Михаил Задорнов

ДВОРНИК: Ну что, батюшка?
БАТЮШКА: Устал я, сын мой, с бесом бороться.
ДВОРНИК: Посиди, батюшка, отдохни. Попей кваску, наберись сил… Они тебе скоро заново понадобятся.
К батюшке подбегает борец за справедливость. Он с двумя бутылками водки.
 
БОРЕЦ ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ: Батюшка! Там какой-то человек со всех иноземных товаров порчу снимает. А я не верю всем этим гадам. Освяти бутылочку, а? По-нашему, по-православному…
БАТЮШКА (собирается его отчитать): Как только, сын мой, у тебя язык…
ДВОРНИК: Батюшка, не отказывай ему. Он иначе в церкви разуверится…
БОРЕЦ ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ: Освяти, батюшка, а?
БАТЮШКА: Прости меня, Господи! (Освящает,)
БОРЕЦ ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ: Спасибо, батюшка… А это тебе! (Дает ему вторую бутылку.)
БАТЮШКА: Убери, бесстыдник!
БОРЕЦ ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ: Ты чего, бать? Это ж я на нужды церкви.
БАТЮШКА: На нужды церкви?
БОРЕЦ ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ: Ну да…
БАТЮШКА: На нужды ладно, оставь…
БОРЕЦ ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ (священнику): Спасибо, батюшка! (Возвращается в толпу и, показывая на водку, говорит кому-то.) Смотри, что мне батюшка освятил… Видишь? Это теперь святая вода…
Парапсихолог всем раздает визитные карточки и шепчет: «Товары — иноземные, порченые. Требуют энергетической очистки. Наш офис за углом».
 
У Геннадия уже полны руки и карманы часов, платков, консервов. Марина ходит за ним следом. Пытается его вразумить. Геннадий ничего не понимает из того, что она говорит. Его глаза уже безумны.
 
МАРИНА: Геннадий! Уймись. Как тебе не стыдно? Это же мародерство. Ты же интеллигентный человек. Ты вчера читал сыну «Слово о полку Игореве». Когда мы поженились, ты в первую брачную ночь рассказывал мне о философии непротивления злу насилием…
ГЕННАДИЙ: И что я имел? А тут, смотри: галстуки, крабы, противозачаточные.
МАРИНА: Зачем тебе противозачаточные? Мы с тобой уже два года не целуемся.
ГЕННАДИЙ (с горящими глазами): С сегодняшнего дня все будет по-другому. С сегодняшнего дня, Мариночка, я почувствовал в себе такую силу, что противозачаточные понадобятся мне и дома, и на работе! (Целует ее крепко в губы.)
МАРИНА (бледнея): Ты с ума сошел, Геночка!
Парапсихолог опять подходит сзади к Марине.
 
ПАРАПСИХОЛОГ: Если вы сегодня не придете, вам завтра придется уже два конских хвоста у нас покупать. Один — для себя. Имейте в виду: порча передается через поцелуй. Вот наша визитка.
Марина автоматически берет визитку и задумывается.
 
КАГЭБИСТ (подходит к Геннадию): Вы интеллигентный человек. Я обращаюсь к вашему разуму. Если их не остановить, снова начнется побоище. Отрезвите их! Они вас послушают. Здесь все равно на всех не хватит. А за углом еще шесть таких киосков. И все эти киоски держат те же лица не нашей национальности… Вы меня понимаете?
ГЕННАДИЙ: Еще как понимаю! {Забирается на перевернутый киоск.) Господа! Товарищи! Друзья! Судари! Братцы! Вспомните, как жили наши предки под иноземным игом. Вспомните хотя бы известный фильм «Андрей Рублев».
Гигант и Федор стоят рядом.
 
