Осколки Минувшего
— Хм. — Николай спешно отыскал донесение о перегруппировке войск во Франции. — Сейчас посмотрим еще раз. Вот вы, Виктор, сразу видно, подходите к делу со всей ответственностью. Не зря добились таких высот, будучи молодым. Хвалю.
Повисла тишина.
«В распоряжении наших под Версалем имеется тридцать тысяч, всего во Франции — больше ста. Почему же к опасному выступу отправили так мало? Командующий Краснов попросту боится контратаки французов, он же не знает, что последние и не думают сопротивляться. Так и побегут навстречу американцам или массово сдадутся в плен, как поступили их союзники». — Другого более-менее разумного объявления действиям Алексея Михайловича государь не находил. Император знал его много лет и считал мастером современного военного дела.
— Действительно, ситуация двоякая. По данным разведки Америка может высадиться в Бодро и Бретани и нам нужны люди. Выход один — бросить в бой резервы. — Николай вовсе не блефовал, пытаясь прикрыть генерала. Действительно, такая информация тоже имела место быть.
— Можно снять по одной дивизии, размещенной в Польше и Германии. К тому же, нет не малейшего намека, что финны вступят в войну. Нет смысла держать у финских границ целую армию, учитывая что силы соседей в трое меньше, и то рассредоточены по стране. Врятли Финляндии нужны проблемы. Скандинавия тоже выбрала нейтралитет. — Предложил кто-то из офицеров.
— Так и поступим. — Николай огласился. — Итого — четыре дивизии. Этого должно хватить с головой с укрепить силы, и надавать по шее британцам. Сколько времени займет дорога?
— Три дня, если железные дороги выделят вагоны. Можно не новые, главное — исправные и со светомаскировкой. — Отозвался все тот же голос молодого офицера. — Американцы планируют налеты, пока их спутники сбиты, они применят тактику войны по старинке. Из донесения внешней разведки говорится, что…
— Хорошо. — Николай прервал докладчика. — Подготовьте проект указа, я подпишу. Сегодня же бумаги должны лежать у меня на столе, войска можете забирать сразу, без моей директивы, под личную ответственность. Доставьте во Францию целыми и невредимыми. — Николай трижды поступал ладонью по столу. — Теперь о столице. Вы уже в курсе, что мы, господа, просрали, простите за выражение, Москву. — Император грозно оглядел присутствующих. — Так не годится. Вы знаете о скольких жертвах может идти речь?!
— Ваше Высочество! — По всей видимости, Симонов решил реабилитироваться за промашку с Дюнкерком. — Наша противовоздушная оборона усилена до максимума. Все ракетные комплексы на боевых позициях. В небе над всеми без исключения крупными городами, будь то Москва или Екатеринбург, несут дежурство истребители.
— Это я и без вас знаю. — Николай остался недоволен. — Нам необходимо провести детальное расследование и выяснить, почему наша хваленый оборона, на которую государство который год тратит баснословные деньги, оказалась пробита в самом сердце империи? Мне уже доложили о подтверждении гибели более чем двух тысяч наших подданных. И боюсь, что это только начало. Каждую минуту список будет расти и расти! — Императорские кулаки сжались. — Вы понимаете?
— Война, Ваше Высочество. Никто не в силах предусмотреть планы агрессора на сто процентов. — Командир столичного округа пытался списать катастрофу в Новокосино (этот район пострадал больше остальных) на так называемый туман войны.
— Я вам покажу Кузькину мать! — Буквально взревел Николай. — ПВО должны были работать как часы! Погибли тысячи людей, сломаны судьбы тех, кого мы призваны защищать, мать вашу! — Государь с силой ударил кулаком по столу, от которого в кабинете эхом пронеслось эхо. — Под трибунал захотелось? А? Мерзавец! Это что, необитаемый остров? Это не тунгусский метеорит! Пиши рапорт, скотина! Это твоя ответственность! Где ты был раньше? Грел задницу в Сочи?
Офицеры не на шутку встревожились. Кто-то продолжил лихорадочно писать заметки в блокнот, кто-то просто опустил глаза, а некоторые буквально вжались в стулья.
