Колдовской час (ЛП)

Тихо, как призраки, мы последовали за ним внутрь.
Дом был обшит темным деревом — пол, потолок, панели — а в гостиной была огромная лестница из того же дерева. Сквозь непрозрачный купол цвета слоновой кости в верхней части лестничной площадки просачивался свет, а над окнами широким шлейфом свисал темно-красный бархат.
По лестнице спустилась вампирша. Она была стройной, с бледной кожей и длинными волосами цвета воронова крыла, заплетенными в свободную косу, которая свисала с плеча. На ней было облегающее красное платье и черные туфли на каблуках. Она подошла к нам, бросив на нас быстрый взгляд, прежде чем посмотрела на Ронана.
— Я подготовила комнату.
Ронан кивнул и понес Карли наверх. Когда он прошел мимо нее, женщина оглянулась на нас.
— Я Пайпер, — сказала она, не спрашивая наших имен. — Ванная там, если хотите помыться.
Я кивнула, чувствуя нервозность и эмоциональное оцепенение. Я оглянулась на Коннора, обнаружив, что он смотрит на меня, в его глазах отчетливо читалось беспокойство.
— Я скоро вернусь.
Он кивнул и скрестил руки на груди, демонстрируя свои мускулы. Напрягши ноги, он выглядел как мужчина, готовый к очередному сражению. Но поскольку два вампира последовали за мной по коридору, я не думала, что ему придется драться.
Я нашла ванную, закрыла дверь и на мгновение закрыла глаза в темноте. Монстр притих, изнуренный, пресыщенный насилием и кровью.
Когда мое сердцебиение начало замедляться до более нормального ритма, я включила свет, а затем посмотрела на себя в зеркало. Я с трудом узнала ту, кого видела. Мои щеки покраснели, губы распухли, кожа была бледной, если не считать уже заживающих после сражения царапин. Мои глаза все еще были серебристыми, а в волосах были ветки, листья и, возможно, кое-что похуже.
Я вымыла руки и лицо, расчесала пальцами волосы. И почувствовала себя почти нормально, когда снова открыла дверь — если бы не слишком много думала о вампирах, только и ждавших, чтобы придушить меня, и о человеке где-то наверху, которая может не пережить этот вечер.
К тому времени, когда я вернулась в центральную комнату, Ронан стоял с Пайпер, они тихо разговаривали. Коннор стоял точно там, где я его оставила, все еще держа руки скрещенными на груди. «Альфа есть альфа», — подумала я и присоединилась к нему.
Выражение его лица по-прежнему оставалось непроницаемым, но в глазах мерцал гнев. Это был мужчина, который еле сдерживал ярость. Я просто не была уверена, на кого он собирается ее направить.
Ронан повернулся к нам и подошел поближе, заложив руки за спину.
— Расскажи мне еще раз, — попросил он.
Так я и сделала, шаг за шагом. От костра до криков, от территории клана до фермы Стоунов, от адской битвы до агонии, когда обнаружила Карли, одинокую и искалеченную. А потом я рассказала ему о своем решении и о том, что сделала.
— Кто напал на людей? — спросил он.
— Я не знаю, — ответил Коннор. — Они члены клана, подверженные воздействию какой-то магии, превратившиеся в волкоподобных существ, которые нападают на двух ногах. Они не похожи ни на каких диких зверей или Суперов, о которых мы знаем.
— Почему они напали? — спросил Ронан.
— Этого мы тоже не знаем, — ответил Коннор. — Ферма Стоунов находится на окраине территории клана. Может, они посчитали, что люди подобрались слишком близко. Может быть, на них повлияла магия. А, может, они просто одержимые убийствами ублюдки.
— Они мертвы?
— Мы этого не знаем, — ответил Коннор. — Мы ранили их, но они выжили. Они убежали с курорта, вглубь суши, в лес.
Долгое время все молчали.
Наконец, Ронан нарушил тишину.
— Это окажет давление на общины. Наши и их. Потенциально ваши. Ее превратили без ее согласия. Ее превратили рядом с людьми. И ее превратили без моего разрешения.
— Это была не твоя территория, — сказала я. — Это была территория клана.
— И, как наверняка заметит Кэш, у тебя не было и его разрешения.
