Небо внизу (СИ)

Знали, оказывается, немного. Автор отдельно уточнил, что приводит в книге только подтвержденные случаи — и насчитал таковых аж пять. Графиня де Вилле, поскользнувшись на льду, упала, потеряла сознание — а очнулась каменотесом, говорившем на неведомом науке наречии. Мальчик, упавший под лед, после извлечения обнаружил изрядные навыки фехтования, а при попытке отца выпороть его ремнем отходил родителя кочергой. И три случая, пугающим образом похожих на то, что произошло с Теодорой. Маг, вызванный к умирающему, возвращал душу в тело — но это была не та душа.
Анализируя известные факты, автор брошюры пришел к выводу, что для ошибочного подселения души необходимо три обстоятельства.
Во-первых, совпадения по имени — полное или частичное. Если больного зовут Эдмунд, а целитель в ритуале использует краткую форму «Эд», то вполне может призвать, скажем, Эдварда. Или Эдерна.
Во-вторых — совпадение по обстоятельствам. Обе души должны находиться вне тела, что бы это ни означало. После некоторых колебаний Тео пришла к выводу, что под внетелесным опытом автор подразумевает клиническую смерть.
В-третьих — наличие внешней силы, которая и производит перемещение.
Концепция получилась стройная убедительная, если бы не два НО. И эти НО были настолько вопиющи, что их заметила даже Теодора.
Первое: мальчик просто упал в холодную воду. Над ним никто не проводил ритуал по возвращению души. Да, новый владелец тела тоже носил имя Герберт Франко — но явился он без приглашения.
Не означает ли это, что можно обойтись без внешнего магического воздействия?
И второе: какова вероятность, что каменотеса, вселившегося в графиню, тоже звали Арабелла де Вилле?
Первое НО автор изящно обошел, выдвинув предположение, что ритуал по возвращению души проводили в другом мире. Дух ребенка вселился в неведомого фехтовальщика — а дух фехтовальщика, соответственно, в ребенка.
Допустим.
Но каменотес Арабелла де Вилле? Серьезно?
Закрыв брошюру, Тео поняла, что вопросов у нее больше, чем ответов. Понял это, видимо, и библиотекарь. Бесшумно подкравшись к Тео, он, почти не шевеля губами, прошептал:
— Не нашли нужной информации?
Смысл этого перформанса Тео не поняла — посетителей в библиотеке не было, а за открытым окном тоскливо орал привязанный на солнцепеке осел. Но правила есть правила, поэтому Теодора ответила таким же шпионским шепотом.
— К сожалению, нет. На эту тему очень мало литературы.
— Так почему бы вам не посмотреть каталоги? Доставка в Кенси занимает около трех недель, зато книги вы можете заказать даже в столичных издательствах.
— А где взять каталоги? — вскочила с места Тео, разом забывая о режиме тишины.
— Не шумите! — простуженным ужом зашипел библиотекарь, всплеснув мягкими, как у кота, пухлыми ручками. — Здесь нельзя шуметь!
— Где я могу найти каталоги? — послушно прошептала Тео.
— На почте. Спросите господина Роже и скажите, что вас прислал я. Вам вынесут все каталоги с начала года.
— А просто так их разве не выдают? Только по рекомендации?
— Ну что вы… Конечно же, нет! Если выдавать каталоги всем подряд, они же истреплются. Как тогда книги заказывать?
Сраженная этим внезапным аргументом, Тео не нашлась с ответом, и только безмолвно кивнула, запихивая в сумку блокнот и карандаш.
После безмолвной, как пирамида, сырой и прохладной библиотеки, улица ощущалась, как удар в голову. Полуденное солнце слепило глаза, горестно орал осел, из окна пекарни доносились крики и хохот кухарок. Тео остановилась, подслеповато моргая.
— Госпожа Дюваль?
— Кто… О, это вы! Рада вас видеть! — Тео пожала руку Лилии Фонтель. — Есть новости?
— Да. Есть. И новости замечательные. Августо оставил эту вертихвостку. Стоя на коленях, он просил меня о прощении… — мечтательно улыбнулась Фонтель.
— И что же? Теперь в вашу жизнь вернулась гармония?
— Вы не представляете, как вы правы. Завтра в суде будут слушать дело о нашем разводе.
— Что? — оторопела Тео.
— Ну да. Знаете, я подумала… а зачем мне Августо? Любви между нами нет, совместным бизнесом мы не связаны. А в плане того, что может подарить мужчина женщине… вы понимаете меня, дорогая… словом, в этом пикантном деле Августо, как оказалось, не столь уж хорош.
 
