Девять жизней (СИ)
— Граф свалит всё на сеньора Лопеса. Извините, я простой человек и говорю по-простому.
— Из-за его увечья его и на поединок не вызвать… — стукнул кулаком по столу дон Мигель. — Главная надежда, что вызов на поединок заставит вмешаться дона Альфонсо.
— Капитана вызовут на поединок?
— Да, сегодня, дон Фелис де Гарсиа.
— Дон Фелис?
— Что тебя удивляет?
— Не то чтобы удивляет… Я только сегодня узнал от моей Хосефы…
— Что?
— Что сеньорита, в которую влюблён дон Фелис, влюблена в коменданта, возможно, небезнадёжно.
Дон Мигель вздрогнул, внимательно глянул на Менго.
— Рассказывай.
— Сеньорита Инес Рамирес, внучка травницы, ухаживает за ранеными и готовит лекарства в монастыре святой Клары.
— Постой… тёмные волнистые волосы… тонкие черты лица… глаза очень яркие. Среднего роста и с хорошей осанкой. Грациозна. Держится скромно, но не сказать, что услужливо.
Дон Мигель вспомнил и вторую девицу, наверное, эту Хосефу, которая во время посещений графом госпиталя подходила к нему, предлагая то кофе, то лимонад, и с благодарностью принимала монеты. Темноволосая же красавица, слегка поклонившись, шла мимо и не отвлекалась от своих обязанностей.
— Точно, ваше сиятельство… — Менго расплылся в улыбке. — Я, конечно, люблю свою невесту Хосефу, но не могу сеньоритой не любоваться.
— Девица благородного происхождения?
— Дочь идальго. Дон Фелис то здесь, то там своим друзьям говорил — их отцы были знакомы с офицерских времён.
— Значит, он настроен серьёзно?
— Сделал бы предложение, не влюбись сеньорита в нашего коменданта.
— Почему ты решил, что небезнадёжно? — хмуро спросил дон Мигель, не особенно удивившись.
Инес он запомнил с первого взгляда, сразу подумал — едва ли простая девица, и теперь смотрел на писаря, стиснув зубы.
Менго, слегка испугавшись, продолжил.
— Ещё во время осады комендант разозлился, когда сеньориту назвали «малышкой Рамирес» — в его глазах, непочтительно.
— Пустяки. С девицами, ухаживающими за ранеными, неуместна ни малейшая фамильярность.
— Но я очень хорошо его знаю — действительно разозлился. Потом с ней разговаривал, когда она его поила лекарством. Хотя обычно он очень сдержан с красивыми дамами и девицами. Им ведь только дай повод…
— Пока — ни о чём.
— Главное, сегодня Хосефа сказала… Вы ведь знаете, коменданта арестовали в монастыре, так он приехал туда, нарочно разыскал сеньориту Инес, ей что-то сказал, она прямо вспыхнула, но тут их прервали… а после ареста сеньориту увезла донья Элена Энрикес. Предлог — для капитана Энрикеса нужно готовить лекарства, но ради этого травницу вовсе незачем забирать из монастыря.
Граф медленно протянул:
— Что ж, возможно…
— А ещё у них общий кот.
— Кот? Что за дичь?
— Чёрный, Негрито. Крутится где угодно, но на руки идёт только к дону Себастьяну и к сеньорите Инес.
— Не мели ерунды. Неужели дон Себастьян хочет жениться на этой девушке?
— Ваше сиятельство, он из тех, кто способен пренебречь выгодами другого брака.
— Почему ты мне это всё рассказал? Неужели думаешь, что дон Фелис…
— Боже упаси, ваше сиятельство! После того как дон Фелис по доброй воле признался в убийстве вашего зятя…
— Это был всего лишь несчастный случай.
— Но дон Фелис мог промолчать! Такой человек не станет подло убирать с дороги соперника, тем более, нашего коменданта.
— Тогда зачем?
Менго замялся, посмотрел исподлобья. Вдохнул, выдохнул и заговорил.
— Их брак совсем не благоразумен. Оба бедны. Дон Себастьян, конечно, заслуживает королевской награды, но все мы видели эту награду, — писарь поёжился под надменным взглядом дона Мигеля. — Ваше сиятельство, я, может быть, много беру на себя, но… я не хочу навредить ни сеньору, ни сеньорите. Я вам рассказал, а вы — как вам угодно.
— Ты что-то задумал, я вижу. Говори.
