Избранное. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— За сердце еще цепляется, гад. Можем попробовать пойти на риск, если ты желаешь избавиться от мельчайших следов проклятого огня.
— Какой риск? — промычал я через зажатую дощечку.
— Я уничтожу пораженные участки сердца, а ты сразу же его исцелишь. Но решать тебе, младший Ли.
— Я готов. Действуйте, мастер!
— Отличный дух! Поехали!
Еще один укол боли заставил мое тело затрястись. Сердце перестало биться равномерно, зашедшись в конвульсиях, когда часть его уничтожили. Кажется, Хандзен перекрыл ток крови заранее, чтобы я не потерял литры жизненно важной жидкости.
— Давай! — раздалась резкая команда.
Мне показалось, что тело набито ватой. Конечности отказывались слушаться. Не без труда я поднес рукоять кочеранга к ране и активировал исцеление. Зеленый огонь вгрызся в тело и принялся восстанавливать повреждения. В глазах начало темнеть.
— Чего не бьешься-то? — заметил Хандзен недовольно.
В мою грудь пришел удар оранжевого огня. И сердце, наконец, протолкнуло кровь по сосудам, забившись. Сначала неровно и неуверенно, но постепенно восстанавливая размеренный ход. Темнота отступила. Не сказал бы, что испытание пришлось мне по душе. Операции по излечению злокачественной опухоли на сердце лучше проводить под наркозом и под присмотром опытных врачей с лекарствами, инструментами и приборами, способными вернуть человека с того света. А не с неопрятным бородатым кузнецом-здоровяком на рабочем верстаке.
Остатки темного огня покинули мое тело, оформившись в грязное облачко. Хандзен гонял его то раструбом горнила, то просто уничтожая духовным огнем. Чернильное пламя сгорало, не в силах противостоять напору. А ведь в ином случае огонь Орока мог сам питаться духами Фанши. Сложно сказать, как именно это работало. Видимо, просто сильный пожирал слабого.
Тающий сгусток вдруг оформился в подобие лица. Перед тем, как исчезнуть, облачко произнесло еле слышно:
— Не уйдешь…
— Вот и все! — дыхнул оранжевым пламенем небесный мастер, избавившись от морока. — Советую больше не попадаться на трюк с черной меткой, избегать встреч с аватарами Орока.
— Спасибо за совет… — промычал я.
Духовной энергии на полное исцеление не хватило, но основные повреждения я закрыл. Меня перенесли в покои, покормили разными укрепляющими настойками и оставили отдыхать. Сати почти не отходила от моей постели, исполняя малейший каприз. Что было бесспорно приятно. Даррака тоже появлялась, но ей быстро становилось скучно. Так что она шлялась по городу, горюя, что не может как следует надраться, поскольку деньги все еще оставались под моей надежной защитой.
На следующий день я долечил себя, после чего продолжил заниматься исцелением подопечных Хандзена в качестве оплаты за его услуги. Работа небесного мастера произвела на меня неизгладимое впечатление, как и способ изгнания черной метки. Я почувствовал небывалое облегчение, избавившись от темной длани. Больше над моей головой не висел злой рок. Каждый встречный прислужник Орока не будет узнавать меня, только увидев. Как только местное общество разовьется в достаточной степени, вызовусь первым в качестве астронавта, слетаю на спутник и оставлю на нем свою коричневую метку в отместку. Чтобы знал, сучность божественная, что не стоит злить Сумасшедшего Кочегара Ли.
Хотя это не означало, что темное божество оставит свои попытки сжить меня со свету. Хандзен с другими мастерами Дома занимались зачарованием нашего оружия, добавляя в состав благородные металлы. Молот Дарраки постепенно стал соответствовать своему небесному уровню, полученному авансом. Постепенно и ивовый клинок с кочерангом довели до приемлемых величин. Теперь мое оружие было готово штурмовать новые рубежи.
Ознакомившись с горнилом, мне стало понятно, откуда подмастерья получили свои увечья. Жар из раструба шел такой, что прожигал даже закаленные кости практиков. Пока кузнецы работали над нашим заказом, я продолжал заниматься излечением. Покончив с учениками, занялся собой. Больше мне не приходилось резать конец культи для оголения раны. Мазать жгучей водой тоже не слишком приятно, но всяко лучше, чем подставляться под удар. А то дрогнет рука у «хирурга», и весь прогресс в исцелении пойдет насмарку.
