Лабиринт (СИ)
Первым делом, конечно, проверяю почту. Два письма от Кати: коротенькое сообщение о том, что доехала нормально, и второе, побольше, про Гришу, который притащился в аэропорт и скандалил там. Не соизволил даже подвезти их домой, но, как пишет Катя, на общественном транспорте без Гриши ехать было очень приятно.
Хмурюсь. Смотрю на Алекса искоса - он слушает музыку, видимо, давая мне возможность погрузиться в себя. Решаюсь позвонить папе при нем, все равно он не знает русского. Буду говорить коротко.
Немного нервничаю, бросив взгляд на часы. К тому моменту, как мы будем на месте, из-за разницы во времени звонить будет уже поздно. Не поднимать же их среди ночи. А завтра так вообще, полет в неизвестность! Эфиопия, о Боже. Мне страшно, и вместе с тем интересно. Выходит - страшно интересно. Улыбаюсь своим мыслям.
Отвечаю Кате бодрым и позитивным письмом с призывом держаться, и отмечая, что у меня все в полном порядке. Есть ещё пара писем от коллег, незначительных. Так, рабочие вопросы. Торопливо отвечаю одной по поводу каталога студенческих работ на конкурс, и другому по вопросу планирования методичек на этот год.
Ещё читаю письмо от Наташи Орловой, той самой моей коллеги и близкой приятельницы, которую я когда-то попросила письмом наведаться в Фонд «One more life» с вопросами. Вижу по дате, что она добросовестно отнеслась к моей просьбе, и коротко отписалась обо всем, что мне уже сегодня неактуально. Отвечаю ей несколькими строчками с благодарностью.
Выдохнув, решительно набираю номер отца. Он поднимает трубку почти сразу:
- Слушаю?
- Привет, пап. Это Женя.
- О! Женюсик.
- Да, это теперь мой номер, на всякий случай запиши! Как у вас дела, как Катя?
- Все хорошо! Там Гриша в панике..
- Это ничего, - обрываю его фразу, мучительно соображая, как бы мне соврать половчее, и вдруг папа сам даёт удобную площадку для манёвра:
- А чего ты там застряла вообще, тебе хоть заплатят за содействие?
- Ну конечно, - произношу вполне уверенно, - и даже более того! Мне предложили работу, краткосрочный контракт на услуги переводчика, - кошусь в сторону Алекса, подмечая, что он смотрит исключительно на дорогу, - платят хорошо. Я задержусь ещё на несколько дней.
- А как же твоя работа?
- У меня ещё отпуск, успею.
- Ну, добро, - слышу, как он вздыхает, - молодец. Но тут Гриша нам житья не даёт, перезвони ему сейчас. Не звонила ещё, или уже?
- Папа, - говорю твёрдо, и отворачиваюсь поближе к окну. Понижаю голос, - эта информация только для тебя. Чтобы ты мне не делал каждый раз дырку в голове этим Гришей.. Послушай. Я развожусь с ним. Сразу, как только приеду!
- Ээ.. да как же это?!
- Да вот так!
- Это из-за поездки, что ли..
- Нет, папа. Это случилось давно, мы с ним чужие люди..
- Это я во всем виноват! - перебивает он меня с горечью в голосе.
- Папа, ты здесь не причем. Расскажи лучше, как Катя! Ей на диализ скоро, держи на контроле, пожалуйста.
- Ой, ладно, - отец крякает и снова тяжко вздыхает, - как же так получилось-то? Ну, ты с ума сошла. Чьё это решение?
- Пап, мы не слышим друг друга. Мое! Я разберусь сама, - решаю побыть жесткой, - извини. Ты проследи, чтобы Катя не забывала о диализе, а то она всегда затягивает с этим до последнего – процедура-то ведь не из приятных, а потом ей плохо. Договорились?
- Что ты меня, как маленького, учишь, - начинает он заводиться, включая «авторитетного» отца семейства. Видимо, очень недоволен моим нежеланием сделать подробный доклад на тему развода. Но его это действительно не касается, - делаете из меня монстра какого-то, то ты, то Гриша! Я что, мало Катей занимаюсь? Ты это хочешь сказать?
Теперь уже вздыхаю я. Иногда он становился просто невменяемым. И в этом случае самое лучшее - просто закончить разговор, не вызывая излишней агрессии.
