Успеть. Поэма о живых душах

— Тормози!
Старик остановился, Виталий подошел и сказал упрямым голосом:
— Уговаривать не собираюсь, захочешь дальше со мной ехать — поехали, нет — нет. Ты мне по фиг, но я Ивану обещал.
Галатин догадался, что за этим неприветливым приглашением непростая работа души и характера, и решил не вредничать, пойти навстречу.
— В самом деле, из-за пустяка… — пробормотал он.
Перенес чемодан в кузов, а гитару в кабину, вернулся к старику, достал бумажник, нацелился туда пальцами, вопросительно глядя на старика.
— Ну, сотенку хотя бы, — ответил его взгляду старик.
А ведь мог бы потребовать и полную пятихатку, исходя из российского обыкновения считать работу сделанной, даже если она не выполнена, но не выполнена по вине заказчика. Галатин оценил его справедливость и дал не сотенку, а две. Старик с достоинством поблагодарил и уехал.
Галатин залез на лежанку с таким чувством, будто вернулся домой. В тепле его тут же разморило, он задремал. Очнулся от голоса Виталия.
— Слышишь, что говорю? — спрашивал Виталий.
— Извини…
— Чего-то нехорошо мне. Давление, наверно, упало. Я гипотоник махровый.
— Остановиться надо.
— Доедем — остановимся.
— До чего?
Виталий, не тратя силы на ответ, склонился к рулю, нагнул голову, вглядываясь в дорогу — снег валил все гуще, стало сумрачно, будто вечером.
Галатин слез вниз, сел, тоже вглядывался в дорогу, как бы помогая этим Виталию. Посматривал на него.
— Ничего, бывает, — говорил Виталий. — И ведь я вчера не пил практически. Два рюмана для настроения, никакого похмелья. Обычно у меня так с похмелья бывает, — пояснил он. — И погода сказывается, а она, сам видишь, какая. Я в дождь или туман иногда встать не могу, глаза сами закрываются. Но это дома, а в дороге не расслабишься. Ничего, сейчас доедем до города, там в одном ресторанчике люля-кебаб отличный дают, съедим по паре люлей, будет веселей. И комнатки есть, по часам сдают, можно прилечь. Вряд ли понадобится, мне после горячей еды лучшеет обычно. Термос надо брать. Но кто как, а я не люблю в кабине есть. Кофе случайно нет у тебя?
— Нет.
— Жаль, тоже хорошая вещь. Вот это надо брать — кофе. Все время себе говорю — надо взять. И забываю.
— А таблетки есть какие-нибудь?
— Таблетки? Пробовал — не помогает. Два километра осталось.
И тут Галатин заметил, что машину ведет влево, навстречу тусклым встречным фарам. Сказал:
— Виталий, ты как-то… — и увидел, что Виталий лежит головой на руле. А встречные фары все ближе.
Галатин схватился за руль, вывернул его, машину бросило вправо, она пошла юзом, не сбавляя скорости. Наугад дергая руками вырывающийся руль, Галатин ногой спихивал ноги Виталия с педалей, шарил, помня, что педаль тормоза левее педали газа, нажал, грузовик замедлил ход, но при этом развернулся боком и встал поперек дороги, заняв обе полосы.
— Виталя! Виталя, ты как? — кричал Галатин в самое ухо Виталию, потом подул ему в лицо, хлопнул по щеке, еще раз хлопнул, сильнее. Голова Виталия бесчувственно болталась, руки висели.
Открылась дверца, всунулся разъяренный водитель встречной машины, мужчина лет пятидесяти, большой, краснолицый, как из бани, в распахнутой куртке на меху, заорал:
— Вы чего, оху… — и тут же все увидел, понял. — Что с ним?
— Не знаю.
— Нашатырь пробовал?
— Нет.
— Дай аптечку!
Галатин заоглядывался, ища аптечку, привстал, осмотрел лежанку, потом заглянул в бардачок.
— Сейчас! — водитель выскочил, убежал, тут же вернулся с пузырьком. Отвинтил пробку, подсунул к носу Виталия. Тот замычал, но не очнулся. Водитель щупал пульс ему на запястье, на шее.
— Живой, но, по ходу, в больницу его надо. До города близко, городок маленький, но больничка должна быть. Давай его перетащим на твое место, а ты за руль.
— Не умею. Не вожу машину.
— Вот, е… Отъехать же надо, перегородили все! Помогай!
Водитель с помощью Галатина передвинул Виталия на пассажирское место, где Галатину пришлось потесниться, сел за руль и, умело маневрируя, поставил машину на обочину.
