Декамерон (СИ)
Они еще немного пробежали. Затем подкосились ноги — сначала одного, потом второго и, наконец, третьего. Падали на колени, кашляли, бились в конвульсиях на мостовой. Наблюдательности миротворцу было не занимать: кровь людоедов, попадая на слизистую или в поры, постепенно приводила к заражению и обращению.
Судьба троицы осталась без внимания Флэя. Он побежал дальше. Ему неоткуда было знать, орда их пожрала, либо же босяки просто стали её частью.
Толстяка уже затоптали упыри. Но его смерть не была напрасной. Ренегат вновь оказался в хвосте толпы. Когда он всё-таки нагнал остальных горожан, то понял: ему удалось это просто потому, что они медленно поворачивали назад. Крики поднялись над проулком с новой силой, дезориентируя беглеца.
Ренегат глянул поверх голов босяков, его огибавших, и ужаснулся. Впереди по их души явилась ещё одна орда. Как итог, их попросту брали в клещи. Упыри схватили с десяток человек. Те бесновались, орали, вопили, пытались вырваться. Полчище заражённых попросту втянуло их в себя. Людоеды верещали, напирая с удвоенной силой. Сзади подбирался ещё рой каннибалов.
Недолго думая, Альдред бросился за самыми отчаянными босяками в переулок, в котором едва ли уместилось бы двое в ряд. По крайней мере, чудовища оттуда не рвались. Большую часть горожан твари уже пожрали. Вопли тех, кого Флэй оставил позади, жгли ему пятки. Каннибалы отрезали путь назад, слепо преследуя пока живых.
Предатель слишком поздно понял: эта узкая улочка заканчивалась тупиком. Впереди горожане натолкнулись на кованую стену с острыми шпилями, очерчивавшую границы частной резиденции. Босяки впали в ступор, неспособные как-либо договориться и хоть как-то превозмочь преграду.
Они только и делали, что пихали друг друга, собачились, не давая выбраться брату по несчастью. Достаточно было одному залезть на забор, в него вцеплялись и пытались сорвать вниз. В конце концов это обернулось трагедией. Парнишка насадился на шпиль подбородком и повис, будто бы рыба на крючке. Он бормотал что-то нечленораздельно. Мычал и стонал. Едва заметно дёргал конечностями.
Но даже его безнадёжное положение не отрезвило остальных. Те продолжали предаваться панике, думая только о себе. Нагоняя, Альдред смотрел на них и понимал: с такими попутчиками далеко он не уйдёт. Ренегат решил сделать ход конём в обход выживших — и будь, что будет.
Сзади напирали каннибалы. Флэй стал биться в дверь чёрного хода одного из зданий. Напирал плечом раз за разом. Та не поддавалась, будучи запертой изнутри. Ему пришлось пойти на риск. Он отошёл чуть подальше и прицелился чуть ниже дверной ручки. Надавил на спусковой крючок. Обрез прогремел, пуская из ствола едкий дым.
Дезертир зажмурил глаза и подобрался к двери. Доски проломило. Он может просунуть руку внутрь. Так и сделал. Нащупал щеколду и отставил в сторону шпингалет. Мигом отпрянул и отворил дверь пинком.
Ввалился внутрь, во тьму, возвращая в кобуру разряженное ружьё. Уже на пороге Альдред почувствовал, что не один. Кто-то с верхнего этажа, вереща, спешил на шум.
У него оставалось не более пяти секунд, чтобы прикрыть тыл. Попутно вынимая тесак, ренегат затворил дверь обратно. Как раз вовремя. Орда пронеслась дальше, нагоняя выживших. Послышались вопли бедолаг. Но и дверь, ставшую щитом, начали осаждать упыри. Альдред обернулся. В трёх шагах от него, горбясь, показался каннибал.
Чудище взвизгнуло, нападая на дезертира с наскока. Прекрасно управившись с собственным телом, предатель увернулся. Людоед натолкнулся на дверь и резко развернулся, рыча. Флэй был уже тут, как тут.
Острый, как бритва, тесак прошёлся по бледной шее, срезая голову с плеч. Туша сползла под дверь. За ней упыри без конца пинали её, пытаясь сорвать с петель. Чем не лишняя подпорка? Ренегат взмахнул оружием. С лезвия брызгами слетела чёрная кровь.
