Лидер "Свободы" 2 (СИ)
— Не врёшь, — Псов перевёл испепеляющий взгляд на моего обвинителя. Живчик разве что дымиться не начал. — Ну а ты что скажешь, Жора? Мы с тобой давно знакомы…
— Эмм, господин, Яков… Псов, — вмешался я. У СБшника аж глаз дёрнулся от такой наглости. — Простите, я не очень умный и часто имена называю… то есть, забываю. В общем, не могли бы взять в руки телефон господина Живчика.
Наместник нервно сглотнул и трясущейся рукой потянулся во внутренний карман. Я же протянул ладонь к Виктору. Барон понимающе улыбнулся и тоже потянулся за телефоном. Он уже понял что сейчас произойдет.
Под афигевающим взглядом СБшника и судьи. Набираю номер человека, который две недели назад организовал нападение на Кристофа Самойлова. Включаю громкую связь.
— Ну здравствуй Асман Люфти-Паша, — говорю в трубку голосом Виктора. Видевший это Панкратов аж с места встал и рот разинул от удивления. — Да, можешь молчать… лучше слушай. Мне от тебя ничего не нужно. Понимаешь, мы с Живчиком на мировую пошли… Наместник мне твою голову подарить решил. Так сказать «закопать топор войны»… А мы с тобой договорились что ли⁈ Сын мой жив и ладно… Новых проблем от тебя не жду… Короче, Асман, сам с Живчиком договаривайся… Можешь ему прямо сказать, что я в теме…
Кладу трубку. Яков смотрит на бледнеющего наместника таким взглядом, что адские котлы не кажутся тому таким уж плохим наказанием. В установившейся тишине слышен скрип карандашей журналистов. Граф в уголке нервно сглотнул.
Не проходит и минуты, как звонит телефон Живчика в руках СБшника.
— Хм, какая-то Ася звонит, — Псов показывает телефон судье, графу и наконец подносит ко мне.
— Вы позволите? — спрашиваю.
— Только с моих рук, — Яков напряжён. — Самойлов, включай громкую связь, так чтобы все слышали.
Нажимаю на кнопку принять вызов.
— Шеф… шеф! Вы чего! Как вы могли меня барону Самойлову сдать…
— У нас перемирие, – отвечаю я по громкой связи голосом Живчика.— – Назови хотя бы одну причину, чтобы я этого не делал?
Всё, капкан захлопнулся. Наместник завизжал «это не я», вскочил с места и рванул в нашу с Яковом сторону. На его пути, будто из пустоты, возник помощник Псова. Одной рукой заткнул рот, другой надавил на плечо, заставив Живчика рухнуть на колени.
Из трубки доносится сопение.
— Шеф… смотрю вы там заняты…
— Концы прячу,— – продолжаю я телефонное шоу. — Ты говори-говори…
— Ну помните…
За следующие три минуты, Асман Люфти-Паша наговорил Живчику на три смертных приговора. Графа Орлова облили ещё одним ведром компрометирующих помоев. Жадно скрипели карандашами журналисты. Никогда не думал, что этих акул пера можно заставить сидеть тихо и не дёргаться. А надо всего-то дать им кусок мяса, да пожирнее.
— Увести! Обоих, — глава ИСБ Воронежа зло кивнул сначала на наместника, а потом на поникшего графа Орлова. — Чую, сегодня ночью закроется не один десяток висяков. Подумать только! Даже людьми с Пруссией торговать додумались.
Панкратов тяжело вздохнул, взял молоточек судьи и стукнул им.
— Суд удаляется…
— Подождите! Я не закончил, — встаю из-за стола и обращаюсь к Псову. — Простите, я опять забыл ваши имя отчество.
Толстячок в чёрной мантии, напрягся похлеще уводимого графа Орлова. Конвоиры ИСБ к слову остановились и удивлённо посмотрели на своего шефа.
— Псов Яков Александрович, глава ИСБ Воронежа. Пора бы уже запомнить, молодой человек.
— Яков… Ксандарович, скажите, это ваш сотрудник? — указываю на Митрофана, встретившего меня около Разлома. — Вы в курсе, что он находится в сговоре с наместником? Ему за содействие обещали моё артефактное хранилище.
Ух, чёртовы акулы пера! Вспышки фотокамер журналистов на секунду ослепили. Затылок заскребло! Причём конкретно так заскребло, что аж в глазах помутнело и я без сил рухнул на стол.
