Комбинация (СИ)

Полевую артиллерию царевич предлагал строить на 6-фунтовых пушках. Сначала. Потом дополнить их на 12-фунтовыми.
И все.
И больше ничего. Только два калибра на полевом уровне.
Для осадных дел он предлагал формировать отдельные полки. Опять же, не сильно увлекаясь калибрами и разнообразием систем. В частности, он предлагал остановиться на осадном трио из 24-фунтовой пушки, 32-фунтовой «единороге» и того же калибра мортире. Подавая «единорог» как длинную гаубицу с конической зарядной каморой.
К специальной артиллерии он относил 6-ти и 12-фунтовые «единороги», малые мортиры в 12 и 24 фунта, а также крепостные ружья.
Не забыл Алексей коснуться и корабельной артиллерии, которую он предложил унифицировать по калибру. Настолько, насколько это возможно. Разделяя ее по батарейным палубам — декам, не по калибру, а по типу — двигаясь от пушек к карронадам. Чертеж и назначение которых он там же, в рапорте и приводил. Включая «единороги» там, где пушки уже тяжеловато ставить, а карронады — не желательно.
По его предложению получалось линейные корабли надлежало вооружать только 32-фунтовыми орудиями, фрегаты — 24-фунтовыми, а все остальные вспомогательные — 12-фунтовыми. Дабы на борту корабля иметь ядра и прочие боеприпасы в одном калибре. Толку же на флоте от малых калибров царевич не видел, называя их «пукалками».
В крепости же ставить комбинации из морских, осадных и специальных систем. Уже существующих. Дабы не плодить лишних калибров и орудий.
Почему 32-фунта был выбран Алексеем в качестве максимального калибра? Потому что это максимальный калибр, на который ставили одного заряжающего. Все, что выше уже требовало двух…
Царь закончил листать бумаги в папке.
Изредка останавливаясь и что-то изучая.
Изредка задавая вопросы.
Закрыл ее.
Но возвращать не спешил. Продолжая сидеть и задумчиво смотреть куда-то в пустоту перед собой.
— Я что-то не то написал там? — спросил Алексей после излишне затянувшейся паузы. — Разве не толково?
— Ты как обычно решил сам все решить. — усмехнулся царь. — Впрочем, толково сие или нет — надо подумать.
— Я тебе уже подавал проект реформ военных. Это, — указал Алексей на папку, — развитие ее. Только касаемо артиллерии.
— Я понял, — кивнул Петр Алексеевич. — Написано занятно, — похлопал он по папке. — Но нужно ли отказываться от полковых пушек? Вот в чем вопрос. Ты сам сие удумал или… сон тот опять в руку?
— Сон, — не задумываясь ответил Алексей. — То, что я описал, к этом лишь через век придут в ходе непрерывных войн, применявших линейную тактику. Потом будет иначе. Но это потом… сильно потом. Века через полтора-два.
— Ладно. Допустим, — нехотя кивнул Петр. — И как ты мыслишь действовать дальше?
— Дальше? Переформировать полки московские в двенадцать полков нового штата. Свести их в шесть бригад. А те в три дивизии. При каждой дивизии утвердить полк полевой артиллерии. Для начала из четырех батарей по восемь таких вот 6-фунтовых пушек. Их собирать в дивизионы по две батареи. Сами же батареи делить на четыре огневых взвода по две пушки. Обычным порядком держать все пушки дивизии в кулаке. При надобности выделять либо батарею, либо дивизион бригаде. При надобности употреблять их кулаком. В будущем один дивизион заменить на 12-фунтовые. Позже добавить третий дивизион — уже из легких «единорогов» в том же калибре. Чтобы редуты и прочие полевые укрепления было сподручнее ломать. Гранатами.
— А дальше?
— А дальше по ситуации. Мыслю — осадный полк нужно хотя бы один сделать. Лучше несколько. Все остальное разворачивать по ходу дела. По необходимости и возможности.
— Ладно… — кивнул царь. — Твоя мысль понятна.
