Найти себя. Трилогия (СИ)
– Как это жестоко, – обронила баронесса Ила Саннис, кузина графа и отвернулась, чтобы не видеть очередного мученика науки, круглыми глазами глядящего на придвинутый к нему жбан.
– Жестоко? – пожал плечами Виктор, – Баронесса, вы просто не видели посвящение в краповые береты. А эти мальчишки просто дурачатся.
– Что еще за краповые береты? – тут же встрял в беседу Марс, – Никогда о таких не слышал.
– Одно из специальных воинских подразделений с высокой степенью боевой подготовки. Возможно когда‑нибудь я расскажу вам об этом подробнее.
– Ловлю вас на слове, господин барон. В нашей армии приветствуются определенные суровые обряды для новобранцев, но они призваны научить солдат превозмогать боль и духовно их сблизить. Что же касаемо наблюдаемого нами действа, то это все лишь самоутверждение нескольких негодяев из старших курсов над более слабыми и неуверенными в себе студентами. Обратите внимание, госпожа баронесса, что нам никто даже не заикнулся сделать предложение поучаствовать в этом так сказать посвящении. Оставим это на долю слабаков и негодяев. В остальном же здесь присутствуют вполне достойные люди, которые так же, как и мы с вами пришли весело провести время.
И словно подтверждая его слова, большая группа старшекурсников направилась в их сторону.
– Приветствую вас, господа, – широко улыбаясь, обратился один из них ко всем сразу, а затем персонально к Виктору, – Господин Сангин, мы наслышаны, что вы будете учиться в королевской академии. От души примите наши поздравления и, если позволите, а также если не возражают ваши друзья, то мы бы хотели присоединиться к вашему столу, чтобы всем вместе отметить наш общий студенческий праздник.
– Друзья не возражают, – важно ответил за всех Ригос.
– Одну минутку, – раздался наглый пьяный голос, – А как же обряд посвящения? Разве новички не должны официально присоединиться к студенческому братству?
Противный голос показался Виктору знакомым, и он оглянулся посмотреть на его обладателя. За его спиной, чуть покачиваясь, стоял тот самый студент, который утром читал лекцию у черепа трицератопса.
– Это вы мне, юноша? – первым отреагировал Марс и ощерился в жутком стальном оскале.
– Барон Ригос? – мгновенно трезвея и меняясь в лице произнес старшекурсник, – Простите, что не узнал вас сразу. Конечно же, мой вопрос ни в коей мере вас не касался.
Марс самодовольно хмыкнул, повернулся к баронессе и многозначительно поиграл бровями.
– Тогда может быть вы, господин Сангин, – не унимался наглый студент, – Надеюсь, вы не откажетесь пройти обряд посвящения?
– Отстань, Нагис, – прервал старшекурсника один из его товарищей, – Не слушайте его, господин Сангин, он просто пьян.
– Я это заметил, – хмуро сказал Виктор и покосился назад, – Сударь, сделайте одолжение – не стойте у меня за спиной. Я этого не люблю.
Неугомонный Нагис лишь фыркнул в ответ и обратил свой мутный взор на притихших Авика и Итриса.
– Ну, а вы что скажите, господа? Мы не примем вас в братство, если вы откажетесь от процедуры посвящения.
Оба господина чувствовали себя явно не в своей тарелке и молчали. Лакис давно уже проглотил язык и не понимал, как надо себя вести среди знатных хмельных дворян, а стеснительный Карт мялся и тужился в поисках подходящих слов.
– Я еще раз убедительно прошу вас не стоять за моей спиной, – хрипло напомнил о своем существовании Сомов.
Нагис проигнорировал реплику Виктора и вновь обратился к выбранным жертвам:
– Своим отказом пройти посвящение вы заслужите только презрение братства, а согласием наше покровительство.
Совершенно пунцовый Итрис наконец‑таки поднялся из‑за стола.
– Я граф Итрис Карт. И я не нуждаюсь в чьем‑либо покровительстве, – тихо, но достаточно твердо произнес он.
– Как скажите, граф, – презрительно усмехнулся Нагис, после чего сосредоточился на совершенно бледном Лакисе, – Ну а вы, господин, не знаю вашего имени? Кстати, ваша одежда… Кто вы такой и как сюда попали? Вы вообще благородный человек?
На несчастного лекаря больно было смотреть. Он опустил голову, пряча глаза, и съежился под взглядами смеющихся дворян. И тут внутри у Сомова словно что‑то взорвалось.
