Девять жизней (СИ)
Один из молодых офицеров сказал с возмущением:
— Как можно держать под арестом человека, который спас город!
— Уже спас… — поморщился дон Фелис. — Теперь на очереди у них свои интересы. Включая интерес к королевской награде.
— Думаете, дон Альфонсо…
— Капитан сейчас полностью под влиянием дяди, а у того с комендантом давние счёты.
Неожиданно слуга доложил, что граф де Гарофа просит принять его.
— Значит, сегодня допрос уже кончен? Проси, — хмуро ответил хозяин.
Дон Диего не ожидал такого большого собрания, но смутить его было непросто.
— Сеньоры, приветствую!
— Когда освободят из-под ареста дона Себастьяна де Суэда? — даже не поздоровавшись, спросил дон Фелис.
— Не раньше, чем закончатся вопросы у следствия: и светских властей, и святой инквизиции, — граф ответил совершенно невозмутимо, бросив быстрый взгляд на донью Эстрелью.
— Ему не предъявлено обвинение!
— Довольно и того, что к нему есть вопросы.
— Зачем вы пришли?
— Засвидетельствовать родственное почтение.
— А мы — обсудить, что можно сделать для освобождения дона Себастьяна.
— Неужто?
Заговорил граф Тевора:
— Дон Диего, если вам нечего сказать по делу, ради которого в мой дом пришли офицеры, служившие городу во время осады, прошу вас уйти.
— Вот как? — нахмурился дон Диего. — Что ж, дон Себастьян должен быть польщён вашим беспокойством. Однако, — он усмехнулся, — раз среди вас нет вашего коменданта, то мне беспокоиться нечего, — быстро поклонившись и ещё раз посмотрев на кузину, граф вышел, про себя думая: «Дон Альфонсо не считает нужным вмешиваться в это дело. Значит, заслуги инквизитора не настолько велики, чтобы комендант пренебрёг оскорблением, нанесённым его дяде, и просил короля за сеньора де Суэда. Отлично».
После недолгого замешательства дон Фелис воскликнул:
— Он ещё издевается!
— Может быть, — с сомнением сказал молодой офицер, — дон Диего говорил о доне Альфонсо? Действительно, как ни велико влияние герцога, капитан Альварес не мог остаться равнодушным к аресту нашего коменданта!
— О ком бы ни говорил граф, молчание дона Альфонсо уже выходит за всякие границы! В первый день он мог растеряться, но сегодня — почему развлекает флотских, а не идёт в инквизицию?
— Офицеры флота, не дежурящие на кораблях, напиваются во дворце губернатора, а затем меняют дежурства! В городе их нет даже в тавернах и у гулящих девок! Герцог пообещал им роскошный приём по поводу встречи короля, а в дела города они не вникают, и ни с кем из местного общества не знакомы!
— И с ним невозможно встретиться… Слуги во дворец не пускают.
— Довольно! — решительно сказал дон Фелис. — Если бы дон Себастьян спасал город так же, как мы сейчас пытаемся выручить самого дона Себастьяна, в Сегилье давно бы хозяйничали пираты! Не знаю, намеренно ли дон Альфонсо уклоняется от встречи с офицерами Сегильи, но есть способ заставить его прийти на встречу. Я сегодня же отправлю ему вызов на поединок.
— Я тоже!
— Непременно! И я!
— Что ж, сеньоры, наверное, на сегодняшний день это лучшее, что мы можем сделать. Как я понял дона Диего, коменданта и сегодня они не отпустят.
Офицеры ушли, отказавшись от угощения. Лица у всех были хмуры. Дон Фелис слегка задержался и обратился к донье Эстрелье:
— Сеньора, простите, что я стал невольной причиной гибели вашего мужа.
— Отец мне сказал, это был просто несчастный случай, — графиня слегка наклонила голову, не улыбаясь и лишь на миг глянув на кабальеро.
Дон Фелис ещё раз поклонился и вышел, думая про себя: «Красива и влюблена. Чего ему не хватает? Быть может, Инес? Они так непохожи».
Уже у входной двери вдова догнала кабальеро:
— Простите, сеньор, я понимаю, вы очень заняты, но я не знаю, кого спросить… Отец болен.
— Что угодно, сеньора? — спросил дон Фелис очень мягко.
