Дело о золотой маске (СИ)

Они переступили порог, и чувство, будто над ним издеваются, стало крепнуть у Итена с каждым новым шагом.
— Да нет… не будто, а действительно издеваются, — прошептал он едва слышно. В шуме голосов, цокоте дамских каблучков и постукивании подошв кавалеров, переливах довольно громкой мелодии и многих прочих звуках, витающих в просторной зале, сравнимой с ангаром межокеанского дирижабля, услышать его было бы мудрено, однако Дракаретт ухитрился.
— Полагаю, отнюдь не над тобой, — заметил он. — Хозяева этого дома не догадывались о присутствии полицейского на балу. Соответственно, все приготовления, сделанные заранее, не могут иметь ни малейшего отношения к расследованию.
«Либо они догадывались», — подумал Итен, но предпочел спросить:
— А теперь? Они в курсе?
— Не вижу причин сообщать им, — заявил Дракаретт, оглядывая присутствующих, как львиный ящер стаю пасущихся вдали антилоп. Вроде и лениво, не намереваясь нападать, но явно выискивая будущих жертв. — Разве лишь тебе потребуется раскрыть инкогнито.
— В таком случае, как объяснить мое здесь присутствие, Грейл? И… это? — Итен проводил взглядом полуодетую рептилию в белом платье с низким декольте. На щеках и голых плечах отливали постаревшей бронзой мелкие чешуйки. Розовые волосы были стянуты на макушке в длинный хвост, перевитый золотой лентой. Верхнюю половину лица служанки скрывала золотая маска в виде бабочки, расправляющей треугольные крылья. Держась двумя перепончатыми пальчиками за ажурную ручку, она катила перед собой изящную позолоченную тележку, полную масок в виде бабочек. Разумеется, золотых.
Любой желающий мог подойти и выбрать себе по вкусу. А это означало тщетность попыток отыскать преступницу визуально. Слишком легко перепутать. И в этом случае без скандала не обойтись.
— Это… — Дракаретт, подчеркнув интонационно слово, фыркнул, — объясняется твоей чудовищной неосведомленностью. — Он полюбовался смесью непонимания и удивления, наверняка отразившимися на лице Итена и, наконец, произнес: — Попытка обезопасить прием и не более, инспектор.
К ним подошла еще одна рептилия, отличная от первой лишь голубыми волосами. Перед собой она катила тележку-поднос, на котором в виде усеченной пирамиды стояли бокалы, наполненные золотым, розовым и чуть зеленоватым вином. Дракаретт подхватил верхний, Итену не осталось ничего иного, как последовать его примеру.
— Взгляните на эти маски, — продолжил лорд, кивнув в сторону тележки, еще раз проехавшей мимо. — Все они изготовлены лучшими мастерами, непохожи одна на другую и могут считаться произведениями искусства. Однако собранные в одном месте выглядят дешевкой.
— Только мне от этого не легче. Рептилий от людей можно отличить без труда, но сколько гостей надело эти маски! — уже не столько прошептал, сколько прошипел Итен. Он терялся в догадках: преступная ли то случайность, либо ловушка твари из тонкого мира.
— Уверяю, ни одного. Кроме тех, кто озаботился подобным образом заранее, — заявил Дракаретт и, тяжело вздохнув, вновь пояснил: — Люди моего круга любят эпатировать общество. А вот уподобляться нижним сословиям — нет. Нарядив слуг в золотые маски, хозяева оскорбили гостей, надевших подобные. Неужели это не ясно? Аристократ, выглядящий слугой, — разве может быть что-нибудь отвратительнее?!
Итен хмыкнул, прикусив нижнюю губу.
— Они пошли даже дальше: с этими тележками. Слуги развозят напитки и закуски — это привычно. Однако слуги, развозящие маски… — Дракаретт покачал головой. — Знают, подлецы, что быть вызванными на дуэль им не грозит.
— Насколько помню, на вашем приеме маски тоже вручали, — заметил Итен.
— У входа. Всякому пришедшему не инкогнито, опоздавшему или узнавшему о приеме в последнюю минуту, возжелавшему почтить мой дом своим присутствием и не имевшему маскарадного наряда, — согласился лорд. — А ты действительно не видишь разницы?
— Можете счесть меня тугодумом или даже… — начал Итен.