Жар снова начал подниматься, ускоряя мое сердце и призывая монстра, который сегодня уже повеселился. Которого становилось все труднее и труднее подавлять.
 
— Я не собиралась оставлять ее на земле истекать кровью.
— Не тебе было выбирать.
— Ошибаешься, — произнесла я. — Это был единственный выбор.
— Ты вампир. У тебя были обязательства.
— Перед кем? У меня нет никаких обязательств перед кланом, а даже если бы и были, я сегодня не дала клану убить человека. Тебе я ничего не должна.
— Ты на моей территории. — Голос Ронана был низким и опасным. Его глаза посеребрились, выступили клыки, а в воздух поднялась магия, едкая и острая. Я подобралась перед грядущим ударом — и приготовилась встретить его.
Я люблю и ценю правила. Мне нравится порядок. Но даже я знаю, что правила иногда приходится нарушать. Приходится делать исключения, иначе правила поглотят цель, намерения.
— Я был лучшего мнения о твоих родителях, — сказал он, — думал, они воспитали тебя так, чтобы ты не нарушала обещание, данное другими вампирами.
— И как же я нарушила обещание?
— Она — друг клана, а у тебя не было их разрешения. Еще раз повторяю, ты находишься на моей территории и не получила моего разрешения. Может, богатство твоих родителей, их статус, испортили тебя. Избаловали. Но ты не в Чикаго, и в реальном мире дела обстоят иначе.
Теперь я злилась за себя и за своих родителей.
— Меня воспитывали поступать правильно, и именно это я и сделала. Политика стоит на втором месте — всегда будет на втором месте — после спасения жизней.
— Она — одна жизнь. Ты потенциально подвергла опасности всех нас. Что важнее?
Я просто вытаращилась на него.
— Ты же не серьезно. Ты не можешь говорить, что оставил бы ее там, отказался бы помочь, позволил бы умереть.
Ронан просто посмотрел на меня в ответ.
— Я не могу позволить себе беспокоиться об одном человеке. Мне нужно думать о своем клане.
— Отлично, — произнесла я. — Ты можешь свободно растрачивать свое бессмертие, если хочешь — не пользоваться дарами, которые тебе даны. Я этого не планирую. — И это включало в себя гарантию ее безопасности от его упертости. — Ты позаботишься о Карли, или мне нужно найти другие способы?
— Я забочусь о своих вампирах, — ответил он. — Именно это я и имел в виду. — Он подошел ближе. — Ты больше не будешь подвергать опасности мой народ. Ты не прикоснешься к другому человеку.
Его слова были пропитаны гламуром, натиск — магией. И все это сквозило оскорблением. Может, он думал, что я превратила ее ради забавы, как возможность основать свое собственное королевство на севере Миннесоты.
— Я спасла ее, — снова сказала я, и мне потребовалось усилие, чтобы произнести эти три слова, продвинуться сквозь гламур, призывающий, чтобы я уступила. — И я не собираюсь больше тратить время на споры с тобой. У нас есть проблемы посерьезнее.
— Ты больше не будешь подвергать опасности мой народ, — повторил он, требование повиновения становилось все сильнее и настойчивее. И хотя оно могло повлиять на меня, на монстра не влияло. Он поднялся на поверхность сквозь мою слабость, сквозь магическое подчинение моей воли и вышел на первый план, и мои глаза покраснели.
— Убирайся на хрен с моей дороги, — сказала я ему, мой голос был низким, хриплым и столь же полным гнева, как и его приказ. Монстру не терпелось подкрепить свои слова действиями, и он двинулся вперед.
Коннор положил руку мне на плечо и внимательно посмотрел на мое лицо. А в ответ на него посмотрел монстр.
— Вот дерьмо, — произнес он и крепко сжал мою руку, чтобы я не могла броситься на него. — Убавь магию, — сказал он Ронану. — Ты не помогаешь ни ей, ни себе.
— Она не…
— Убавь долбанную магию, — снова приказал Коннор. И на этот раз Ронан не стал спорить.
Гламур отступил, подобно отливу, и я снова вздохнула, снова обрела контроль… и обнаружила, что Ронан с чистейшим ужасом уставился на меня широко раскрытыми глазами.