Осколки Минувшего
— Обижаешь. Этим мы и занимались. Но, возникли некоторые сложности, как я уже повторил. Взрыв разрушил генератор энергетического барьера подземелья, так что нам пришлось буквально упаковывать мертвецов в ловцы. Кое-где пришлось применить силу. Знаешь же, что могло случиться в противном случае? Так что, не держи зла. И готовь принимать новых подданных.
— Знаю. — Николай согласился и кивнул. — Вы все сделали правильно.
— Как продвигается наступление? Европа выполнила соглашение? — Вилмер сменил тему.
— Не понял. Соглашение? — В недоумении спросил Николай.
— Правительство Евросоюза напугалось до полусмерти, едва только узнав о планах Таби соединить мир. Европейцы, конечно, толерантный народец, но не на столько, что бы согласиться слиться с другим измерением. Поэтому они сдадут Союз без особого сопротивления, так только, постреляют для видимости. Что б уж совсем подозрительно не выглядело.
— Вот оно как. — Император почесал подбородок. — А я думаю-гадаю, почему дела в Европе идут как по маслу. И тут без кардиналов не обошлось.
— Работа у меня такая. — Вилмер ухмыльнулся. — Не обольщайся только, с военными из Америки такое не прокатит. С Британией тоже. Пусть твои армии особо не расслабляют булки. Покурите потом, в Лондоне. Только не зацепите Тауэр, он мне нравится, сделаю себе тайную резиденцию, когда-нибудь.
— Само собой. — Государь согласился. — Сделаем все возможное. Не зря же пять лет я боролся с либералами и перевооружал войска.
— И опять же, по нашему совету. — Вилмер в этот момент чувствовал себя на вершине славы.
— Ох и хвастун! Никогда бы не подумал, что ты настолько заносчив. — Николай рассмеялся. — Хоть памятник ставь при жизни.
— А это хорошая идея, не спорю. — В шутку ответил кардинал. — Можно и несколько. Казна не обеднеет.
Оба собеседника прекрасно понимали, что сейчас и о переговорах Мардук с Россией-то никому нельзя было говорить, а уж о возведении монумента и подавно. Долгие годы обе стороны вели закулисные переговоры, которые удавалось успешно скрывать ото всех.
— Увы, не могу. Даже маленькую доску почета. — Николай пожал плечами, почесывая при этом бороду.
— Нет, так нет. Ладно, что-то мы разболтались. Продержитесь еще немного. Магистр начал эту резню, а мы закончим. До встречи.
Связь прервалась. Николай положил трубку и с помощью пульта управления попросил стюарда приготовить кофе. Его глаза были наполнены радостью. — «Вилмер жив, следовательно и мои спецназовцы не пропадут. Шанс покончить с войной, пока без малого половина мира не превратились в радиоактивный пепел, все еще есть». — Это не могло не радовать императора.
Когда кофе был готов, стюард, коим оказался светловолосый юноша, трижды постучал в дверь.
— Да-да, войдите! — Ответил Николай.
Юноша в военной форме открыл дверь и вошел внутрь.
— Ваше Высочество, кофе подан. — Стюард откланяться.
— Спасибо, Василий, ступай.
Юноша поспешил исполнить волю правителя и оставил его наедине.
— Вот как. Кардиналы не просто знали о предстоящей схватке, а еще и подыграли нам. — Николай сделал несколько глотков и потер рукой глаза, покрасневшие от недостатка сна. За последние несколько суток император отдыхал всего несколько часов и, то и дело зевал и умывался холодной водой, чтобы взбодриться.
Закончив работу с отчетами, государь принялся записывать вопросы к военным, дабы составить дальнейший план, если Вилмер все-таки провалится. Тогда Таби сможет вырвать инициативу в свои руки.
Николай не мог знать о жизни Кайлера и Фэллона, о предательстве четвертого кардинала и об успехах и трудностях подземной баталии. Ясно одно — не все шло по сценарию, иначе, чем еще можно было объяснить столь долгое отсутствие связи. И вообще, изначально план рассчитывался на несколько суток, а прошла уже целая неделя.
Допив кофе, Николай, не стал утруждать себя весьма долгой процедурой облачения в парадный мундир и решил появиться перед генералами в обычном рабочем кителе, перед этим, отправив послание Семенову: «Приказываю выделить дополнительные вагоны и локомотивы для нужд армии. Срочно. Николай». Телефон министра был отключен и пришлось действовать по старинке.