Ярмарочную площадь покинуло порядка семидесяти человек, включая самого дезертира. И так уж вышло, что в живых остался только он. Прямая угроза сводила людей с ума, толкала на безрассудство ради спасения себя. Быть может, в противном случае горожане бы ни за что не пошли на такое. Они бы так и жили в относительно безопасных условиях, не показывая истинную, эгоцентрическую натуру.
Выдохнув облегченно, дезертир убрал клинок на место, пошёл вперёд и достал обрез. Разложил, вытащил использованные патроны. Те глухо падали на половицы. Он вложил в экстракторы два новых, с дробью. Лупару вернул в кобуру и бросился к полураскрытому окну.
Перемахнул через раму и увидел чуть поодаль поворот на Триумфальный проспект. Он смело бросился туда, боязливо оглядываясь по сторонам. Упыри сновали повсюду, но его оставили в покое. Пока что. Видать, им попался улов покрупнее. И немудрено: казалось, вся городская голь выбралась в дождь пограбить богачей.
Шансы быстро добраться до Порта казались ренегату всё более призрачными. Альдред не жалел о том, что откололся от «Гидры». Ибо ясно видел: у одиночки в нынешних реалиях больше шансов остаться в живых… или всё-таки продлить мучения?
За себя Флэй беспокоился постольку-поскольку. Совсем другое дело — сестра Кайя. В таком состоянии дать отпор каннибалам практически невозможно. Воспитанник надеялся, она прознала об опасностях, которые несут в себе упыри. Оградила себя от внешнего мира и просто ждёт, когда к ней придёт Альдред.
Наивно. Даже звучит смешно. И всё же, предатель надеялся на это.
«Лишь бы только сестра Кайя не подцепила эту заразу…» — молил он.
Со стороны Триумфального проспекта слышался клёкот каннибалов. Они повсюду. Они охотятся на ещё живых. В пользу этого говорило ржание коней и вопли горожан.
Альдред был должен подумать хорошенько, прежде чем выйти на широкую дорогу. Ему не хотелось попадать из огня в полымя. Но права выбора его лишила сама судьба. Из всех окрестных подворотен стали доноситься топот бледных ног и вопли заражённых.
— Проклятье! — проворчал Флэй и бросился наутёк с удвоенной силой.
Его пальцы нащупали за спиной тесак. Он на ходу вытянул оружие и выскочил прямо на проспект. За ним уже бежали каннибалы со всех близлежащих инсул. Как и боялся ренегат, на широкой дороге положение вещей не лучше.
Дождь прекратился, заставая врасплох мародёров. Бедняки бежали врассыпную. Упыри легко их ловили, набивая нутро их плотью. Всюду, куда ни плюнь, шла их жатва. Дилемм перед мародёрами не стояло. Слепо пытались убить двух зайцев одним выстрелом: и от людоедов сбежать, и награбленное сохранить. Но это невозможно.
Золото и драгоценности разбрасывало по мостовой. Близ дорвавшегося до них воришки, ставшего кормом для чудовищ. Люди бросались кто куда. Часто мешкали, понимая, что заражённые повсюду. Тогда-то их и настегали, валя наземь.
Альдред слышал, как за его спиной, из Порта в жилые кварталы поднимается ещё орда. Стало ясно: упыри не привязаны к тому месту, где они начали свою новую жизнь. Наоборот, они постоянно находятся в поиске свежего мяса. И пока в Городе есть, чем поживиться, они будут здесь всегда. До последнего здорового человека. И чем скорее Флэй, сестра Кайя и Марго уберутся отсюда, тем лучше.
Ренегат побежал вперёд со всех ног. Сам не зная, куда. Мельком он посмотрел над собой, на тучи. Те застыли на месте, совершенно чёрные, как если бы вот-вот должны были излить на Саргузы очередной ночной ливень. Однако этого не происходило.
Даже гроза утихла. Молнии перестали сверкать. И если дождь лил, то где угодно, только не в этом районе. Напрашивался простой вывод: если дезертир хотел выжить, он должен был двигаться. Как угодно, куда угодно.
Перед собой предатель видел упырей. Они намеревались пожрать и его, пока остальные выстёгивали из общей массы остальных горожан.
Каннибал нёсся прямо на него. Хотел оцарапать ему лицо когтями. Но Альдред оказался быстрее. Он крутанулся на месте, толкая нелюдя плечом. Сразу подлетел и второй. Флэй схватил его за плечо, загнал в шею тесак, прокрутил и резко выдернул. Тварь издала протяжный утробный стон.