Декамерон (СИ)
Отойдя чуть назад, ренегат пнул ошеломлённого упыря ногой в живот. Шатаясь, тот натолкнулся на двоих отставших. Все втроём они обрушились на мостовую. Дезертир сразу побежал вперёд.
Взглядом встретился с ещё одним упырём. Свой рот людоед испачкал в крови пойманной девы. Он намеревался убить и беглеца, чтоб остальные тоже поели. Не успел подняться на ноги. Альдред занёс тесак за спину и на бегу срубил ему голову. Силы удара хватило, чтобы ту отбросило в сторону. Из раны поднялся чёрный фонтан.
Флэй перепрыгивал через останки горожан, разбросанные по мостовой. Ноги гудели: ещё немного, и они совсем откажутся шевелиться. Ренегат понимал, на что намекают его мышцы. Он должен что-то сделать. И чем скорее, тем лучше. Невозможно бежать вечно. Тем более, если некуда.
Чуть поодаль стояла карета кого-то из местных купцов. По ступеням стекала кровь, собираясь в лужу. Повозка без коней вся тряслась, оттуда доносились крики. Упыри забрались внутрь и рвали на части пассажиров. Герцог действительно бросил Саргузы на произвол судьбы. Впрочем, едва ли он мог что-то поделать с чёрным мором.
Подскочило кровяное давление. Альдред едва слышал, что происходит. Он слишком поздно заметил, что с примыкающей дороги на него надвигается ещё одна карета. Кучер гнал коней, сам не зная, куда. Богатеи не оставляли попыток выбраться из кошмара наяву, охватившего Город.
Ренегат чудом ушёл в сторону. Он заплёлся в ногах и рухнул, растянулся на мостовой. Стало больно. Брусчатка ушибла ноги. Синяки останутся. Но лучше так, чем попасть на зубок упырям.
Возничий повёл карету вправо, в сторону Порта, даже не подозревая, какую ошибку совершает. Прямо ему навстречу рвалась орда каннибалов. Десятки, если не сотни заражённых. Кучер чертыхнулся и, стараясь хоть что-то сделать, резко дёрнул поводья в сторону. Лошади понятия не имели, что происходит: глаза их скрывали шоры.
Они слепо повиновались воле возницы. Резкий маневр не прошёл бесследно.
Карета напоролась на углубление в мощёной дороге, и перевернулась. Извозчик слетел с козел, вопя. Раздался треск бьющегося стекла.
Мир для целой семьи перевернулся с ног на голову. В повозке взболтало пассажиров. Те кричали, падая друг на друга внахлёст. Кони испугались клёкота упырей. Они вышли из-под контроля, порываясь убраться. Но сбруя не давала и шевельнуться толком. Скакуны лишь тащили карету по земле.
И в этот момент орда нагнала беженцев. Упыри пробили стекло, спрыгнули в карету. Каннибалы разорвали кучера на части, тот кричал, так и не успев подняться. Нелюди не чурались даже конины. Напрыгнули на лошадей, будто блохи на собаку, повалили наземь и стали драть в клочья. Животные беспомощно ржали.
Альдред слышал всё это, но не видел. Он был уже далеко, поспешая за другими выжившими. Чуть поодаль прогремел гром. Дезертир умолял непогоду:
«Давай же! Ну… Ну!»
Флэй уже нагнал толпу горожан, когда ему на пути вдруг встретился массивный колокол, будто бы отброшенный сюда прямо из собора Святого Аремиля. Он узнал его по гравировкам, повторявшими одну из главнейших молитв о Равновесии. Упыри носились повсюду, безнаказанно сокращая население Города.
Судьбу их Альдред повторять намерен не был. Долго — тоже не думал. Он занырнул в колокол и забился в дальний угол, пережидая. Надеялся, что если заберется поглубже, то спасётся, как рак-отшельник в своей раковине.
Лупару взял в руки, не желая подпускать к себе незваных гостей слишком близко. Стал ждать, мысленно подавляя приступы паники. Он шёл на риск, точно не зная, выживет ли в окружении.
Под дезертиром затряслась земля.
Глава 6–2. Улицы
Орда проносилась мимо, словно табун лошадей. Клёкот, рык, визги заполнили пространство, поднимаясь над грохотом. Упыри бежали дальше, вслед за удиравшей толпой. Флэй выдохнул с облегчением.
Однако в следующий же миг он убедился: рано радоваться ещё.