– Кажется, я предупреждал, чтобы никто не стоял у меня за спиной, – без всякого выражения произнес Виктор и нарочито медленно поднялся из‑за стола.
Он словно пьяный качнулся вперед и тут же нанес молниеносный удар ногой назад. Профессиональный удар, усиленный гневом и ненавистью, пришелся наглому студенту в грудь. Нагис, растопырив руки, пролетел через всю таверну, увлекая за собой товарищей и опрокидывая на своем пути столы и лавки. Там, где он приземлился, образовался завал из перевернутой мебели, битой посуды и тел, копошащихся на полу. В едином порыве студенты взревели от восторга и в предвкушении потасовки повскакали с мест.
Пьяный скрипач на мгновение оборвал свою игру, а потом спохватился и запиликал нечто уж совсем лихое и отчаянное. И словно по его команде вся таверна пришла в движение. Сомова моментально затянуло в человеческий водоворот, и он успевал выхватывать лишь отдельные эпизоды происходящего. Весело скалился и отклонял голову от летающей кухонной утвари барон Ригос, крепко придерживая рукоятки своих мечей. Упорно протискивался к выходу и бесстрашно прикрывал собой кузину граф Карт. Испуганно жался в стену и вздрагивал от звона каждой разбитой бутылки бедняга Лакис. По таверне летали глиняные кружки, кувшины, горшки и деревянные бочонки из‑под вина, а студенты повсюду азартно дубасили друг друга. Кто и кого бьет, понять было совершенно невозможно. Казалось, что каждый дерется с каждым, а Виктор со всеми одновременно. Впрочем, для Сомова именно так все и обстояло – он лупил по всем, кто оказывался в пределах досягаемости, не разбирая друг это или враг.
– Посвящаю! – выдыхал он после каждого удара и прицеливался в очередной лоб, – Посвящаю!
Постепенно вокруг Сомова образовалось свободное пространство, и знакомый голос истерично завопил:
– Седого валите! Валите седого!
Призыв Нагиса был услышан и несколько особо злобных персон стали целенаправленно пробиваться к Виктору. Пришлось подключать к работе ноги. Сомов сумел отбросить нападающих, но это нисколько не остудило их пыл, а наоборот только разъярило. Самые отчаянные головы уже схватились за мечи, а у кое‑кого даже засветились магические амулеты. Дело начало принимать нешуточный оборот. Виктор отступил на пару шагов и активировал боевую перчатку.
– Немедленно прекратить! – прогремел командный голос барона Ригоса, – Всем оставаться на местах!
И прежде чем группа вооруженных студентов единым фронтом ударила по Сомову, его загородила фигура офицера с двумя обнаженными клинками в руках. Лицо барона побагровело и на нем отчетливо проступил бледный крестовидный шрам.
– Стоять я сказал! – Ригос с шумом рассек перед собой воздух, вынудив особо рьяных студентов отшатнуться назад.
Музыка оборвалась, драка в таверне пошла на убыль, а участники побоища непонимающе уставились на рассерженного офицера.
– Господа, вы совершенно забылись и позволили себе недозволенное! – зычно гремел Ригос, – Только что вы осмелились поставить под угрозу жизнь моего гостя, которого сюда пригласил я, чем нанесли личное оскорбление мне, барону Марсу Ригосу. Такое оскорбление смывается только кровью. Господин Нагис, – блестящий как зеркало клинок качнулся в сторону наглого студента, – дуэль завтра в час. Место и оружие по вашему выбору, – офицер направил острие меча на другого студента, – Ваше имя сударь? Дуэль завтра в час с четвертью. Ваше имя? Что? Приносите извинения? Я не принимаю их. Дуэль завтра час с половиной. Кто еще? Кого я пропустил? – клинки барона загуляли в поисках очередной дуэли, – Желающих больше нет? Жаль, жаль… Господа, прошу всех немедленно успокоиться и предупреждаю, что продолжение этой вакханалии я приму, как проявление неуважения ко мне и как вызов на следующий поединок.
Таверна возмущенно, но негромко пошумела, а угомонившиеся студенты начали поднимать перевернутую мебель и своих павших товарищей. Однако, один человек так и не успокоился. С перекошенным от злобы лицом и отчетливым отпечатком подошвы сапога на груди он протиснулся к Виктору.