— Не сочту. Ты просто не вращался в высшем обществе. Так вот, получить из рук швейцара простенькую маску при входе на бал-маскарад — это одно. А подходить к тележке разносчицы и копаться в предложенном, уподобляясь простолюдью на ярмарке или поварихе, выбирающей овощи разной степени гниловатости — совершенно иное. Ну? Уразумел?
 
— Нет, но принял к сведению.
— Для твоего успокоения я поинтересуюсь, кто подкинул хозяевам идею, — пообещал Дракаретт. — Учитывая состояние их дома и… шагающих по стенам зверей, на интриги и тонкий расчет они неспособны.
— Или наоборот?
— Или наоборот, — повторил Дракаретт и кивнул. — Но ты ведь не ожидал, что будет просто?
Итен промолчал.
— Так или иначе, а, думаю, у господина инспектора имеется способ ощутить присутствие маски.
Хотел бы Итен быть в том уверен.
— Глаза способны обмануть. Профессиональное чутье — нет.
— Грейл, вы издеваетесь?
— Удачи, инспектор, — шепнул Дракаретт и выделив кого-то взглядом, направился к центру зала.
Итен вздохнул и отошел к пятиугольной колонне, не столько поддерживавшей потолочный свод, сколько установленной для красоты. Вероятно, она, как и с десяток подобных символизировала… ну, что-то символизировала точно. Чтобы одну такую обхватить, понадобилось бы пятеро мужчин, взявшихся за руки. Вряд ли «такие дуры», как назвал бы Лидар, установили бы просто так. Это ж сколько места они скрадывали! У хозяев все же имелся своеобразный вкус. А еще они никак не подчеркивали драконородность.
В доме Дракаретта буквально все предметы напоминали о драконах. Вплоть до столовых приборов. Здесь же ни по фасаду особняка, ни внутри в глаза не бросилось ни одной статуи крылатых ящеров, хотя и животных, и птиц, и рыб, и всяких их сочетаний имелось в избытке (пожалуй, даже переизбытке). И все они пребывали в странных положениях. Несчастная лошадь, спускавшаяся по стене — еще ладно. Но как относиться к пеликану, зависшему вниз головой, подобно летучей мыши? Или к змее, скрученной в галстук, держащей в пасти цепь, на которой раскачивалась люстра?
— Ах, и не говорите, душечка, я никогда-никогда-никогда не прощу ей этого, — услышал Итен едва не возле собственного уха. — Не захвати Р-ра-кх-щина запасное платье, пришлось бы мне, как последней служанке, щеголять в бабочках, еще и напялив золотую маску. Позорище!
Вот так-так… Он не сообразил об истинном предназначении колонн: мест уединения. Где же еще гости могли посекретничать, не рискуя быть увиденными и потревоженными? Правда, при этом им не мешало бы вспомнить о сфере неслышимости. Но то и к лучшему, что не вспомнили.
— Подумать только! Я едва не повелась на нечестную игру. Бедняжка Рогзанна! На нее больно смотреть. А ведь она так гордилась нарядом бледной моли! Говорила, что буквально неотразима, облачаясь в него.
Итен едва сдержал смех. Неотразимая бледная моль — его фантазия пасовала перед таким словосочетанием.
— А Вирийа! Я, конечно, не терпела эту зазнайку, но… — девица тяжко вздохнула. — Ей пришлось вообще уехать. А ведь именно на этом приеме она рассчитывала, наконец, добиться от лорда Эрда объявления даты помолвки. Целых полгода дожимала этого хлыща и вот! Хотя, правильно отложила. Не в служаночьих же обносках даты назначать! А все Арька. Это она подговаривала подруг подшутить, так вырядившись. Она же и подшутила, выходит!
Правила приличия требовали от Итена немедленно отойти, но роковые слова о золотой бабочке и заговоре аристократок уже были произнесены. Как и имя зачинщицы. А сам он являлся полицейским, стремящимся не допустить опасности ля Гранвиля. Разумеется, он остался.
— У… не прощу ее! — продолжила негодовать незнакомка. — Безродная выскочка сама подшутила над драконородными!
«Ах, вот в чем дело, — догадался Итен. — Не той породы хозяева. Потому и изображений драконов не видно, а все прочие аристократы хотят насолить, но при этом не отказываются прибыть на маскарад: халяву любят ничуть не меньше простолюдья. Наверняка, и я непросто так. Дракаретт подшутил над худородными богатеями, прибыв в гости с полицейским: и в общество ввел, и не рисковал репутацией».