуться.
– Может, вы передумаете? Мы были бы рады, соскучились по вам все-таки, – звучал в трубке женский голос, который я совершенно не слушала.
Даня же не терял времени, теперь его губы блуждали по моей щеке, а ладонь по бедру. Когда он сжал мою ягодицу, я не выдержала, судорожно вздохнув.
– Моя непослушная девочка, – прошептал Дан мне на ухо, прижимаясь ближе.
С одной стороны, мне было жутко неудобно, хотелось подскочить или на крайней случай, сбросить вызов, а с другой – было невыносимо сопротивляться ласкам. Запрокинув голову, я позволила себе наслаждаться горячими поцелуями, мысленно прося всех богов оборвать связь по телефону.
– Ариночка, все хорошо? – спросила тетя Ульяна, и я еще больше зарделась, стыдясь того, что происходит в процессе этого разговора.
– Я перезвоню, – сказала, торопливо сбросив вызов. Затем повернулась к Дане, планируя возмутиться. Его глаза в приглушенном освещении казались черными, немного опьяненными и горящими неподдельным желанием.
– Что? – прошептал Дан, растягивая чувственные губы в игривой улыбке.
– Я тебя убью, – также шепотом ответила.
За спиной вновь раздался звук входящего на телефоне, я повернулась, планируя взглянуть на экран, но Новиков коснулся ладонью моего затылка и рывком потянул на себя, впиваясь яростным поцелуем. Волна невероятной дрожи прошлась от макушки до пяток, внутри будто вспыхнул фейерверк.
Нас накрыло горячей стихией, от которой трепетал каждый участок тела. Я выгнулась, прижимаясь ближе к нему, дотронулась до волос Дани, впиваясь ноготками. Он прорычал мне в губы, навалившись сверху:
– Знаешь, сколько раз я представлял себе этот момент? – прошептал Дан мне на ушко, обхватив мочку.
– Много? – я почувствовала, как грудь наливается, как пульс частит, мы были всего в нескольких шагах от падения в пропасть. Но, черт возьми, как же хотелось оказаться в этой самой пропасти.
Я не знала, как правильно себя вести в подобной ситуации, смущалась собственных желаний, однако инстинкты брали верх, поэтому нащупав пуговицу на своих брюках, я постаралась ее расстегнуть.
– Постой, – остановил меня Дан. – Я позабочусь о тебе. Доверься мне.
И не дожидаясь ответа, Новиков скользнул к моим брюкам. Он отстранился всего на пару мгновений, осторожно стянув нижнюю часть одежды. Его глаза переливались огоньками, его взгляд блуждал по моим обнаженным ногам, заставляя сердце биться с бешеной скоростью.
А потом Дан скинул с себя кофту, смущая еще больше. Я не первый раз видела накаченную мужественную грудь, кубики пресса, бронзовую кожу, но сейчас, когда каждый сантиметр его тела принадлежал мне, я боролась с собой, чтобы не издать возбужденный стон.
Даня вновь оказался сверху, и я, осмелев, прильнула к его груди, заскользив подушечками пальцев по животу, по идеальным изгибам тела, достигая волосков в нижней части, что тянулись дорожкой к пряжке ремня.
– Даже если все закончится, после того, как я уеду, – сказала, обвив руками шею Новикова и раздвигая ноги под ним. – Хочу сегодня быть с тобой до конца.
Он приподнялся, окинув меня пронзительным взглядом, затем рывком стянул с себя брюки. Кажется, в ту секунду, когда я заметила его возбуждение, нервы натянулись до предела, а тело пронзило пульсацией. Я никогда и никого не хотела, никого, кроме Дани. Я мечтала о нем так долго: бесконечными ночами прижимала к себе подушку, представляя, что однажды вместо нее рядом окажется тот, к кому тянутся сердце и душа.
Сколько себя помню, я любила этого улыбчивого парня. Оставалась верной одному ему, наверное, поэтому не могла позволить себе отказать в заветной близости. Даже если завтра все закончится, я хотела хотя бы на одну ночь стать его девушкой, ощутить себя его эпицентром.
Добрый. Заботливый. Ласковый. Мой.
Облизнув нижнюю губу, я засмотрелась на Даню. А когда он вновь опустился ко мне, подняв вверх кофточку и расстегнув спереди бюстгальтер, я закрыла глаза. Слишком смущалась, щеки полыхали пламенем.
Его губы гуляли по моему телу, его руки касались запретных мест, вызывая не сдерживаемые стоны. Я не заметила, как мы избавились от остатков одежды, казалось, я сойду с ума прежде, чем сорвусь в ту самую пропасть, что так маняще зазывала в свои недра.
– Ничего не закончится, – прорычал Дан мне в губы, обхватив за шею. Я открыла глаза, замечая его нахмуренные брови.
Он злился? Но почему?
– Ч-что? – мой голос дрожал, я чувствовала себя оголенным проводом, который вот-вот заискрит от огненных вспышек.
– Ты срываешь мои тормоза, разве не очевидно? Здесь или дома я буду приходить к тебе каждую гребаную ночь и заставлять смотреть на меня. Запомнила, Филатова?
Я не нашлась, что ответить, заливаясь краской и стыдясь гула собственного сердца. Хотя слова больше были и не нужны, поцелуи и ласки говорили за себя. Я вцепилась в плечи Дани, продолжая ерзать и изгибаться под обнаженным телом.
С каждой секундой мы были все ближе к точке невозврата, к Вселенной, где жили наши души. Это была невероятная ночь, яркий сон, похожий на реальность.
И даже когда тело пронзило болью, я продолжала двигаться в такт с Даней, стараясь насладиться мигом, что стал вечностью.
На полу валялся надорванный квадратик фольги, рядом с ним телефон, который продолжал настойчиво звонить, а мы, будто одурманенные, не могли остановиться, не могли перестать наслаждаться друг другом.
Глава 34. Арина
Я не помню, чтобы мы просыпались вместе. Да, засыпали частенько, особенно в детстве, ну а уж про тот случай в пятнадцать вспоминать особенно забавно. Однако родители нас всегда разлучали, и как бы сильно я не хотела, открыть глаза и увидеть рядом Дана, это желание виделось чем-то до ужаса фантастичным.
Поэтому когда утром проснулась и украдкой глянула на спящего Даниила, сердце сладко екнуло, а щеки вновь вспыхнули от смущения. То, что произошло между нами прошлой ночью, граничит с нереальностью, со сказкой наяву.