Дело о золотой маске (СИ)

— Вот-вот. Но могут ведь испросить и чего попроще: денег, должности, артефактов… вот этикет и не дремлет. Ушел герой после официальной части — бестолочь необученная… кхм, то есть, бескорыстный чистый человечек, которому славы с почестями достаточно для счастья, — Дракаретт отсалютовал ему флягой и отпил.
— Вот же… — Итен удержал сквернословия при себе.
— Высокая политика, друг мой, дело грязное, а на тех, кто ею марается, и вовсе давно клейм ставить негде. Уж я знаю, о чем говорю.
— Не сомневаюсь.
— Сейчас мы немного отдохнем, затем к нам подойдут и поведут во дворец, — принялся разъяснять Дракаретт. — Затем по одному пригласят на аудиенцию. Ничего не бойся и проси все, чего хочешь. Ясно?
Итен кивнул.
— Более во дворце мы не увидимся: каждый выйдет своим путем. Но… мой дом по-прежнему открыт для тебя, инспектор.
— Спасибо, что объяснили, Грейл.
— Пустое.
Итен некоторое время смотрел на протянутую руку, затем с удовольствием пожал.
Неприметный слуга возник будто из воздуха. Их пригласили в основное здание.
Вероятно, для большинства граждан Челийской империи проход по дворцу стал бы одним из самых значимых и ярких событий в жизни. Однако то ли Итен порядком устал к тому моменту, как переступил порог, то ли попросту не умел впечатляться чужой роскошью.
Здание было древним, монументальным, давящим высотой потолочных сводов и древностью на любого, в него входящего. При этом оно было красивым, воздушным, сказочным… Как одно сочеталось с другим, вероятно, было ясно лишь древнему архитектору. А еще оно было настолько напитано магией, что казалось живым существом.
Итен ожидал, что придется блуждать долго, а еще дольше ждать своей очереди, однако ошибся. В обязанности провожающего не входило устраивать экскурсии для посетителей. Он просто сопроводил их до широкой лестницы и дальше — на второй этаж, свернул в узкий неприметный коридор, полукругом огибающий внутренний сад.
Там — на скамейке у фонтана — слуга оставил его, а Дракаретту указал на неприметную дверь, больше подходящую для каморки садовника, чем кабинета для аудиенций. Лорд, не заставив себя жать, прошел внутрь. Однако не успел Итен как следует осмотреться, в ту же дверь позвали и его.
Дракаретта внутри уже не было. Сама комнатка оказалась небольшой, многоугольной, в каждой стене располагалось по двери, а то и двум. Справа от каждой прямо из потолка срывался водяной столб и падал в чашу, уходя в стену. В углах росли в кадках разнообразные растения с листьями не только зеленых, но и желтых, бардовых, оранжевых, даже фиолетовых оттенков.
По мнению Итена, здесь не хватало птиц или любой мелкой живности. Тогда защита выглядела бы идеальной. В двери, как он понимал, выходили посетители, и проследить их дальнейший путь не представлялось возможным. Вода идеально скрывала следы. Захоти же они вернуться обратно, у них не выйдет ничего, опять же из-за водяных столбов. Растения же, особенно необычной окраски листьев, впитывали любое проявление негативных эмоций, благоприятно влияя и на хозяина кабинета, и на гостей.
— И как?
Император вблизи и в почти неформальной обстановке, выглядел самым обыкновенным жителем Гранвиля. Таких Итен привык встречать на улицах. Император не стремился выглядеть импозантным или как-то подчеркивать свою инаковость. С одной стороны, ему и ни к чему: некому что-либо доказывать и пускать в глаза пыль, как и не перед кем красоваться. Этот человек выше всех в Челии, и ему было бы зазорно опускаться до уровня мерявшихся знатностью или богатством подданных. Но с другой стороны, Итен не мог отделаться от подозрения, что и подобный вид, и обращение, и вся эта комната придуманы специально для него — видимость не больше.
— Впечатляет, — признался Итен и прошел к расположенному по центру комнатки столу.
