Королевская канарейка (СИ)
Вздрогнула, увидев, как из теней на полу моментально соткалось существо, как будто свитое из веток, и почтительно отодвинуло для меня стул. Краем глаза видела, как такие же материализовались рядом с каждым присутствующим.
— Это брауни, тоже эльфы. Они часть нас, занимаются хозяйством и приспособлены к этим занятиям, — спокойно сказал владыка.
Эх, хорошо, что я эту хозяйствующую часть в первый раз увидела сияющим днём и рядом с королём, а не в сумерках и в одиночестве.
Владыке, занявшему кресло, которое очень хотелось назвать троном, во главе стола, и пригласившего меня сесть по левую руку, брауни тут же поднесли золотой кубок с крышечкой; мне поднесли похожий, поменьше. Он открыл его, и оттуда повалил пар. Открыла свой — настой травок, тепловатый и пахнет совершенно иначе, чем то, что подали владыке.
— Блодьювидд, не смотри так заинтересованно, я бы дал тебе попробовать, но эти настои делаются в соответствии с потребностями того, кому предназначены. Если попробуешь мой, снова начнёшь умирать, а я не готов расстаться с тобой, — боже, как эльфы смеются! Смотрела бы и смотрела, и хочется что-то сделать, чтобы это прекрасное лицо всегда было таким.
Ела осторожно, помня, что после сухарей и недели питания… гм… владыкой лучше поберечься, но очень впечатлилась. Таллордир, нахваливая еду эльфов, скорее, как выяснилось, скромничал, чем преувеличивал. И ещё меня не оставляла мысль, что, кажется, кроме поесть, предполагалось и помыться. От души наевшись, в бане будет тяжело. Особенно, если она вдруг похожа на гномьи, например. Там и на голодный-то желудок нелегко) А грязной я себя чувствовала вполне и очень ждала, когда доберусь до тазика и мыла. И любопытно было, как это у эльфов устроено. Однако завтрак среди дня шёл своим чередом: оказывается, эльфы с аппетитом всё-таки есть на свете. Трандуил, например.
Глядя, вспомнила анекдотик про двух быков, увидевших с горы стадо коров. Молодой бычок хотел спуститься быстро-быстро и отыметь столько, сколько успеет, а старый предлагал спуститься медленно и, опять же не торопясь, оприходовать всё стадо. Это я к тому, что владыка никуда не спешил, но напробовался всего, чего можно. Обсуждая попутно с советниками государственные дела, которые явно по нему соскучились, за неделю-то. Я старалась не думать, куда всё это лезет, и как он не разъедается при таком аппетите. Но думала. Король, насмешливо косясь, ел и тарахтел с министрами. Мгновенно разгневался, вместо ответа получив заминку — понятно, ответ уже в мыслях прочитал. Нашипев на советника, так же быстро вернулся к прежнему благодушному относительно состоянию. Говорил в основном про деньги, попутно травя и выслушивая специфические местные анекдоты. В частности, гномы Одинокой горы плакались, что драконья жадность, очевидно, досталась владыке, раз он так неуступчив в вопросе торговых пошлин:
— Ничего, жадность у них в почёте, будут уважать. Не уступайте, — и, поднимаясь, добавил, — остальное обсудим завтра. Блодьювидд скучает и хочет провести время иначе, негоже заставлять богиню ждать.
И жестом предложил мне следовать на выход.
— Прошу прощения, иногда я раб своего сана, — король вздохнул.
— Как можно, ваше величество. А почему остальные не пошли с нами?
Трандуил обомлел и ужаснулся:
— Ещё они в купальни за мною не ходили!!!
Ага, купальни. Ну да, эльфы же, у них, небось не какие-нибудь простецкие бани, а «купальни». Боже, сделай так, чтобы там хоть вода горячая была!
— Богиня, ну что заставляет думать, что во дворце эльфийского владыки кормят сухарями и мыться приходится в проруби? — ишь, как сочувственно спрашивает, и брови с видом бесконечного удивления поднял. Ах, помню, кто-то там шутил, что, дескать, «Только у Трандуила хватает бровей, чтобы как следует удивляться чему-либо»… интересно, он их укладывает? Такие роскошные соболиные хвостики… И много ли геев среди дивного народа?