- Просто напомнила, - отвечаю почти кротко. Ну не перевоспитывать же этого тяжелого, странного человека?! Тем более, что мне не по плечу эта задача, - пора вернуться к работе. Всего хорошего, привет Катюше и Элеоноре Юрьевне!
Кладу трубку. Меня всю трясёт. Как обычно, после подобных диалогов с ним.
Пытаясь переключиться, перевожу взгляд сперва на серую ленту дороги с желтой разметкой, а затем на тощую зеленую растительность вдоль неё. Какие-то сплошные длинные кусты.
Начинает накрапывать мелкий дождик. В салоне машины играет негромкая музыка, одна из песен группы «Scorpions». Я вслушиваюсь, и узнаю ее. «Still loving you». В груди что-то сладко и страшно замирает, заставляя забыть обо всем, кроме строчек песни.
Строчек и слов, раздирающих сейчас мою исстрадавшуюся, так и не нашедшую своего места в жизни и своего человека, душу. Они ранят меня в сердце, скребут по нему острыми осколками воспоминаний.
И в моей памяти немедленно всплывает тот поздний вечер, в окутанном сигаретным дымом танцклубе «Тыква», Нью-йорк. Я, семнадцатилетняя, танцующая под эту самую песню в тесных объятиях Алекса.
Молча, бросаю взгляд на его напряжённый профиль. Интересно, он думает о том же?
Пятнадцать лет назад
Обнимаемся, тесно прижимаясь друг к другу. Двигаемся в такт музыки. Целуемся без остановки, все равно здесь так дымно и темно… а ещё, такие же парочки вокруг, что уже ничего не имеет значения. Вибрирую от счастья на каждое его прикосновение, теряя всякий стыд.
С нами в клубе Старк и его девушка, Бритни. Вот никогда бы не подумала, что этот громила способен на такие нежные чувства! Мы оставляем их за столиком распивать легкие алкогольные коктейли и наслаждаться друг другом, а сами снова и снова ускользаем на танцпол.
Сегодня все медляки наши, и моя голова кружится. Руки Алекса невесомо соскальзывают с моей талии на попу. Смеясь, пытаюсь вернуть их обратно и он смеётся тоже.
- Поаккуратнее с барышней, - разрывает наш зрительный контакт чей-то голос, - здесь приличное место! Доброй ночи, Эжени.
Вздрагиваем, оба. Артист!
Он подошёл к нам совсем незаметно, и теперь просто стоит истуканом рядышком, среди танцующих. Улыбается мне. Музыка сменяется, но в этот раз снова звучит медленная композиция.
- Я сам разберусь, каким мне быть со своей девушкой, - грубовато отвечает ему Алекс. Я же почему-то смущаюсь.
- Доброй ночи, - отвечаю ему.
- А, так ты собственник! - усмехается он, - жаль. Я только хотел попросить один танец у Эжени. Конечно, барышня, вы можете отказать мне, ведь едва ли такой взрослый мужчина смог бы обратить.. - обращается Артист ко мне, но Алекс вновь прерывает его.
И снова очень грубо, как мне кажется, я даже с удивлением смотрю на него. Меня всегда воспитывали в уважении к старшим, а это человек старше нас вдвое как минимум. К тому же он член команды.
- Она не танцует, - отрезает Алекс, задвигая меня куда-то за свою спину, - с вами! А со мной - да.
- Искренне вам сочувствую, барышня! - отзывается тот так насмешливо, глядя мне прямо в глаза, что я вдруг краснею и говорю зачем-то, что вообще не против потанцевать с ним один танец.
Возможно, тут сказывается излишняя самоуверенность Алекса, который ведёт себя и в самом деле как собственник, а может быть, мне просто хочется как-то сгладить ситуацию.
Но - Артист мгновенно подхватывает меня, вполне вежливо, соблюдая дистанцию, и вот мы уже танцуем, а я вижу бешенство в глазах Алекса. Он резко разворачивается и уходит с танцпола.
Кручу головой, пытаясь разглядеть в толпе его спину.
- А вот это было мудро, девочка, - сладко жмурясь, наклоняясь ко мне, жарко шепчет Артист, - никогда не позволяй мужчине поработить тебя, принимать за тебя решения! Иногда только делай вид, что он главный, это полезно для отношений. Но, знаешь… эти щенки не способны оценить тебя в полной мере, ни один из них. Только такой взрослый мужчина как я знает истинную ценность твоей чистой красоты, твоей свежести..
- Что вы такое говорите?! - возмущённо перебиваю его. Он что, клеит меня?