По поводу птиц он изрядно погорячился. Им здесь не нашлось бы места, как и рыбам в чашах или бабочкам. Практически всю столешницу занимал рыже-полосатый кот. Огромный: величиной со среднюю собаку. Пушистый. С черными кисточками на ушах и пронзительными янтарными глазами. Когда Итен приблизился, он поднял голову, но практически сразу утратил интерес, водрузив ее на лапы.
 
— Надо же, — проронил император. — Рыжий почти вас проигнорировал. Обычно он более насторожено относится к гостям.
Итен почтительно опустил голову.
— В прошлый раз вы не захотели со мной говорить. Что-то изменилось?
А вот взгляд императора оказался пытливый и цепкий, совершенно не вяжущийся с внешностью.
«Лорд Дракаретт случился, решивший донести до меня некоторые порядки нашей прекрасной империи», — разумеется, говорить этого Итен не стал.
— Пожалуй, с моей стороны было бы невежливым проигнорировать приглашение вторично, — сказал он.
Император коротко рассмеялся, видимо оценив шутку.
— Признаться, я совершил оплошность, упустив вас из виду, господин Сирен. Как и любой драконородный, вы имеете право на титул.
— Я просил бы Ваше Императорское Величество оставить мое положение без изменений, — выпалил Итен, как только в речи императора возникла пауза.
— Неужели, таково ваше желание, господин Сирен? — пусть интонация и была вопросительной, ни удивления, ни недовольства с сожалением или, наоборот, удовлетворения и облегчения Итен не уловил. Императору было все равно. Либо он прекрасно знал ответ.
— Да.
«А ведь мог попросить все, что угодно, — подумал Итен. — Домик на берегу океана и много денег, например».
— Будете ждать третьего геройства, господин Сирен? — вторил его мыслям император.
— Извините?
— Совершите еще один подвиг, тогда-то и станете просить для себя?
— Но ведь я и прошу для себя, — возразил Итен. — Несмотря на возникшие обстоятельства, я нижайше прошу оставить все, как есть.
Император развел руками.
— Да будет так. Я не награжу вас титулом. Однако, господин Сирен, вы ведь понимаете, что являетесь теперь слишком известной фигурой?
— Увы.
— Я не стану затыкать рты представителям прессы. А они непременно обмусолят тему и вашей драконородности, и отказа от титула.
— Мне все равно, что они понапишут, — абсолютно честно сказал Итен.
— И ведь не лукавите, — заметил император. — Жаль, очень жаль. Я приближаю к себе подобных людей: не любящих условностей и не поддерживающих игры в элитарность. Вы ведь не хотите принимать титул, насмотревшись на представителей высшей и прочей аристократии? Только честно.
— Отчасти. Аристократ не может служить в полиции.
— Так и есть, — подтвердил император, — но это единственная профессия, несущая исключение по сословному признаку.
— Я занимаюсь любимым делом и не хотел бы от него отказываться.
— Удивительно, что я слышу подобное всякий раз, когда пытаюсь достучаться до госпожи Блакарди. Однако Ирвина достаточно богата, чтобы не обращать внимания на не лучшее жалование. А вы?
— Мне хватает, — заверил Итен и снова не покривил душой. Он в принципе не понимал игры в кто больше накопит денег.
— В таком случае, не смею вас задерживать, господин Сирен. — Император указал на одну из ничем непримечательных дверей. — Все время прямо, не заблудитесь.
Итен поклонился кивком головы.
— Господин Сирен, вы верите в судьбу? — донеслось до него, когда Итен уже повернул ручку и толкнул дверь.
— Я — маг.
— То есть, верите? Или, наоборот, отвергаете ее?
— Не знаю.
* * *
Из кабинета Итен выходил, как в неконтролируемом сне: ноги несли его по до блеска начищенным полам, сознание подмечало стены, картины, колонны, однако остановиться и осмотреться не приходило в голову.
Кто-нибудь непременно гордился бы этим вызовом, Итен же словно скинул с плеч обузу. Впрочем, этот «кто-нибудь» уж точно и не подумал бы отказываться от титула. Сколь велико было множество людей, презиравших напыщенных аристократов, столь немало оказывалось и тех, кто стремился стать одним из них. И не факт, что то были не одни и те же персоны.