— Только под праздничный макияж, — цедит с сарказмом, — я не гей!
Ну как так, я ж не виновата, что думаю! Хотя, канеш, надо думать почтительнее. Вот интересно, о чём стараются не вспоминать его советники, чтобы не разозлить? Я уже видела сегодня, как он взъелся на кого-то из них, причём явно не за слова, а за мысль невпопад. И разгон у владыки от феечки до мерзейшей ведьмы за секунду, со скоростью спортивного болида. Какое всё-таки ужасное — и восхитительное! — существо. Можно ли как-то скрывать мысли?
— У четверых Великих шаманов получается. Двоих из них ты, кстати, знаешь уже: Рутрир и Ганконер. У одной старой эльфийки получается. У тебя не получится, не пыжься, Блодьювидд) И думай о чём хочешь, не надо так напрягаться)— беззаботно откликнулся Трандуил.
Нет, владыка весел. Вот кстати, как он умеет заполнять этим своим баритоном любой объём помещения: от узкого коридора до огромного зала, даже если не повышает голос? Даже если говорит шёпотом, всё равно чувствуешь его голос почти как прикосновение… И при том, сегодня утром, когда он говорил на террасе с Радагастом, я слышала только тембр и ни слова не могла разобрать. И всё-таки, как я смогла так легко перескочить на язык этого мира полностью, включая идиомы? Великое волшебство, конечно… а я такое маленькое, неприспособленное и бесполезное существо в этом потрясающем мире, где развитие отдельного существа может достигать таких ужасающих высот, эхе-хе.
Однако мы спускаемся всё ниже и ниже, и идём уже глухими коридорами, вырубленными в скалах, и темноту разгоняют светлячки, которых Трандуил создал, щёлкнув пальцами. Как живые, стайкой следуют за нами, а мы всё спускаемся.
— Всё, пришли, — Трандуил дует на светлячков, как на свечки, тушит их, и наступает глухая тьма. Я слышу, как он нажимает на что-то, и свет дня заливает коридор, из которого открывается выход в просторное помещение со сводчатым потолком и стрельчатыми окнами под куполом. Спускались-спускались… ах, ну да, гора же, чему удивляться.
Вдоль стен скамейки — это, похоже, раздевалка, просто с эльфийским размахом сделанная. На собор похоже)
— Да, раздевалка, — кивает владыка и принимается делать самую естественную в раздевалке вещь: раздеваться. О как. Тут не принято делить купальни на женские и мужские?
— Нет, — ему смешно, и он не собирается никак сглаживать ситуацию.
Мне тоже становится весело: я не переживаю за свою наготу в присутствии владыки. Чай, не стадо орков, а светлый эльф. Ну, принято у них так. Смутительно, конечно, но ничего. Зато сейчас впервые в жизни на голого эльфа посмотрю) Интересно, а если в чём мать родила по пуще гулять, это тоже нормально воспримется?
— Нет. Обнажённое тело спокойно воспринимается только во время купания; во дворце или в пуще практически любой встреченный эльф решит, что ты решила провести внеплановый обряд плодородия, и ему повезло. И тоже разденется, ведь богине ни в чём нельзя отказывать. Пока объяснишься, семь потов сойдёт, так что лучше что-то на себя накидывать)
Ну надо же, какие интересные обычаи.
— Раздевайся, Блодьювидд)
Ну как можно получать в таком почтенном возрасте столько удовольствия от подтравливания такой простой крестьянки, как я?
— Ну, знаешь, эта свежесть чувств, это внутреннее смятение, ты так забавно мечешься, — ого, король ещё и эмпат.
Ладно, хорошенького понемножку. Повеселился за мой счёт, и хватит. Вздохнула и потащила с себя платье. Стряхнула туфли. Закусив губу, подняла глаза на владыку. Боже, какие эльфы красивые, и с каким спокойным высокомерием он воспринимает мой взгляд! А меня смущать разглядыванием не стал и шутить больше не стал. Хорошо.
— Повернись, расстегну ожерелье, — повернулась и подняла руки, убирая волосы; почувствовала лёгкое касание пальцев, расстёгивающих замочек и снимающих его.
— Пойдём? — открыл дверь, и за ней оказалась пещера, освещённая красноватым, непонятно откуда берущимся светом.