Дело о золотой маске (СИ)

А вот Итен не желал становиться у трона, возможно, поскольку не умел завидовать чужому видимому благополучию и успеху. Не хотел, насмотревшись на Дракаретта, которого глубоко в душе записал едва ли не в друзья, но которому никогда не признался бы в этом. И отнюдь не из-за боязни быть осмеянным, просто пропасть между ними чувствовал и видел не один лишь лорд. И иметь дело с сотрудниками секретной службы… нет уж, увольте, как сказал Дракаретт недавно. Особенно с ними. Не нужно ничего менять в замечательной и спокойной жизни, особенно, если в ней устраивает абсолютно все.
Ну ладно, про спокойствие он, разумеется, преувеличил. Но расследования краж, грабежей, похищений и убийств — его работа — то, чему он сознательно посвятил собственную жизнь. Упускать землю из-под ног и вставать на скользкий лед? Не в его возрасте! Хотя Ирвина, ляпни он подобное, смеялась бы долго. Ну тогда… не в его характере — так вернее. Вот бы еще как-нибудь притушить чутье и предчувствие перемен в самом ближайшем будущем…
— Желаете знать, какую награду испросил ваш приятель?
Сердце сбилось с ритма, а Итен — с шага. Он, видимо, слишком погрузился в мысли, вот и не ощутил чужого присутствия за спиной. Окажись то убийца, отправиться Итену по звездной дороге. С другой стороны, мало ли какими секретами обладают люди, способные справиться с почти любым магом?
— Нет. Не хочу, — бросил он, не задумавшись ни на мгновение, походя отметил, что аромата, обычно сопровождавшего эту женщину, тоже не ощущает, хотя со стороны лестницы явно несет корицей и коше.
— Господин Сирен…
Оборачиваться он не стал, продолжил идти, но Аделина все равно произнесла:
— Прощение.
Итен остановился и резко развернулся на каблуках.
Аделина оказалась ближе, чем он ожидал. Столкнулись они чуть ли не нос к носу.
— Ваш приятель, лорд Дракаретт, возжелал великого императорского прощения.
— Я ведь сказал, что не хочу знать! — разозлился Итен.
— Забавность заключается в том, что лорд Дракаретт, насколько известно, не замешан ни в чем предосудительном. Но прощение выпросил: на будущее. И, зная о нерушимости слова Императора… — она умолкла, но лишь на миг, не позволив Итену вставить ни слова. — Понимаете, о чем это говорит?
— Теперь герой, спасший Гранвиль, если не Челию, а то и прочие континенты, непременно встанет на путь зла, дабы уничтожить все и всех, организует множество заговоров, намереваясь сесть на трон, станет жрать младенцев… и приносить недожранных в жертву иномирным тварям. Ну? Чего вы еще припасли?
Ни смущения, ни ответной злости Итен не дождался. Красиво очерченные губы Аделины тронула легкая улыбка.
— Вам уже не уйти от того, во что влезли, господин Сирен, — медленно, приковывая внимание, она дотронулась до серебряного медальона на шее, сжала…
Итен отступил, закусив губу и стараясь дышать через раз. Нотки апельсина и горького шоколада всего лишь прикрывали нечто неуловимое, кружащее голову и заставляющее сердце биться о клетку ребер.
— А я могу поговорить с вами и по-другому.
— И чего же вы хотите? — голос не слушался, падал до баса, иногда порыкивал. Кажется, драконородность умела прорываться и таким вот образом. Впрочем, сейчас то было лишь на руку.
— На самом деле ничего из ряда вон. Вы отлично зарекомендовали себя, господин Сирен. Вы сделали для людей очень много, причем бескорыстно. Вы даже отказались от награды. Я предлагаю вам работать с нами… вместе со мной.
— Какая честь, — прошипел Итен и поежился: человеческие связки вряд ли могли выдать подобное звучание.
— Да… правильно, — она попыталась приблизиться; Итен выставил руку ладонью вперед, почти неосознанно прошептав заклинание.
— Только не выйдет.
Сфера выглядела иначе, нежели он привык: слишком явной и яркой. Поначалу казалось, не сработает, но сфера развеяла дурман значительно быстрее обычной, а секретницу заставила попятиться, хотя являлась средством магической защиты, а не нападения.
— Мы делаем одно дело: защищаем, — сказала Аделина.
— Вот только я не собираюсь шпионить за друзьями!
