Михаил Задорнов

По верхушкам деревьев скользит тревожный ветерок.
 
На балконе примерно десятого этажа появляется бабушка мальчика. В руках у нее детская кофточка.
 
БАБУШКА (кричит вниз): Марина, еще прохладно. Одень Андрюшу.
МАРИНА (кричит наверх бабушке): Уже тепло. Не волнуйся.
БАБУШКА (кричит вниз Марине): Где ж тепло? Вон ветер… Немедленно поднимись за кофточкой. Он вчера кашлял.
МАРИНА (кричит наверх бабушке): Лифт не работает!
Еще более тревожный ветерок сносит слова Марины.
 
БАБУШКА (кричит вниз что есть силы): Не слышу! Что? Кричи громче!
МАРИНА (кричит громче): Лифт не работает!
ЗАСПАННЫЙ ГОЛОС (из недр дома): Как не стыдно так орать утром в воскресенье?
БАБУШКА (кричит из последних сил): Поняла. Бросаю кофточку. Лови!
Примеряется и бросает вниз детскую кофточку. Кофточка планирует на ветру и попадает почти на верхушку березы под домом.
 
БАБУШКА: Ай-яй-яй-яй! (пытается сдуть кофточку с дерева. Понимает, что это бесполезно, начинает причитать): Это же кофточка из Венгрии! Ай-яй-яй!
Мама пробует мячом сбить кофточку. По ее движениям видно, что последний раз она занималась спортом в начальной школе на уроке физкультуры.
 
МАЛЬЧИК (хнычет): Моя кофточка… Папа привез из Венгрии.
БАБУШКА (кричит): Я сейчас разбужу папу! (Уходит с балкона.)
МАЛЬЧИК (хнычет): Я в ней в детский сад хожу. Я не смогу теперь ходить в детский сад.
Мама не может попасть мячом по кофточке, да и мяч слишком легкий. Неожиданно рядом с ней появляется мальчик, чуть старше ее сына. Он в костюме индейца. На голове перья. За спиной лук. В руке что-то типа самодельного копья. Индеец издает клич и бросает свое копье в 1ущу ветвей. Копье не долетает до кофточки
 
МАРИНА: Мальчик, дай мне копье. Я попробую.
Берет у него копье. Мальчик издает клич. Марина бросает копье. Копье застревает в ветвях и беспомощно повисает.
 
ИНДЕЕЦ (хнычет, стоя под деревом): Ой, мое копье… Меня ж батя пришибет. Это он выстругал.
МАРИНА: Не плачь, мальчик. Сейчас копье к тебе вернется.
Трясет дерево. Копье падает прямо на голову индейца.
 
ИНДЕЕЦ (хватается за голову и начинает реветь что есть силы): Убили! Бледнолицые… Мама! Мама!
За решеткой балкона первого этажа появляется мама индейца. Утреннее отсутствие прически.
 
МАМА ИНДЕЙЦА: Что такое? Что случилось? Кто?
МАРИНА (осматривая голову индейца): Ну не надо. Не надо так плакать, мальчик. Ничего страшного. Небольшая шишка. До свадьбы заживет.
ИНДЕЕЦ (вырывается из ее рук): Не… Не заживет. Мама, мама!
МАМА ИНДЕЙЦА (кричит в дверь своей квартиры с балкона): Федор! Проснись! Нашего сына какая-то халда бьет.
ГОЛОС (из недр дома): Они когда-нибудь угомонятся, козлы?!
На балконе десятого этажа, прыгая на одной ноге, натягивая пижамные брюки на вторую и одновременно поправляя спрыгивающие с интеллигентного носа очки, появляется взволнованный муж Марины.
 
МУЖ МАРИНЫ: Что случилось?
 
Пока бабушка сбивчиво пытается ему объяснить, как кофточка попала на дерево, во двор выбегают мать и отец индейца. Отец в спортивных штанах, в старой советской футболке. Живот, выпученные глаза — все выражает обычную агрессию обычного бывшего советского обывателя.
 
