Хронум Книга I (СИ)
Денис до последнего держал нас в поле невидимости, а когда сработал защитный артефакт, оповещающий о вторжении чужаков, было уже поздно.
Сходу под ментальный удар попал Олег, ошеломленный даром герцога. Только на это Голицына и хватило. Дальше тянуть было нельзя, и я запустил «пелену времени». Все вокруг замедлилось в сотни раз. Один из ближайших охранников герцога успел выпустить несколько пуль, и они медленно летели в Дениса.
Не теряя драгоценного времени (хотя для хронума это понятие не имело особого смысла), оттолкнул парней в сторону, а сам нейтрализовал двух оставшихся на ногах гвардейцев и накинул артефактный ошейник на Голицына, дабы купировать его дар.
— Не может быть! Ты жив⁈ — последнее, что он успел сказать, перед тем, как вырубиться от удара сапогом в лицо.
* * *«Небо хмурится, дождик капает, люди серые, серый парк. Герцог Питерский тоже хмурится, ведь в усадьбе сейчас бардак».
— Но ка-а-ак⁈ Мои люди видели, как тебя хоронили! Я сам ходил на твою могилу!
— Я же дьявол. Погостил дома, — надоело, и вернулся обратно. А, кстати, что ты делал на моей могилке? Цветы приносил или мочился на плиту?
Голицын вжал голову в плечи, ожидая очередного удара.
— Значит, второе, — печально покачал головой.
— Зачем вы здесь? — робко спросил герцог, не поднимая головы.
— А сам не догадываешься? Все нужно растолковывать?
— Что-то мне нехорошо, Лев, — ловко попытался сменить он тему. — Кажется, сотрясение. Может, отвезете меня в больницу?
Я тяжело вздохнул:
— Показывай, где у тебя винный погребок. Разговор будет долгим. В доме есть кто-то еще?
— Нет, я один.
— Оно и к лучшему, Афанасий… Оно и к лучшему. — Похлопал его по плечу и пошел по усадьбе.
Через пять минут мы уже сидели в просторной гостиной, устланной мягкими коврами ручной работы. Кругом стояли огромные античные вазы, а с потолка свисала тоже огромная хрустальная люстра. На стенах располагались головы чучел, фотографии, где Голицын позировал с тушами редких животных или держал в руках диковинных рыб. Несмотря на всю роскошь, интерьер гостиной мне показался полнейшей безвкусицей.
Большой овальный стол не ломился от обилия яств, наоборот, был практически пуст, но трансформация тела — дело энергозатратное, и нам нужны были калории. Мне и брату точно. Пришлось по-хозяйски залезть в холодильник, порыться на полочках в поисках съестного. Через пару минут на столе стояла бутылка бренди, три граненых стакана, кусок вяленой оленины и кое-что по мелочи. Ничтоже сумняшеся мы сели за трапезу, не обращая внимания на связанного по рукам и ногам хозяина усадьбы.
Голицын немного осмелел, бубнил себе под нос нечто нелицеприятное для нас и сверлил злым взглядом.
— А мне не предложите выпить?
— Нет, — коротко бросил ему, не отрываясь от розоватого куска мяса.
— Село Смородина Ростовской области…
— Что, село Смородина Ростовский области? — не понял он моей фразы.
— Село Смородина Ростовской области. Большая семья из шести человек. Бабка, муж с женой, трое детишек. Старшему едва восемь исполнилось. Мужик крепенький был. На меня работал. Ключевое слово «был», — бесстрастно посмотрел герцогу в глаза, но отклика не увидел. Голицын был на броне.
— То же село. Та же область. Мать-одиночка воспитывала двойняшек. Работала дояркой. Тоже на меня. Здесь ключевое слово догадаешься какое?
— Не имею ни малейшего понятия.
— Их два: «воспитывала», «работала». Теперь ее нет. Дети в приюте. И таких историй у меня много. Все их рассказывать?
— Я не понимаю, Лев, на что ты намекаешь? Хочешь сказать, что я их убил?
— Не намекаю, а говорю прямо. Ты их убил!
— Но…
— Не перебивай! По твоему распоряжению в Ростов прибыла банда наемников. Задача была проста: уничтожить память об Ахматове в регионе. Так?
— Нет!
— Кто заказчик?
— Никто! Я не понимаю о чем ты!