Покинув рабочий кабинет, император отправился в приемную, пробираясь по довольно нешироким коридорам бункера, в котором разместился секретный командный пункт империи. Оставаться в Кремле было крайне небезопасно.
Генералы уже ожидали главнокомандующего России и координатора союзных сил, как его именовали сербы, сирийцы и иранцы. Офицеры, по большей части, выглядели уставшими и потрепанными, но держались на ногах ради общего дела. Многие из присутствующих являлись закоренелыми монархистами и для каждого война была делом личной чести.
Едва в кабинете показалась фигура государя, как офицеры вытянулись по стойке смирно.
— Вольно, господа. — Спокойным тоном произнес Николай и характерным жестом ладонью показал: можно садиться.
Император занял место во главе стола, заранее опустив процедуру открытия совета с исполнением государственного гимна и прочими формальностями, которые имели место быть в размеренное мирное время.
Сам кабинет, в котором с трудом размещались два десятка человек, включая и самого Николая, выглядел куда беднее просторных и богато украшенных кремлевских залов. На серых каменных стенах висели только картины правителей новой династии и последних Романовых: Александра Третьего и Николая Второго, тезки нынешнего императора, к которым нынешний Николай питал особое уважение.
— Итак, приступим. — Главнокомандующий перешел к делу. — Положение на европейском театре удовлетворительное, как известно, наши уже в Версале. Китай выступил на нашей стороне и скоро придет на помощь. Однако, не стоит забывать про Америку, которая готовит контрудар и копит силы. К тому же, Китай пойдет за сильным, и легко заключит мир с Мардук, как только мы начнем проигрывать в Европе. Какие будут предложения?
— Ваше Высочество, мы до сих пор не взяли Дюнкерк. — Первым заговорил маршал Симонов, седовласый мужчина предпенсионного возраста. — Англичане способны нанести атаку и отрезать наступающие на юг силы. В совокупности с марсельской высадкой американцев, такой поворот может обернуться для нас катастрофой, равной битве под Сталинградом для немцев.
— Я понимаю, я уже говорил об этом с командующим фронта. — Император нахмурился. — Разве вы не читали отчетов перед тем, как явиться сюда? Или вы полагаете, что мы собрались здесь для того, что бы еще раз обсуждать уже принятое решение?
— Виноват, Ваше Высочество, не успел. — Офицер опустил взгляд.
— Я понимаю, у каждого работы непочатый край, однако же, мы — голова, наша армия — мышцы. А если голова не ведает, что творит, то о каком эффективном управлении воинскими частями может идти речь? — Николай стукнул кулаком по лакированному дубовому столу. — История вас ничему не учит, верно? Вспомните первую или вторую мировую! Еще раз повторять не буду! Отправлю под трибунал, на отставку и снисхождение не надейтесь! — Тон правителя сделался небывало жестким. — За проступки будете отвечать головой! Садитесь, господин Симонов!
Офицеры принялись что-то записывать в свои блокноты, вероятно дабы не навлечь и на себя гнев главнокомандующего.
— Еще будут предложения? Может вопросы? — Уже спокойно произнес Николай.
— Да, Ваше Высочество, разрешите обратиться! — Инициативу взял самый молодой из штабистов генерал-лейтенант Павлов, тридцати пяти лет от роду. В столь юном возрасте парню удалось совершить головокружительную карьеру, благодаря феноменальной памяти и умению маневрировать, наносить ошеломляющие удары в самых неожиданных местах. Прежде он сражался в Африке и на Ближнем востоке, где успешно громил террористов и наемников Мардук.
— Да, Виктор Алексеевич, слушаю. — Николай с любопытством взглянул на молодого человека.
— При всем имеющимся успехе в Европе, ситуация действительно складывается не вполне хорошая. Я читал сводки с фронта. Подкрепления, отправленные под Дюнкерк — капля в море по сравнению с девятью тысячами англичан и тремя сотнями танков. Наша группировка располагает всего двумя тысячами живой силы и полусотней танков. Помощь удвоит силу, но этого все равно мало. Враг копит резервы, и мы должны сбросить его в море во что бы то ни стало. Нужно больше техники, и самолетов. Промедление погубит нас! Флот англосаксов уже близко, мы подозреваем о десяти тысячах десанта, может больше.