Фразочки: «Это сенсация!» — утонули в поднявшемся шуме. Момент, как повязали Митрофана, я упустил. Слишком уж быстро двигаются помощники Псова. И да, этот взяточник только что попытался меня убить! Помешала каменная игла пробившая Митрофану ботинок. Её я потом также незаметно убрал обратно в пол.
Панкратов пробурчал что-то неодобрительное про китайские негаторы и снова стукнул молоточком.
— Суд удаляется…
Конечно удаляется. Этот Митрофан в показаниях написал, что я оказал сопротивление при аресте. Когда из карцера забирали, я ещё разок коснулся его часов. Псов теперь смотрит на журналистов как на змей. На кону теперь его репутация, как главы ИСБ Воронежа! А журналюги будто с цепи сорвались и сыплют вопросами.
— Подождите! Я ещё не закончил, — прерывая судью и скрипя стулом, я поднимаюсь из-за стола. — Мне ещё есть что сказать.
Уже поднявшийся с места Панкратов с какой-то опаской смотрит на кресло судьи. Да, интуиция его не обманывает! Арбитр и сторона обвинения ушли из зала суда в наручниках. Глава Имперской Службы Безопасности, сверкая глазами, о чём-то шепчется с журналистами. У кого-то без причины вышли из строфа фототехника и диктофоны. Воздух уже чуть ли не дымится от напряжения.
Остался не озвучен ещё один вопрос. Какого чёрта все кого я спас в Гигахрущёвке вдруг разом обвинили меня в связи с Чернобогом? Почему нас назвали второй волной? Почему судья не обмолвился о четвёрке, первой вышедшей из Разлома?
Панкратов хмурится, на стул не садится и переводит взгляд на меня.
— Господин глава Ассоциации, — указываю рукой на притихшего секретаря суда. — А это нормально, что секретарь суда в моей голове ментальным навыком B-ранга копается? Меня прямо так и тянет сказать, что я виновен.
Ещё до того, как я закончил фигура Панкратова размазалась в воздухе. Что-то заорал Псов, конвоиры с заключёнными бросились к выходу. Виктор прыжком с места повалил меня вместе со стулом на пол.
Панкратов двигался чертовски быстро! Оказавшись рядом с секретаршей он ловким шлепком отправил её в нокаут. Но было уже поздно. Чёрная дымка вырвалась из глаз и ушей девушки. Псов швырнул в сгущающуюся кляксу, какую-то технику света и та протяжно завыла. Панкратов одним движением руки отбросил тело секретарши в угол. Спустя секунд пять, оно взорвалось, снеся две стены. Стол перевернут, рухнул на пол портрет императора, с потолка сыпется штукатурка.
Орут журналисты. От ужаса или от счастья, не понятно. Их окатило ошмётками плоти. СБшник Яков похож на демона войны. Всё лицо перепачкано кровью и гарью от взрыва. Одежда порвана. Псов прикрыл своим доспехом духа гражданских от основной ударной волны.
Виктор помог мне подняться на ноги и сразу активировал свой доспех духа. Теперь очевидно, что секретарша всё это время являлась ещё одним агентом глубокого внедрения от культа Чернобога. Вон как журналисты воют! Опять же от счастья или от страха, не понятно. Скорее всего с помощью этой дамочки, второй волне Охотников из Разлома промыли мозги, подкорректировав воспоминания.
Панкратов хмур. Я прямо-таки вижу, как реальная картина прошедших событий пазлами складывается в его голове.
— ТИШИНА! — глава Ассоциации рыком затыкает толпу журналистов. — Суд удаляется на совещание! Камеры и микрофоны сдать. Теперь это улики по новому делу о культе Чернобога. Всех свидетелей опросить. А ты, Самойлов, лучше помолчи! Ей богу, ещё одной фразы «мне есть что сказать», зал суда уже не выдержит.
Даже так? Ну тогда…
— Мне есть что сказать…
— САМОЙЛОВ! — рычит Панкратов, вытащив из пустоты меч.
Яков нервно озирается, ища новые источники угрозы. Наместник перешёл на ультразвук, граф прикрывает голову руками Подобрались даже журналисты и конвоиры. Хлеба и зрелищ им!
— Но я пожалуй подожду… до вечера.
* * *Дорогой Читатель