Мы - ищем! Завет (СИ)

  
Отзвуки серебряного ветра. Мы — ищем! Завет
   
Интерлюдия
 
«Отзвуки серебряного ветра» — это моя попытка найти выход из тупика, в котором оказался наш мир. Тупика подлости, жестокости и корысти.
Искушенному читателю мир ордена Аарн может показаться несколько схематичным. Вполне возможно. Но мне важно было донести основную идею, а второстепенные детали и научная достоверность не имеют для меня особого значения.
Меры веса, длины и времени в романе даны в привычных для русскоязычного читателя единицах.
Новые термины объяснены либо в самом тексте, либо в сносках. Новые идиоматические обороты приближены к русским и, надеюсь, не вызовут у читателя затруднений.
Все совпадения с реально существующими людьми или событиями случайны, роман с начала и до конца является плодом авторской фантазии.
 
 
Снова полнится мир болью,
 
Веру страх, как свечу, душит,
 
Стали слезы любви солью
 
В море черного равнодушья.
 
Снова пламя в сердцах стынет
 
И приблизился лед смерти,
 
Значит должен на бой выйти
 
Наделенный всевластьем веры.
 
 
 
Снова вспыхнет над миром оранжевый свет,
 
Это значит, что скоро опять будет боль,
 
Будет задан вопрос и найдется ответ,
 
Но великие цены ты платишь собой.
 
 
 
Как могло это быть с нами —
 
Безмятежной любви дети.
 
Боль зовет, как в ночи пламя,
 
Боль горька, как шальной ветер.
 
Только боль не спасет мира
 
И слезами не смоешь скверну,
 
Значит должен на бой выйти
 
Наделенный всевластьем веры.
 
 
 
Не у каждого есть право,
 
Не у каждого хватит силы
 
Защищать правоту и правду,
 
Чтоб свободу вернуть миру.
 
Кто откажется быть вольным,
 
Кто согласен платить цену,
 
Кто готов стать самой любовью —
 
Обретает всевластье веры.
 
 
 
Был собою, но час минул,
 
Не жалея, отдашь душу,
 
Разделивший судьбу мира,
 
Станет тем, что сейчас нужно,
 
Станет тем, что сейчас надо,
 
Чтоб надежде открыть двери,
 
Примет долг и уйдет в память
 
Наделенный всевластьем веры.
 
 
 
Но их путь на века выбран
 
И когда нужны перемены
 
Разделивший судьбу мира
 
Снова должен платить цену.
 
Вновь себя отдавать миру,
 
Отдавать и не знать меры —
 
Вот навек единственный выбор
 
Наделенных всевластьем веры.
 
 
 
Могут разными быть цели,
 
Но не все хороши средства,
 
Если требует жизнь цену,
 
Можно ставить лишь силы сердца.
 
Святость им подарил выбор,
 
Счастье их — правота и верность,
 
Разделивших судьбу мира,
 
Наделенных всевластьем веры.
 
 
Полина Черкасова (Мисти, Мистардэн)
 
Интерлюдия
Моя история вызывает у меня самого все больше сомнений в наличии права выбора. Иногда мне вообще кажется, что я никогда имел никакой возможности выбирать то или иное. Похоже, меня вели от начала и до конца, до которого осталось не так и долго — мне здесь не место, физическая реальность уже не выдерживает моего присутствия, прогибается, слишком силен я стал. Не раз ощущал, что она на грани, и только кто-то извне удерживает ее от распада.
Да и не нужен я здесь больше. Дети и без меня смогли сделать невозможное, они вышли на иной, куда более высокий уровень, они свободно бродят не по одной галактике, а по разным вселенным. Они столкнулись с такими противниками, с которыми и мне не справиться. А они справились! Не полностью, конечно, но рук не опускают. И вскоре те, кто стоял за «сверхами», будут найдены. И обезврежены.
Вот только, пока я еще здесь, стоит приглядеть за одной очень таланливой, но слишком уж резвой девчушкой, пока она не наворотила демон знает чего. При ее возможностях и несносном характере обязательно наворотит, причем искренне желая добра. Не раз я уже сталкивался с такой ситуацией.
Информация о том, что многие погибшие аарн стали Адай Аарн, оказалась для меня немалым утешением. Слишком больно было, когда они уходили из жизни. Слишком горько. Правда, остались ли они после всего собой? Очень сомнительно. Особенно, если вспомнить то, в кого превратился добрый, шебутной и невероятно талантливый мальчик Лар. Да и девочка Лана тоже стала далеко не прежним гениальным архитектором, а… чем-то. Чем-то страшненьким.
Я многое понял за проведенные на далекой Земле две жизни, особенно за последнюю, когда меня сразу после рождения приняли за совсем другую сущность. И попытались вырастить таким, каким хотели видеть. Не получилось, естественно, да и не могло получиться. Не при моем опыте. А уж когда я все вспомнил, вообще стало смешно, но глупцы так старались, так старались. Думали, что я могу пойти против пути Творца, соблазнившись силой и властью. Это я-то? До сих пор смеюсь, когда вспоминаю их разочарованные и огорченные лица после того, как они поняли, с кем довелось столкнуться.
Текущие задачи моего внимания почти не требуют, в результате чего почти все мое время посвящено размышлениям о прошлом, о сделанном и не сделанном, достигнутом и не достигнутом. Выводы чаще всего нелицеприятные для меня — слишком много ошибок было допущено, слишком много факторов не принято во внимание.
Единственное, что по-настоящему радует — ученик. Он прогрессирует удивительно быстро, мне понадобились тысячи лет, чтобы осознать то, что он осознал в свои жалкие несколько сотен. А значит, он умнее и талантливее меня. Или просто другой. Это не так уж и важно, куда важнее то, что я не понимаю, куда мне дальше идти. А главное — зачем. Эти вопросы терзают похуже палача, но ответов на них нет, и пока не предвидится.
Я осторожно слез со спальной платформы, чтобы не разбудить девушек, и подошел к огромному панорамному иллюминатору, демонстрирующему окруженный тремя кольцами астероидов газовый гигант в ненаселенной системе. Здесь никого не было, не имелось никаких полезных ископаемых, потому я и избрал ее для места стоянки своего дварх-крейсера. Никто меня здесь не найдет и не потревожит, если не будет заранее знать, где искать. Связь отключена. А мне нужно решить несколько важных задач, понять, куда же мне все-таки двигаться. Оставаться или уходить. Избавляться от физического тела или нет — для меня это теперь не составляет проблемы.