МАТЬ ИНДЕЙЦА (Марине): Как вам не стыдно! А на вид приличная женщина…
Индеец плачет навзрыд, одним глазом подглядывая за происходящим.
 
МАРИНА (оправдываясь): Я не хотела. Это случайность. Дерево потрясла. Копье упало.
ОТЕЦ ИНДЕЙЦА (осматривая голову сына): Вы потрясли, а нам сына лечить. А если у него сотрясение мозга?
ИНДЕЕЦ: Ой, точно у меня сотрясение мозга.
ОТЕЦ: Где?
ИНДЕЕЦ: Вот тут. Нет, вот тут… И еще тут.
ОТЕЦ: Какая огромная шишка! Вы только посмотрите! (Как психиатр, щелкает пальцами справа и слева от индейца.) Посмотри направо, посмотри налево, сынок. Ты почему не смотришь? Да, не нравится мне это. Не реагирует. А лечение нынче, сами знаете, сколько стоит. Так что с вас 25 долларов.
МАТЬ ИНДЕЙЦА: Ты что, Федор? Какие 25 долларов? А если сотрясение? На одни лекарства уйдет 30.
ОТЕЦ: Мать права. С вас еще 30 долларов на лекарства. Итого — 55, и мы не вызываем милицию.
Подходит дворник с метлой и кошкой на плече. Наблюдают.
 
МАРИНА: Хорошо, хорошо. Только успокойтесь. (Кричит наверх мужу.) Гена, принеси 55 долларов!
ОТЕЦ ИНДЕЙЦА (своей жене): Что-то они быстро согласились. Может, мы мало потребовали?
МАТЬ ИНДЕЙЦА (Марине): Смотрите, у него еще царапина на руке.
ИНДЕЕЦ (удивленно): Где? (Разглядывает руку.)
МАТЬ ИНДЕЙЦА: Спрячь руку! Сейчас же! (Марине.) Придется 60 долларов с вас взять.
МАРИНА (кричит наверх): Мама! Пусть Гена возьмет 60 долларов.
ИНДЕЕЦ: Мама, мама! А вон у меня еще царапина! И еще. Смотри: у меня еще царапин долларов на 15.
ДВОРНИК (Морине): Вы с ума сошли. Кого вы слушаете? Да вы знаете, кто это такие? Вот этого (показывает на отца индейца) за жлобство даже из ментов выгнали. Если с ними так вести себя, они через пять минут с вас тысячу долларов потребуют.
МАРИНА: Вы что? Какая тысяча долларов? У нас нет таких денег.
ОТЕЦ ИНДЕЙЦА (дворнику): За мента года два назад дал бы по голове, и уши отвалились!
ДВОРНИК: Ты особенно не хорохорься. Я не вшивый интеллигент. С такими, как ты, быстро расправляюсь. Воду горячую как дам на лето в оба крана, — на коленях приползешь!
На балконах домов появляются люди. Майки, пижамы, спортивные костюмы, сигареты, растрепанные волосы, татуировки…
 
ПЕРВЫЙ: Из-за чего шум?
ВТОРОЙ: Похоже, кто-то кому-то задолжал тысячу долларов.
Во двор выбегает переодевшийся муж Марины.
 
МАРИНА: Ты взял деньги?
ГЕННАДИЙ: Какие деньги? Я сам врач. Давайте осмотрю ребенка.
ОТЕЦ ИНДЕЙЦА (заслоняет своего сына грудью): Не трожь ребенка, фельдшер!
ГЕННАДИЙ: Я не фельдшер. Я педиатр.
ОТЕЦ ИНДЕЙЦА: Кто-о-о?
ГЕННАДИЙ: Педиатр!
ОТЕЦ ИНДЕЙЦА: Тем более не трожь. Еще я доверю своего ребенка «голубому».
ГЕННАДИЙ: Я — «голубой»? Простите, господин, но я не знаю вашего имени-отчества.
ДВОРНИК (не выдерживает): Какой он господин? Он — бывший мент. Тьфу!