— Денис, пусть заводят остальных.
Одновременно с нашим захватом усадьбы Голицына, скваду был отдан аналогичный приказ по души барона Фон Таубе и виконта Мышкина. Сквад благополучно с этим справился, не потеряв ни единого бойца.
После моей псевдокончины, три аристократических рода объединились против нашей семьи. Цель, казалось бы, очевидна: прибрать к рукам бизнес-империю Ахматовых. Но что-то не сходилось в отчетах Дениса и масштабах развернутой против нас агрессии.
На штаб-квартиру в Питере никто не нападал, вместо этого ударили по самым слабозащищенным местам. Наемники, проплаченные Голицыным, сожгли две деревни под Ростовом и двенадцать тысяч гектаров пшеничных полей. Мышкин лично руководил нападением на усадьбу в Кёнигсберге, а когда ему дали отпор, прошелся по нашим зернохранилищам. В результате пожаров погибли обычные портовые работяги.
Барон Фон Таубе действовал организованней — он сумел ударить больнее всего. В столкновениях с его наемниками мы и потеряли больше двадцати одаренных, когда был взорван один из складов с боеприпасами под Таганрогом.
Все это было мелко. Материальный ущерб не превышал и десяти процентов всех наших активов. Следы вели дальше. Эти ублюдки явно действовали по чьей-то указке. И я хотел выяснить чьей именно.
В гостиную ввели двух напуганных аристократов.
— Беспредел! Средь бела дня босота напала на благочестивых особ! — кричал виконт Мышкин.
Завидев нашу троицу, виконт сразу понизил голос и натянул вежливую улыбку:
— Лев Константинович, не признал вас сразу. Богатым, будете.
— Обязательно буду. Вот сегодняшнего дня и начну богатеть. Рассказывайте, кто стоит над вашими недородами, — видя, как они медлят, запустил ауру хронума.
Аристо вздрогнули, когда из моей головы начали расти рога. Фон Таубе потянул ворот рубахи, будто ему не хватало воздуха. Лицо покрылось испариной.
— Да-да, я все расскажу! Только не убивайте меня, Лев Константинович, — трусливый Мышкин начал первым.
Я отключил ауру, ибо с хвостом было неудобно сидеть в кресле, и слушал, закинув ногу на ногу. Костюм-тройка свисал с меня клочьями после демонической трансформации, что добавляло странности в будущей беседе. Я с наслаждением тянул любимую сигарету марки «Ахмат», молча слушал неожиданно словоохотливого Фон Таубе, и размышлял, что делать дальше.
Заморозка времени или по-научному — «навес времени», помогала мне, когда требовалось, в кратчайший срок проанализировать большой объем информации и выдать верное решение. Суть в следующем…
Со слов барона, три рода действовали независимо друг от друга. Никакого союза не было, как я думал раньше. Каждому из них была назначена аудиенция с членом тайного общества «Арбитр». Диалог шел в формате «пастор-прихожанин» — через ширму, искажающую голос и где собеседники не могли видеть лиц друг друга.
Не обошлось без применения силы. Чтобы вытянуть нужную информацию, пришлось сломать Мышкину нос в назидание остальным. Это побудило троицу поделиться самым сокровенным, по их мнению. Арбитры запретили трогать ближайших моих соратников: Олега, Дениса, Катерину и Нонну Владленовну. Это давало повод задуматься, насколько хорошо арбитры осведомлены о моей жизни. Вдобавок ко всему, Фон Таубе подрядили установить средства наблюдения и контроля в бизнес-центре «Ахмат» в Питере.
Большая часть их «сокровенного» сводилась к описанию нападения: сколько наемников задействовали, какое оружие брали с собой. Бла, бла, бла… Просто «словесный понос», наполняющий гостиную жужжанием. Говорить им приходилось, чтобы не попасть под тяжелую руку Олега. Из всей словесной шелухи я все же смог вытащить крупицы, действительно стоящие моего внимания.
Чем дальше я слушал, тем становился смурней. Внимание арбитров не предвещало нам ничего хорошего — неугодные арбитрам роды вырезались целиком. Не оставалось и намёка на их существование. Все это проходило весьма филигранно, как бы само собой, ни к чему не придерешься, и именно эта филигранность исполнения заставляла думать, что за этим стоят высочайшие лица Российского Императорского Дома.