Студент из прошлого тысячелетия (СИ)
— И? — настаивает Юсупова.
Краем уха слушая препирательства, смотрю на руку Целестины. Она всё в той же повязки. Видимо так трудилась ночью, что забыла сменить. В голову приходит неожиданная догадка.
— Скорее всего они просто ушли в другое место, странная парочка, — сетует Целестина и лукаво смотрит на Веню, от чего тот смущается. — Так стоит ли это разбирательства?
— Я считаю нет, — собирает свои яйца в кулак Веня.
— Мы останемся, — Ульяна не собирается сдаваться. — Проверим всё ещё раз.
— Это приказ, — гневно надувается Вениамин, изображая самца павлина. — Вы, госпожа Юсупова, как младшая по рангу, обязаны подчиняться главе группы надзора.
— Я обжалую решение, — с угрозой отвечает аристократка.
— А что у вас с рукой? — спрашиваю старосту, вклиниваюсь в перепалку надзорщиков.
— Поранилась, когда занималась по хозяйству, — щебечет та.
— Не перебивай меня… — взвизгивает Веня, тучно смотря мне в глаза.
— Хорошо-хорошо, — поднимаюсь. — Я лучше вообще выйду.
— Давно пора, — победно заявляет тот и продолжает. — Юсупова, мне связаться с начальством?
Вот же обморок… Как таких вообще на работу берут? Что за род такой? Если там подобные кадры разводятся, вероятнее всего не очень умные люди. А может и чересчур умные, раз этого валенка подальше убрали, до следующей зимы как говорится…Кипя гневом, иду во двор, где нахожу большое полено. Прикидывая его размеры, довольно киваю сам себе.
Захожу в дом, глаза девушек расширяются. Веня что-то самозабвенно втолковывает Ульяне, даже не подозревая, что его ждёт.
Одна Мара начинает хлопать в ладошки, прыгая на месте, будто именинница.
— Субординация, пункт первый… — важно рассказывает пухлик, а затем обращает внимание на нестандартную реакцию Мары. — А ты ещё кто такая?
Вампирша указывает пальчиком ему за спину, но повернуться тот не успевает.
Удар поленом коварно выбивает из него сознание.
— Ну, точно валенок, — огорчённо замечаю я. — Духовный доспех не поставил.
Лена подносит ладошку ко рту. Целестина отпрыгивает в сторону.
— Вы…вы… — заикается она, бледнея на глазах,
— Я….я… — передразниваю в ответ. — Руки на стол, быстро.
— Нет, я буду жаловаться! — её глаза мечутся по комнате в поисках выхода.
— Мара! — щёлкаю пальцами.
Вампиршу дважды просить не надо. Она в секунду вырастает перед Целестиной и заламывает её здоровую руку, впечатывая лицом в стол, да так, что подпрыгивают тарелки.
Беру раненную руку и разматываю бинты.
— Митрофанов, это слишком, даже для тебя… — предостерегающе говорит Ульяна, смотря на вырубленного Веню.
Справившись с бинтами, показываю руку ей.
— Полкан, — догадывается она.
— Да, — удовлетворённо резюмирую я. — Она держала пса, когда Ивана и Наталью вытаскивали из дома. Она же и указала на них. А когда пёс бросился…
— Он разозлился на неё, — осеняет Елену, да так, что она не сдерживает своих мыслей, рассуждая вслух.
— Верно, — подтверждаю я
— Уу… — стонет женщина.
— Рассказывай, где они? — приказываю ей.
— Не знаю…
— Значит всё-таки не один, а несколько, — довольно ухмыляюсь я. — Ты не возразила против множественного числа. Теперь давай договоримся, если ты не рассказываешь, где твои друзья, я тебе покажу своих, идёт?
— Меня накажут, — сдавленно говорит Целестина, начиная лить слёзы. — Они не простят.
— Иначе ты просто умрёшь, Мара!
Кровососка обнажает клыки, заставляя Целестину перестать реветь.
— В доме, они у меня в доме, точнее под ним, — бессильно отвечает она.
— Отпусти, — приказываю вампирше и та откидывает старосту к стене.
— А как давно ты тут руководишь? — вдруг приходит запоздалая мысль.
— Ха-ха-ха, — раздаётся холодный смех со стороны Целестины и она поднимается на ноги с блеском в глазах — Я думала не догадаешься, мальчишка.
— Назад! — кричит Ульяна, отзывая Суворову и они пятятся в сторону выхода.