— Вы узнали это только сейчас?
— Раньше мне не с чем было сравнивать. Но теперь… Я подумала, что одинокая жизнь не так уж плоха.
— О, — попыталась вернуть брови с середины лба Тео. — О. Вот как. А как же ваш брачный договор? Вы действительно отдадите мужу половину капитала?
— Это вряд ли, — улыбка Лилии Фонтель напоминал жизнерадостный оскал акулы. — Когда Августо просил у меня прощения, я потребовала, чтобы он перечислил свои проступки вслух. Увы, мой муж никогда не был умен…
— Простите, я не понимаю…
— В соседней комнате я поместила двух свидетелей, адвоката и нотариуса.
— А нотариуса зачем?!
— Поверьте моему опыту, дорогая… Хороший нотариус никогда не бывает лишним.
  
Глава 20
 
Заказанные по каталогу книги ожидаемо разделились на две категории: желтушная ерунда о путешествиях между мирами и чудовищно сложные научные изыскания, убедительно доказывающие, что такие путешествия невозможны. Теперь Тео поняла, почему в домашней библиотеке не было информации о переселении душ. Бывшие владельцы дома собирали практические материалы, применимые в реальной жизни — а концепцией множественности миров занимались только кабинетные ученые — и только в теории. Было несколько попыток провести контролируемые эксперименты, но все они закончились провалом уже на старте. Исследователи проводили ритуалы над тремя десятками коматозных больных самого разного возраста, пола и социального положения, но переместить в тело новую душу так и не смогли.
Почему именно?
Маги выдвигали версии, опровергали версии, вдохновенно склочничали на ученых диспутах и писали статьи в толстые журналы… Но итоговый ответ был прост, как хлебушек. Маги не знали.
И если серьезные исследователи с мировым именем разводили руками, то Теодоре не стоило даже пытаться. Она ведь даже не дипломированный маг. Так, самоучка со способностями.
Вывод из этого следовал однозначный и неумолимый. Если не случится какого-то невероятного чуда, в Огасту Теодора не вернется. Но рассчитывать на чудеса Тео не умела. Только на себя.
— О чем задумались?
Вздрогнув, Тео подняла голову.
— Ты уже вернулся?
Вместо ответа Том поднял корзину, из которой торчал зеленый павлиний хвост лука.
— Помидоры, баклажаны, оливковое масло, паштет, ягнятина, сливки. Все по списку.
— Молодец, — автоматически похвалила контрактного Теодора, которой в данный конкретный момент было глубоко плевать и на баклажаны, и на ягнятину. — Как там Рене? Все так же очаровательна?
— Ну… — смутился Том. — Я же на пять минут всего забежал.
Тео подняла бровь.
— На десять, — еще сильнее смутился контрактный.
Тео склонила голову набок.
— Ладно, на пятнадцать. Но не больше! Зато смотрите, что мне передали, — пошарив в карманах, Том выудил аккуратно сложенный лист бумаги, залитый сургучом. На печати рельефно проступали языки взметнувшегося вверх пламени.
— Что это?
— Записка. Я встретил на площади святого отца, он попросил отнести вам, — поставив корзину на пол, Том передал Теодоре бумагу Теодоре и остановился рядом, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. — Ну… что? Будете открывать?
Если ты так хочешь узнать содержание записки, какого дьявола таскался к своей блондиночке? Шел бы сразу домой, а не с горничными обжимался.
— Да, конечно. Сейчас открою, — Тео меланхолично покрутила в руках записку. Контрактный не уходил, завороженно наблюдая за аккуратным белым прямоугольником, и чем дольше Теодора не распечатывала конверт, тем более странной казалась ситуация. Осознав наконец-то всю нелепость своего поведения, контрактный, вздохнув, поднял корзину.