— Сегодня же жду все документы о начале проверки. Возглавит ее лично военный прокурор империи господин Сахаров. Каждый час докладывать, как идет спасение людей. Кстати, кто-нибудь в курсе, как?
— Ваше Высочество, в настоящее время организовано четыре госпиталя по сто койко-мест каждый, монтируется еще три таких же. Задействованы пять тысяч солдат особого столичного корпуса имени генерала Каппеля, сто грузовиков, семнадцать вертолетов. Все больниц Москвы и Подмосковья переведены на усиленный режим работы. Доктора из Петербурга на сверхскоростном поезде мчатся на помощь столичным медикам. К слову, панику в городе удалось обуздать. В самом тяжелом районе Новокосино организована спасательная операция. Армия приступила к разбору завалов. Существует горячая линия и интернет-сайт со списками погибших и пострадавших. — Маршал Кузнецов доложил обстановку.
— Надеюсь, все понимают — стреляли по мирным районам. Это был акт устрашения. Иначе, зачем еще превращать в руины дома гражданских?! В артиллерийский завод на Красной Поляне, например, никто и не целился! — Николай положил обе руки на стол, подобно ученику гимназии. — И если воля народов рухнет, то все наши военные достижения обернутся провалом. Вспомните ужасную революцию 1917-го, когда погибли миллионы, включая офицеров высшего звена и даже царскую семью. Никто же не хочет повторения истории и падения экономики, а также братоубийства?
Офицеры отрицательно покачали головой так и не решившись что-то ответить.
— Сегодня мне предстоит выступить перед народом и заявить о геноциде, учиненном врагом и осудить магистра Мардук. — Сообщил Николай. — Но и те, кто проворонил удар с нашей стороны — пойдут под суд.
— И кардиналов? — Добавил Симонов.
— Вы не в курсе? Кайлер и Фэллон убиты. Разведка донесла еще три дня назад. Как раз они и пытались предотвратить эту войну и ликвидировать магистра. Именно так передали разведчики. — Естественно, с ведома якобы мертвых кардиналов, о чем Николай уже не догадывался.
— А Вилмера что, не добили? — Симонов наверняка поседел бы, узнав про секретный союз между верхушкой России и заокеанскими кардиналами.
— Судьба третьего не известна. — Николай предпочел не афишировать, чем конкретно занимался кардинал в настоящее время.
— Сбежал, проклятый. — Заметил кто-то из окружающих.
«Что ни говори, а после победы нам понадобится еще много лет, пока наш союз с Вилмером станет открытым». — Заметил Николай. — «Слишком много произошло за последние годы».
Первая встреча Николая с кардиналами произошла совсем давно, на заре правления, когда император посещал Алтай и решил покататься на лыжах без охраны. Наверняка в тот момент его разумом руководил Кайлер или кто-то другой, а быть может, это было только случайное совпадение. Так или иначе, пути правителей мира пересеклись на заснеженной горной вершине в ясный солнечный день.
— Добрый день. Прекрасная погода, не правда ли? — Первым заговорил Кайлер, чье лицо закрывали горные очки и теплый шарф.
— Добрый. — Император поначалу принял незваных гостей за обычных туристов, которые не признали его (что не удивительно, государь зачастую прятал лицо от случайных зевак шерстяной повязкой). — Да, хороша! Не могу не согласиться.
Николай остановился, и двое путников подъехали почти вплотную.
— А вы рисковый человек, Николай. — Подключился Энди, поправляя волосы. — Гулять в одиночку средь бела дня. Это может быть опасно.
— Хм. — Николай нахмурился. — Узнали, значит. Ладно, давайте ручку и бумагу, подпишу автографы. — Обычно при встрече с ним люди просили или поставить подпись или сфотографироваться, пожимая государеву руку.
— А вы нас не узнали? Очевидно, что нет… — Кайлер едва не рассмеялся. — Или мой русский настолько хорош, что не выдает произношение американца?
— Рады знакомству. Энди, четвертый кардинал клана Мардук.
— А я, как вы уже могли догадаться — Кайлер. — Мужчина ухмыльнулся. — Прямиком из туманного Далласа.