Лицо смеющейся Целестины удлиняется, с неё пластами слазит кожа, падая на пол. Хватает трёх секунд, чтобы женщина почти обернулась, смех из человеческого превращается в лай, но ей было не суждено закончить трансформацию.
По комнате проносится тёмная молния, затем вторая и мы наблюдаем, как у стены падает тело оборотня без головы, начинающего обратный процесс превращения.
Слева в углу стоит Маркус, держа свою трость, которая как оказалось является ножнами для клинка. Справа у входа Мара, держащая голову, медленно возвращающую человеческий лик.
— Быстрая, — хмыкает Маркус, с печалью глядя на разодранную штанину.
— Но мы быстре-е-е-е… — протягивает довольная Мара. — А вообще, это не она быстрая, а ты медленный, старый.
— С огнём играешь, — качает головой её родич.
— Идём в дом, надо выяснить, кого она укрывала и какого хрена тут происходит, а потом можем и отчаливать. Мне уже тут надоело, — недовольно говорю я, выходя из домика.
— А у вас всегда так? — сконфуженно спрашивает Суворова, на мягких ногах покидая наше пристанище.
— Похоже теперь всегда, — нервно отвечает ей Юсупова.
Подходим к дому Целестины, вампиры проскальзывают внутрь. Жду, пока меня не зовёт Мара.
Входим следом, слуги стоят посреди комнаты. Вопросительно смотрю на них. Маркус кивает в сторону пола.
— Нц, нц, нц, нц, нц, — цокаю языком я. — Хорошие пёсики, выходите, иначе я сожгу эту халупу дотла и из вас получится сотня хорошо прожаренной собачатины.
С полминуты стоит тишина.
Шумно вздыхаю, играя на публику, что заняла места в партер… в погребе.
— Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать, кто не спрятался, тот пусть не гавкает…
Под полом слышатся звуки борьбы, а потом и возмущённый женский голос.
— Мы не собаки!
Следом мужской.
— Инга, ну вот кто тебя за язык тянул…
Глава 4
Из семейства псовых
— Выходите, — ласково зову я. — Мы вам ничего не сделаем.
— Ага, — доносится голос парня. — Сейчас я тебе исполню традиционный грузинский танец, ща-ща-ща.
— Вечно сидеть не сможешь, — аргументирую незримому собеседнику и уже тише своим союзникам. — Никому не лезть, что бы не случилось, я сам.
Жду ответа от подземных жителей, но слышу лишь тишину, а затем и чертыхания. Видимо собеседник прикинул перспективу долговременного заключения.
— А ещё, мы можем сжечь этот дом, — добавляю уже строже.
— Митрофанов! — возмущается Ульяна. — Мы не станем сжигать дом…
Делаю большие глаза и развожу руками, жестами говоря, «а как я ещё их выманю?».
Слава богу аристократка ловит всё на лету, хоть и не с первой попытки, бракованная наверное.
— Сожжём! — гремит Юсупова, делая голос серьёзным. — Полена на полене не оставим, всё сгорит.
— Пробовали пироги с собачатиной? — задорно спрашиваю у девушек.
— Мы. Не. Собаки! — кричит девчонка из подпола.
Проходит лишь мгновение и пол вспучивается от удара, летят в разные стороны щепки и передо мной предстаёт забавная картина. Из оскалившегося щепой провала вылетает девушка оборотень, не закончившая трансформацию. Тело человеческое, судя по аппетитным формам, а вот всё остальное в густом ковре волос. Лицо едва-едва вытянулось, над головой два прижатых уха, глаза не звериные, а людские. Хоть и смотрят с животной яростью.
В общем одно только шерстяная не учла, что на ней порвётся вся одежда, кроме трусиков и бюстгальтера.
— Тебе бы на депиляцию или как это там называется, — невозмутимо говорю волчице, что встала напротив, чуть пригнувшись и занимая боевую позу. — Как говорится, мужчина не примат, зов джунглей его не привлекает.
— Ар-р-р-р-р-р… — рычит оппонентка и произносит ломаным голосом вперемешку с хрипами. — Тьебе кхххонец!
— Миленькое бельё, где покупала? — добиваю шерстяную, указывая пальцем на грудь.
Та бросает неуверенный взгляд вниз, а затем на меня, но в глазах уже нет ярости, там плещется океан стыда. Вот тебе и волковатая амазонка, не стоит забывать, что в первую очередь она девушка. Юная девушка, судя по несдержанности.