— Каковы бы ни были намерения дона Себастьяна, он ещё не обручён с этой девушкой. Хосефа уверена. Если сеньорита выйдет замуж за другого, возможно, мой сеньор станет иначе смотреть на брак с вашей дочерью.
Дон Мигель подумал: «Возможно». Вслух спросил:
— И как ты намерен устроить её замужество? Если она влюблена в дона Себастьяна? За кого она может выйти в таких обстоятельствах замуж? Если, как ты говоришь, ты не хочешь причинить ей вреда?
— Дон Фелис, конечно, не станет принуждать её к браку, однако, если сеньорите будет грозить опасность, он может утратить благоразумие.
— Какая опасность? Что ты задумал?
— Обвинение в колдовстве.
— Что? Ты объелся дурмана? Такими вещами не шутят!
— Ложное обвинение.
— Инквизиция может сжечь и по ложному обвинению!
— Я хотел сказать: ложное, в смысле, фальшивое. Я могу сделать бумагу, которую неопытный человек не отличит от настоящего ордера.
— И? Как ты её подсунешь дону Фелису?
— Через доброжелателя. В инквизиции такое случается. На моих глазах было — некий доброжелатель подстроил донос, по которому сожгли ведьму, и постарался, чтоб инквизиция не ограничилась покаянием, дабы жених бедной девушки от неё наверняка стал свободен и вступил в брак, выгодный двум состоятельным семьям. Этот жених тоже получал письма от доброжелателя. Можно вложить бумагу, якобы копию ордера, в конверт, а к бумаге — записка, что доброжелатель дона Фелиса своим долгом считает предупредить о скором обвинении в колдовстве травниц — бабушки с внучкой. Насколько я знаю дона Фелиса, он постарается укрыть обвиняемых. Девица будет скомпрометирована, и он на ней женится.
— Уверен, что женится?
— С великой охотой! Ваше сиятельство, дон Фелис — порядочный кабальеро, он искренне любит сеньориту Инес. Она достойная девушка, доброе имя её безупречно.
— Если об этом узнает дон Себастьян…
— Детали откуда узнает? А что дон Фелис во время осады ухаживал за сеньоритой Рамирес и не скрывал своих честных намерений, ему многие могут сказать, да хоть мать Анхелика.
— Гнусный план.
— Как вам угодно, ваше сиятельство. Я пойду?
— Стой… дон Фелис точно не суеверен? Не поверит обвинению в колдовстве?
— Можете не сомневаться. Он смеялся, когда на него шипел чёрный кот.
Дон Мигель задумался в своём кресле. Менго он начал платить вскоре после начала осады. Писарь оказался парнем наблюдательным и толковым, и ни разу не сказал ничего, что могло повредить бы его сеньору. Хотя здесь, наверное, сказать было нечего. Предложенный план возмущал старого аристократа, но дорога была дочь. Если девица, в которую комендант, возможно, влюблён, выйдет замуж, он обратит внимание на других женщин, и есть способ направить это внимание на донью Эстрелью. Король, узнав правду об осаде Сегильи, обязан достойно наградить настоящего коменданта. Рука наследницы графства Теворы — награда, необременительная для казны, и даже любовница короля не сможет противиться такому решению. Граф про себя усмехнулся — пусть только попробует эта дама возразить против женитьбы героя Сегильи, сразу найдутся несколько языков, чтобы возбудить в короле ревность. Получится или нет, стоит попробовать.
Вслух граф произнёс:
— Нужно надёжнее. Есть ли у сеньориты родня, от которой она могла бы получить наследство?
— Наследство? — Менго был озадачен. — Отец живёт в разорённом Хетафе… Мать умерла… Бабушка — травница, лет пятнадцать и вовсе пирожница. Хотя… сеньора Фелисия как-то вздыхала о своём сыне, год или около года назад умершем за морем, где пытался разбогатеть.
— Дядя, умерший за морем? То, что нужно. Прямо сейчас назовёшь его имя моему доверенному человеку, а он оформит подставное наследство. Тысяч семь, по местным меркам, неплохо?
Дон Мигель одновременно припомнил: предельная сумма первоначально подписанных им обязательств для торговцев Сегильи составила весомые даже для графства Теворы пятьдесят тысяч дукатов, а после подведения казначеем подсчётов стоимости реальных поставок, благодаря осторожности коменданта, долг графа не превысил приемлемые пятнадцать тысяч. К тому же документы составлены правильно, подписаны официальным комендантом — капитаном Альваресом, и можно рассчитывать на хотя бы частичное возмещение от короны. На минуту отвлёкшись, граф слушал дальше.