— Я с перепугу совсем позабыла… Тогда, до осады, в колдовстве обвинили мою камеристку. Я не думаю, что она колдунья, и дон Себастьян, наверное, снял с неё обвинения, но я не смела к нему обратиться с этим вопросом. А теперь даже не знаю… Вы, может, подскажете, как мне узнать?
— О Хосефе Родригес?
— Да, о ней. Вы знаете её имя?
— В городе называли. Не беспокойтесь. Наш комендант, как инквизитор, действительно снял с неё обвинения. Я видел её в госпитале, когда лежал там после ранения. Она ухаживала за ранеными, наверное, и сейчас живет в монастыре святой Клары.
— Благодарю вас, дон Фелис, — вдова улыбнулась еле заметно. — Я возьму её обратно на службу. Она хорошая девушка.
— Хосефа скоро выходит замуж.
— Вот как? — улыбка стала чуть радостней. — Я выделю ей приданое. Хосефа очень хорошая девушка.
— До свидания, — поклон, и про себя: «К тому же добра… Говорят, глуповата, но при виде нашего коменданта теряют голову и разумные женщины. Так кто ему нужен? Неужели Инес?» — Кабальеро почувствовал, как сердце заныло, и решительно нахмурился — не время сейчас раскисать. Нужно выручить коменданта.
39. Матримониальные интриги
Солнце лишь начало клониться к закату, когда через чёрный ход особняка, снятого графиней Гарофа, пробрался Менго, одетый стражником. Его тотчас провели в кабинет старого графа. Выглядел писарь нелепо, но сказал, что иначе ему по городу не пройти.
— Только сегодня, ваше сиятельство, в инквизиции дежурят стражники из Сегильи. Столичные меня вовсе не выпустили бы.
— Рассказывай, — нетерпеливо потребовал граф.
— Из документов убрали упоминание о порохе в старой башне, а в прошения дона Себастьяна об отставке со службы в святой инквизиции и о восстановлении на военной `службе, которые он написал перед арестом, вставили дату до начала осады. Выходит, во время осады мой сеньор не был должностным лицом, поэтому его доклад великому инквизитору отец Николас забрал у секретаря, чтобы уничтожить, но… помешал дон Диего.
— Как?
— С помощью сеньора Лопеса. Губернатор теперь и рад бы отпустить дона Себастьяна, но граф грозит ему восстановить дело о порохе.
— Что нужно дону Диего, я знаю. А сеньор Лопес?
— Через слово упоминает дона Хуана. Болтает, что ни знатность, ни былые заслуги не должны быть помехой святой инквизиции. Он выдвинул обвинение в колдовстве.
— Что за вздор! Он не понимает, что с расплывчатыми письменными полномочиями с него будет спрос?
— Ваше сиятельство, думаю, не понимает. Он круглый дурак, поэтому смеет всерьёз говорить о пытках. Если б отец Николас не настоял на соблюдении протокола, дона Себастьяна пытали бы на первом допросе…
— Проклятие! Завтра третий допрос!
— Герцог категорически против пыток.
— Этого может быть недостаточно! Деньги?
— Ваше сиятельство, боюсь, сеньор Лопес — честный дурак.
— Попробуй. Что ещё можно сделать? Ты знаешь ваши порядки! — граф полминуты подумал. — Если убить палача, ему будет замена?
Менго захлопал глазами. Палач, в его представлении, был разновидностью беса. Простому эспанцу и в голову прийти не могло его убивать.
— Нет, что вы… Да кто ж за такое возьмётся?
— За что, за пытки или же за убийство?
— За пытки… разве что пленные мовры.
— Протокол?
— Что вы! Как можно! По протоколу — только палач инквизиции. Хотя, сеньор Лопес… Если убьют палача, это вызовет новые подозрения. А что устроит дурак… Предположить невозможно.
— Хорошо, не убить, а пусть будет пьян.
— Пьяный палач?
— Нужно хотя бы на сутки отсрочить допрос с пристрастием. Затем, я надеюсь, заставят вмешаться дона Альфонсо, наконец, приедет король и прекратит беззаконие. Палачом мои люди займутся. Жаль, сеньор Лопес ночует в здании инквизиции.
— Что делать с доном Диего?
— Я ему напишу, что из-за его роли в обвинении дона Себастьяна его брак с моей дочерью не состоится ни при каких обстоятельствах. Он может, конечно же, обозлиться, но нам нужно выиграть время. Напишу, что у меня хватит влияния и его к ответу призвать за злоупотребление полномочиями, и что ему лучше бы воздержаться от оскорбления семьи де Суэда.