 
За несколько дней я сумел неплохо так продвинуться. Подобрался к запястью. Ощущалось некое приятное возбуждение от осознания, что скоро я избавлюсь от увечья. Конечно, я к нему за месяцы привык, но не думаю, что кто-либо из разумных не будет рад получить обратно все возможности здорового человека.
Хандзен довольно долго работал над моей Клешней Рассекающего Поглощения. Изменения в конструкцию требовалось внести значительные, но, если не соблюдать все технологические этапы, артефакт мог потерять свои полезные свойства. Для этого приходилось периодически травить протез в специальных сохраняющих зельях и моей крови. Молот Дарраки и моя Клешня съели больше всего бюджета.
В один из дней Чонджул все-таки вытащила нас отпраздновать успешный переход плюс отметить улучшения оружия и избавление от метки. Каждый из поводов тянул на знатную попойку, так что отказываться было грешно. Я лишь удостоверился, что кочеранг доступен и взял его с собой на всякий случай. Небесная кузня располагалась на небольшом пятачке. Строения стояли кучно, да и особым выбором в плане питейных заведений не отличалась. Кроме прочего, цены здесь были рассчитаны на преуспевающих жителей кузнечных Домов. В общем, последние наши финансы отправились в бездонную дыру алкогольного угара и прочих излишеств.
Даррака снова липла ко мне и громко спорила с Бхоль, уверяя, что ничуть не втюрилась в меня, а просто испытывает благодарность за помощь в развитии и улучшении молота. Всего лишь дружеские обнимашки.
— Так вы, наконец, достигли ступени Адепта и можете теперь развлекаться, как хотите? — уточнил я.
— У господина Кона только одно на уме! — фыркнула Бхоль.
— Что поделать: таков мой Якорь Ши, — пожал я плечами.
— Ха-ха-ха! — рассмеялась подвыпившая Чонджул. — Разумеется, нет!
— Почему?
— Сначала нам надо изучить специальную технику, — пояснила Сати. — Для нее как раз и требуется ступень Адепта, а также филигранный контроль над своим духовным огнем.
— Именно! — кивнула аракийка.
— Отрыжка хургла! Могли бы и раньше сказать, — вздохнул я, поняв, что «десерт» снова откладывается на неопределенный срок. — Мне кажется, я так никогда не вкушу сладкой девичьей плоти…
— Сколько можно пошлить!? — вспыхнула Бхоль.
— Ха, будет и на твоей улице праздник, Ублюдок Ли! — хлопнула меня по плечу аракийка. — А если Падшая Облачница будет тормозить в обучении технике, ее могут и обогнать конкурентки!
Как обычно, личность Сумасшедшего Ублюдка Ли привлекала много внимания. Пришлось травить байки о своих приключениях, коих уже набралось достаточно на многотомную серию книг. К счастью, нарываться никто из местных не стал, хоть и посматривали на нас косо.
Мы получили обратно ученический доспех и свои клинки, прошедшие процедуру облагораживания. Наши с Сати оружия были готовы к следующему этапу, а вот молот Дарраки придется улучшать дополнительно. И обычные благородные металлы вроде серебра или золота уже не подойдут. Нужны особые, полумифические материалы вроде адамантия или мифрила. Адамантий здесь находили изредка, но в таком мизерном количестве, что клинок из него стоил бы как целое королевство. Уж точно не бродячему кочегару со свитой мечтать о таких сокровищах. О мифриле ходили странные легенды, однако всерьез его и в руках никто не держал из местных небесных кузнецов.
Получившейся Клешней я остался в целом доволен. Котел теперь представлял из себя полый внутри цилиндр, в который можно легко просунуть руку. Хваты переместились вбок и будут находиться над ладонью, когда она, наконец, отрастет. Так что я смогу пользоваться как пальцами, так и металлической конечностью. Усиленный корпус будет дополнительно защищать руку. Ремешки к локтю оставили, добавился ремешок к запястью — таким образом при желании я смогу прочно держаться за какой-либо предмет. Пару раз меня это выручало в прошлом. Все особенности артефакта удалось сохранить несмотря на то, что форма, материал и некоторые запчасти изменились. Хандзен не просто так носил титул небесного кузнеца. За работу содрал не один золотой, но скидка и итоговый результат несколько примиряли с расставанием с деньгами.