— На три дивизии, — продолжил Алексей, — потребуется всего девяносто шесть 6-фунтовых пушек. Это не так чтобы и много. Зато сразу поднимет силу корпуса московского военного округа. Такая ведь пушечка и на полторы тысячи шагов ядром уверенно бьет, и две тысячи. Представляешь каким разрушительным окажется огонь полка, поставленного чуть ли не колесо к колесу? Да выдавая по три-четыре выстрела в минуту…
 
— Кавалерии ты, я так понимаю, пока не касался. — сменил тему Петр.
— А чего ее касаться? Тебе все уши прожужжали драгунами. Вон, даже после маневров Меншикова полка не спешишь улан разворачивать. И лошадей под них закупать.
— Сам же знаешь, что это непросто.
— Знаю. Но душа у тебя не лежит к ним. Драгуны уж больно в нее запали.
— А тебе они не нравятся… так ведь?
— А с чего они могут нравятся то? — усмехнулся сын. — Да, дешевые. Только толку с них, как с козла молока. Драгуны худший выбор и как кавалерия, и как пехота. Как говорится — здесь бы определится — тебе нужно ведерко карася или половинка порося.
— Это опять… оттуда? — неопределенно махнул рукой царь, намекая на сон.
— Да. Потом, во времена, когда вновь полковые пушки станут нужны, драгуны покажут себя. Но только потому, что иные виды кавалерии окажутся не нужны. А эти — пригодятся. Хотя и не как кавалерия, а только лишь как ездящая пехота.
— И… хм… неужто все так плохо?
— Хуже некуда. Драгунами одержима вся Европа. Словно одержимость какая-то. А они там нужны? Вот я не вижу явной ниши для них. Нам ведь какая кавалерия нужна? Во-первых, такая, которая на поле боя будет действовать. Это вот те самые уланы. Во-вторых, такая, которая бы действовала в разведке, охранении и патруле.
— Отчего же на эту роль драгуны не пригодны?
— Оттого, что вооружены не карабинами и с седла перестрелок не затевают. Надобно для этих задач что-то в духе рейтар. Ну, если название тебе не нравится, то пусть будут карабинеры. Строго кавалерия. Вооруженная легким палашом, карабином и парой пистолетов. Желательно на хороших лошадях.
— Так это практически одно и тоже.
— Как корабль назовешь, так он и поплывет. Оттого мне идея называть корабли именами великомучеников и не нравится. Зачем нам корабли мученики? Так и с драгунами. Какой смысл называть кавалерию ездящей пехотой? Ведь драгуны именно ей и являются. В моем понимании нужны в качестве усиления дивизий и корпусов только уланы да рейтары. Ну хорошо, — увидев, как отец поморщился от названия «рейтары», поправился сын, — карабинеры.
— И все?
— И все. В теории я бы еще несколько полков тяжелых кирасир развернул. С длиннющими пиками, вроде тех, что употребляли крылатые гусары. Но не при корпусах, а в качестве главного резерва. Применяя их только в генеральных сражениях и по случаю. Мощные кони. Пулестойкие доспехи. Особая выучка. Но это почти сказка. Ни коней, ни доспехов в разумные сроки на них не найти. Там ведь тяжелые рыцарские скакуны потребуются.
— Аппетиты у тебя… — покачал головой отец.
— Посему и говорю — разворачивать только улан да карабинеров. Для усиления дивизий и корпусов пехотных. Для чего нужно всеми правдами и неправдами добывать хороший коней вроде голштинцев или персов.
— Хорошо, — кивнул Петр Алексеевич, — я понял тебя.
После чего встал.
И прихватив папку направился на выход.
— Отец! — окликнул его Алексей, когда он уже был в двери.
— Что?
— Так как мне поступать? Я что, вот это все зря сделал? Форм под полковые пушки у меня нет. Заказывать их Льву Кирилловичу?
— Делай пока вот эти, — махнул он рукой. — Они в любом случае не пропадут.
— Переливать запасы церковного металла?
— Да.
— Мне потребуются деньги для организации изготовления лафетов, передков и зарядных ящиков. Это ведь в опытовой мастерской сделано.
— Возьми из тех, что я тебе доверил хранить.
— А повозки?
— Что повозки?
— Если московские полки переформировывать по новым штатам, потребуется наводить порядок и в обозах. Корпусной обоз.
— Делай, — тяжело… словно бы обреченно махнул рукой царь. — На время пока оставь и учебу, и опыты свои, и дела лишние. И займись пушками да повозками.