Нелюди всё-таки учуяли его. И некоторые даже попытались сцапать. Они полезли внутрь, наталкивались друг на друга, не оставляя попыток дорваться до ренегата. Твари набивались внутрь, будто селёдки в бочку. Мешали друг другу, но медленно подбирались к Флэю. Предатель не спешил, слыша: вокруг него без конца проносилась целая орда. И кто знает, чего ему будет стоить одно неловкое движение.
Массивный язык колокола ходил ходуном. Альдред уселся на него, вопреки стону в спине и боли в крестце. Он целился перед собой, держа обрез наготове. Первые руки уже скребли по металлу в надежде уцепиться за ботинок ренегата. Скрежет минерала по железу больно царапал слух.
Больше терпеть было нельзя. Ещё чуть-чуть, и упыри ранят его. Если не сожрут, он попросту пополнит их число. Напрасная смерть, коих в Саргузах приключилось уже не счесть. О, нет. Альдред не хотел себе такой судьбы.
Клятвопреступник собрал всю волю в кулак, наклонил лупару. Дула смотрели на нелепый ком из бледных каннибалов. Рука одного из них уцепилась за ботинок. Пальцы сомкнулись и стали давить, тащить Флэя обратно.
«Ну и силища…» — думал дезертир, ужасаясь.
Он знал, чем обернётся для него выстрел. Но либо так, либо помирать. Предатель зажмурил глаза. Его пальцы вдавили на спусковые крючки.
Ружьё выскользнуло из вспотевших рук. Раздался выстрел, обернувшийся оглушительным грохотом. Альдреда будто огрели шестопёром по голове и проломили череп: такой боли он ещё не испытывал.
Чёрная кровь натекла под него. Во все стороны полетели ошмётки. Одно хорошо: никто больше не покушался на его жизнь.
Причудливый свист стоял у него в ушах. Высокочастотный звук пробирался и дальше, опутывал его мозг. Ренегат раскрыл широко рот, чуть контуженный. Мотал головой из стороны в сторону. Казалось, она вот-вот лопнет.
Боль клонила его к стенке колокола. Он распластался по железу, тяжело дыша. Ощущения были столь невыносимы, что наталкивали на мысль застрелить и себя. Лишь бы это прекратилось. Он лёг, едва ли соображая, что делает.
Перед глазами зрела тьма. Уши заложило, барабанные перепонки пронизал писк. Зато обоняние работало исправно. Дезертир чувствовал вонь, исходившую от упырей.
Руки сами потянулись к маске. Он бессознательно нацепил на себя респиратор Адельгейма. Даже будучи между небом и землёй сознанием, Флэй боялся подхватить заразу. В замкнутом пространстве стало дышать практически невыносимо. По крайней мере, за испарения чёрного нектара можно было не беспокоиться.
Дезертир не знал, да и знать не хотел, сколько времени пролежал в колоколе. Может, всего несколько минут, а может, и час. Но точно — до момента, пока оглушение не прошло, а сознание — в полной мере не вернулось к нему. И пока ждал, тратил бездумно абсорбент в фильтре. Другого выбора у него попросту не было.
Уши снова начали слышать. Относительно чисто. Но не так остро, как раньше. И кто знает, насколько сильный ущерб Альдред самолично нанёс своему слуху, пытаясь спасти свою жизнь. Как бы то ни было, Флэй воспринял стук капель дождя по железу.
Очередной ливень снизошёл на Саргузы. Гремел гром. Дождь опускался на улицы с такой силой, что упыри, покусившиеся на его жизнь, почти целиком растворились в воде. Их плоть разъедало, оставляя после себя лишь кости.
Альдред пинал трупы, расчищая себе путь наружу. В конце концов он выполз наружу. Упал в воду без сил. Заставил себя подняться на ноги. Встал в полный рост, качаясь. О бойне, имевшей место на проспекте, напоминали только поеденные тела.
Сорвав с себя респиратор, беглец запрокинул голову вверх, навстречу освежающим каплям дождя. Он почувствовал себя таким живым, выйдя из схватки со смертью победителем. Чувство безопасности приятно грело душу, несмотря на холод пасмурной ночи. Ему следовало убираться отсюда.
И ренегат побрёл в сторону Порта, как и было задумано. Район стал напоминать кварталы, примыкавшие к Янтарной Башне. Только последствия побоища — и ни души. Мёртвый Город, сданный чёрному мору практически без боя.