Подошли еще несколько человек, задержанные этими маневрами, интересующиеся.
 
— У меня напарник в прошлом году вот так вот за рулем умер. Не приходя в сознание, — сказал кто-то.
— Как зовут? — спросил водитель Галатина.
— Виталий.
— Вот что, Виталий…
— Его Виталий зовут. Я Василий.
— А я Олег. Вот что, Василий, делаем так: садишься за руль, я беру на буксир, доползем понемногу. Сумеешь? Я бы его сам на своей отвез, но больного перетаскивать — как бы хуже не было. Попробуем?
— Попробуем.
— Смотри внимательно на габариты, как буду тормозить, сразу тоже бей по тормозам.
Олег убежал к своей машине, развернул ее, подъехал задом, подцепил грузовик Виталия тросом.
— Готов? — крикнул Галатину.
— Готов.
— Рули аккуратно, дорога скользкая!
— Ладно!
Ехали со скоростью чуть больше пешеходной, и вот уже показался город. Снег меж тем валил все гуще и гуще. Галатин справлялся неплохо, что было нетрудно: Олег вел машину ровно, ни разу не тормозил, а когда остановился, Галатин был готов и тоже нажал на тормоз. Олег спрашивал у кого-то дорогу до больницы. Проехали улицей, свернули в переулок, впереди показалось двухэтажное здание из красного кирпича. Судя по резным карнизам — старое. Олег побежал к больнице и вернулся с двумя женщинами, накинувшими на халаты серые ватники. Одна из них, открыв дверцу, стоя на подножке, осмотрела Виталия, приоткрыла ему веки, пощупала пульс.
— Аритмией всегда страдал? — спросила Галатина.
— Не знаю.
— На руках отнесете? У нас каталки все заняты или сломаны.
— Отнесем! — ответил за Галатина Олег.
Вместе с Олегом Галатин осторожно вытащил Виталия, взяли за руки и за ноги, понесли. Женщины шли рядом.
Перед входом та женщина, что осматривала Виталия, сказала:
— Что же вы без масок-то?
— Человек умирает, а вы про маски.
— Как хотите, а нам выговор будет. Люсь, принеси маски.
Люся, вторая женщина, помоложе, побежала за масками. Вернулась и, поскольку руки мужчин были заняты, сама кое-как нацепила на них маски.
— А на него? — указала старшая на Виталия.
— Зачем? Все равно больной! — сказала Люся.
— Смотря чем!
— Девушки, руки отнимаются! — взмолился Олег.
— Несите, чего уж делать.
Галатин и Олег внесли Виталия в больницу, в длинный коридор, по стенам которого стояли койки с больными. На одну из них положили Виталия. Койка была с деревянными спинками и пружинной металлической сеткой.
— Он что, так и будет тут лежать? — спросил Олег.
— Сейчас одиночный люкс ему освободим и устроим! — ответила старшая. — Давай, Люсь, неси, что найдешь, постелем. А вы все, спасибо, до свидания, — обратилась она к Галатину и Олегу.
— Вот она, наша медицина! — махнул рукой Олег и пошел к выходу. Пошел за ним и Галатин.
— Эй, стойте! — спохватилась женщина. — А документы?
— Сейчас принесу, — сказал Галатин.
Во дворе он поблагодарил Олега, сердечно с ним распрощался.
— Не знаю, что бы без вас делал.
— Другой бы помог. Дорога, Василий, такое дело, — все равны. А как же ты с машиной теперь? И как умудрился до такого возраста ездить не научиться?
— Так вышло.
Олег уехал, Галатин взял из бардачка папку с документами, прихватил и телефон Виталия, отнес в больницу. Осведомился, нельзя ли Виталия переместить в палату.
— Занято все. Да и лучше тут, чем с ковидными. Мало, что у него сердце, еще вирус ему прицепить? — спросила врачиха. — Чтобы наверняка добить?
Пришла Люся с ватным матрасом, классическим, полосатым, простеганным и скрепленным квадратиками, каждый из которых был своего цвета и фактуры — наверное, не раз чинили и меняли. Поверх матраса в ее руках была подушка и груда белья. Галатин взялся помогать женщинам ворочать Виталия, подпихивая под него матрас, простыню, подушки. Стащили с больного куртку, накрыли одеялом в белом пододеяльнике с желтыми пятнами там и сям и с дыркой-ромбом посередке; по краям ромба когда-то была кружевная кайма, но она давно свернулась и скукожилась, лишь в одном месте надорванный и отставший от края клочок напоминал о бывшем узоре.