ГИГАНТ (спрашивает у Федора): Слышь, соседушка… А Рублев это кто? Напомни.
ФЕДОР: Это тот, что рубль у славян изобрел, по-моему… Первопечатник рубля, вот!
ГИГАНТ: Сукин козел! Не мог баксы изобрести.
ГЕННАДИЙ {продолжает ораторствовать): Но наши предки объединились и скинули с себя иноземное иго. Сегодня нас снова хотят поработить. Объединимся же в борьбе против иноверцев! Не посрамим землю российскую! Не будем позорить себя и ссориться из-за всякой мелочи, из-за того, что кому-то что-то не досталось. Там за углом еще шесть таких же киосков. Их держат те же иноверцы, которые обирают нас, народ российский.
 
МАРИНА {Геннадию): Что ты говоришь? Ты же образованный человек!
ГЕННАДИЙ {Марине): Только мы, образованные люди, Мариночка, должны вести за собой народ. Иначе он никогда не очнется от спячки. Братцы! Пора очнуться от спячки. Пора пробудиться. {Кричит батюшке.) Батюшка! Ответь нам честно: какая вера нашенская?
БАТЮШКА: Православная, сын мой…
ГЕННАДИЙ: А скажи, батюшка, мы должны у себя на Руси отстаивать нашу веру православную перед другими верами?
БАТЮШКА: Должны, сын мой… Конечно, должны.
ГЕННАДИЙ (в экстазе от собственного ораторства): Вы слышали, друзья мои? Батюшка благословил нас «натянуть иноверцев по самые помидоры»!
БОРЕЦ ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ (как и Геннадий, в экстазе борьбы за справедливость): Интеллигент прав! Постоим, братцы, за нашу православную Русь! Ура!
Сплотившаяся толпа устремляется с криком со двора. Впереди Геннадий, Гигант, Федор. Все вместе. Как будто и не было побоища
 
СЛЫШАТСЯ ВОЗГЛАСЫ: За веру!
— За Россию-матушку!
— За Сталина!
— Да здравствует демократия!
Драчун вырывается от жены.
 
ДРАЧУН: Эх, лучше уж я буду спать один. (Присоединяется к толпе.)
ЖЕНА ДРАЧУНА: Плакало мое трюмо…
За толпой движется бочка с квасом. Бегут зеваки. Телевизионщики с аппаратурой. Стараются не отстать.
 
РЕЖИССЕР: Потрясающе! Русский погром! Ты понимаешь, что это такое? Передачу о русском погроме купят в Израиле, США, Японии… Скорей! Какой удачный день!
ВНУЧОК (Моисею): Дедушка! Пойдем на другой балкон, посмотрим.
МОИСЕЙ: Не надо, внучок, тебе на это безобразие смотреть рано.
ВНУЧОК: Не волнуйся, дедушка. Я же все равно ничего не вижу.
МОИСЕЙ: Ну, если не видишь, то пойдем посмотрим.
Йог на балконе поменял позу. Он так же невозмутим. Он ничего не заметил.
 
На дереве похожая на рваный флаг развевается кофточка.
 
В пивной два милиционера пьют пиво. Наблюдают из окошка, как толпа громит киоски, а небритые кавказцы разбегаются тараканами во все стороны.
 
ПЕРВЫЙ МИЛИЦИОНЕР: На работу, Колюня, нам возвращаться нельзя. Мамед нам этого не простит.
Несколько джипов подъезжают к офису, над входом в который написано: «Джойнт-сток Мамед энд компани». Омоновцы в масках выбегают из джипов, врываются в здание. Крик. Стрельба. Разбитые окна. Выводят арестованных.
 
Лейтенант просматривает бумаги в сейфе. Солдат докладывает полковнику в джипе.
 
СОЛДАТ: Мамеда нет. В сейфе все документы. Наркота. Оружие.
ПОЛКОВНИК: Теперь он от нас не уйдет.
Из «БМВ» с темными окнами за сценой разграбления своих киосков внимательно следит Мамед. Хозяин ларька бойко объясняет ему что-то на своем языке. Мамед набирает на мобильном телефоне номер.
 
МАМЕД: Это я, Мамед. Это ты, Сумамед?