 
— Друзьями?! — Аделина выглядела удивленной и вряд ли в этот момент «играла». — С кем? С Грейлом Дракареттом, самым опасным человеком в Гранвилле? Вы в своем уме, Итен?
— А вы все же запомнили мое имя, Адель.
Она поморщилась, вздохнула, сняла медальон и кинула на пол. Наверное, этой выходкой собиралась доказать дружественность намерений.
— Удивительно, что в вашей службе не навели справок относительно меня, госпожа Арита.
— Отчего же, старший инспектор.
— В таком случае, вы должны были выяснить хотя бы название моей выходной работы.
А вот Итен развеивать сферу пока не собирался.
— Наведенные чары контроля, — промурлыкала Аделина. — Бросьте. Все в курсе, как пишутся выходные работы в учебных заведениях подобного уровня. Да и не помогла вам ваша специализация.
— В чем не помогла? Устоять перед чарами дракона? — Итен хмыкнул. — Да уж. Посмотрел бы я на человека, которому такое удастся. Вот только где драконы, а где вы, простецы, умеющие пользоваться заемными силами, но никчемные по сути?
Весь императорский дворец наверняка был нашпигован всякими следящими заклятиями. И, уж точно, они среагировали на вспышку магии: если не от медальона, то от сферы. Вероятно, охрана уже мчалась сюда.
Итен с неким извращенным наслаждением представлял, как его приложат чем-нибудь не до конца убойным, но обездвиживающим, оттащат в подвал, темницу или еще куда (наверняка же во дворце найдется, где держать арестантов) для дальнейших разбирательств, злое (причем не на него) лицо Ирвины, газеты, пестрящие заголовками один красочнее другого. «Вчерашний герой — сегодняшний преступник», к примеру. Наверняка, Итену припишут разные бредни вплоть до сговора с прошедшей через небытие тварью. Вот только окажется немало тех, кто пропустит эту шелуху мимо сознания, сделав неутешительный для властей вывод о том, как обошлись с героем, спасшим Гранвиль. Еще и слухи поползут известной направленности: герой запросил слишком большую награду, вот его и подставили. Причем, вряд ли император, скорее свора, кормящаяся при дворе.
— Дрянь магическая! –выплюнула Аделина, каким-то образом «заглянувшая» в его фантазии.
— Дрянь человеческая, — ответил Итен, и у него внутри ничего не сжалось. — Ведь нынешнее представление и преследовало цель всеми правдами и неправдами перепоручить надзор одного героя над другим, чтобы имперской службе не мараться в случае, если грязные игры выплывут на поверхность. И тут уж любые чары хороши, вплоть до приворота, не так ли?
Вот только Аделина Арита не учла того, что чувства у Итена были и даже в ее отношении. Случается такое: симпатия с первого взгляда. Редко, но метко, как выразился бы Лидар. Итен увидал ее впервые, находясь в самоходке, на значительном удалении, потому и ароматов не мог ощущать, да и секретница была занята совершенно иными вещами, нежели приворот. А еще Аделина Арита не обладала базовыми магическими знаниями, сводящимися, по сути, к математическим законам. Минус на минус дают плюс также как симпатия на приворот — безразличие.
— Да какая вам разница, господин Сирен, будет ли понравившаяся вам женщина рядом из-за эмоционального сдвига или тонкого расчета? При условии, что она не собирается вести себя предосудительно, конечно. Сколько пар, образующихся по взаимной любви, вынуждены, спустя короткое время, терпеть: измены, капризы, требования? Сколько распадается союзов, кажущихся вначале вечными? Вы непротивны мне, мы делаем одно дело, нас многое связывает и… вы, насколько известно, одиноки. Так в чем дело?
— Действительно, — согласился Итен. — В чем же дело? Возможно, в дурмане?
— Дурман! — Аделина всплеснула руками. — Вы столь уверены, будто Грейл Дракаретт в отношении вас всегда был кристально честен?
— Я показался бы дураком не только вам, но и себе самому, предположи подобное. Но он точно не был столь нагл, госпожа Арита. Я не очень-то силен, есть те, кто могущественнее; не столь хорошо образован, как ваши подопечные; неопытен в связи с возрастом, не перевалившим даже за первую сотню. Многие смогли бы ввести меня в заблуждение. В некоторых областях я полнейшая бестолочь. Вот только моего ума хватает для понимания: вовсе не лорд загнал тварь в ловушку, а Ирвина Блакарди…